Розыгрыш

Розыгрыш
- Ну, что, - несколько задумчиво произнес Иешуа, глядя исподлобья на Пилата, - вот мы и поменялись местами. Левий, принеси-ка мне то, что ты на него там в своем пергаменте нацарапал. Ага. Обзывал Ершалаим ненавистным городом, приказал убить Иуду из Кариафа. Так так…
- Я, о милосердный Иешуа, имел ввиду совсем другое, когда говорил о Ершалаиме, - начал оправдываться игемон,- я имел ввиду наличие там  предателей и твоих гонителей…
- Это ты меня называешь милосердным. Однако о себе я не раз слышал, что суд мой суров, хотя и справедлив, а кара моя жестока и неотвратима. Симона ко мне!
Симон пришел не сразу, но когда он появился, не то что трезвому, но и даже выпившему было бы понятно, что он пьян в стельку.
Иешуа обратился к Симону на арамейском.
- Игемон называет меня милосердным. Выведи  его отсюда и объясни насколько он  не прав, но не переусердствуй.
Левий тоскливым взглядом проводил удаляющихся Пилата и Симона, тяжело вздохнул, и, как всегда, заискивающе, продолжил заглядывать Иешуа в глаза.
Пошатываясь, Симон повел игемона по длинной алее цветущего сада, потом свернул      налево и оба пошли по мягкой щекочущей голые ступни траве. Впереди показался небольшое здание с колоннадой, на крыльце которого резвились юные девы в белых полупрозрачных одеждах, всем своим видом показывая, насколько они одержимы не скромными желаниями.
- Кульчатай, - грозно рявкнул Симон, - принеси вина, а потом займись этим человеком. Да смотри не переусердствуй. Даю тебе десять минут.
- Но господин…, - начала было дева.
- И никаких но, - голосом не терпящим возражений добавил Симон усаживаясь в шезлонг под яблоней.
- Не надо, я все понял, - завопил Пилат, - я старый и могу запросто умереть!
- Не бойся, ты и так мертв, - равнодушно добавил Симон, глядя на синее небо, на котором почему-то светились звезды.
Дева принесла кувшин вина и жестом приказала Пилату пить. Игемон молча повиновался, и через минуту кувшин был пуст.
- Веди его в опочивальню, - пьяным голосом пробормотал Симон, - и по полной программе.
Ровно через семь минут из дверей показалась недовольная дева и измочаленное тело дряхлого Пилата.
- Иешуа милосердным не называть, - строго произнес Симон, - стоять смирно, в глаза не смотреть. Или дать Кульчатай еще минут шесть.
- Я все понял, не надо минут шесть – пролепетал игемон.
- Ну, ладно, ей хватит и три, - с издевкой произнес Симон.
- Не надо три, я готов идти на суд, - умоляюще смотрел на Симона Пилат, - веди меня.
Пилат сложил руки за спиной и медленно, пошатываясь, побрел впереди Симона.
- Да, - шел раздумывая Симон, - когда попадают сюда молодые, то их и не выгнать. Для них это удовольствие, а таким развалюхам – наказание. Вряд ли здесь ему Иешуа назначит отбывать срок. Поймет и пожалеет старика. Наверное, что-нибудь  поинтереснее придумает.

- Так, имя я твое прекрасно знаю, поэтому спрашивать не буду, - продолжил допрос Иешуа. Зачем ты приказал убить Иуду?
- Ну, так он же вас о мило…Иешуа, предал. Написал донос и так далее…- начал было Пилат.
- А я тебя просил его убивать! – с явно поддельным раздражением перебил его Иешуа. Твое дело было казнить меня и все. Может так было надо, может я сам все это нарочно подстроил, что бы пророчества сбылись. Вот упеку тебя в преисподнюю будешь знать, как невинных людей убивать.
Иешуа встал и медленно, добродушно улыбаясь, подошел к игемону.
- А все-таки ловко мы тогда всех вас разыграли…