Мы...

Небесной властью страсть объемля, я заклеймлю свой грех в тебе.
И буду вечно не приметно, искать его во тьме в себе.
Не нужны бренные страданья, все это блик, чужды слова,
Кружат и рушат мирозданья, все те кто верит в слово да.
Обманчива, строптива, жутка, нежна, убийца моих снов.
Игрива, властна, словно шутку, несешь порок кошмарных снов.
Обманчива игра твоя, и власть над миром что тщеславен.
Гремит пугающе молва, о том кто в мире сем не славен.
Скажи что нужно для тебя? в твоем поруганном созданье,
Ты скажешь просто все, семья; Обманчиво твое страданье.
Мы умерли в безмолвье грез, согретые холодным телом.
Нам не нужны венчанье слез, и все здесь просто надоело.
Готов уйти но не уйду, и умереть коль мертв не страшно.
Как в мутном приторном пруду, где дремлят рыбы смерти страстно.
Вся сладость сахара и гниль, в прекрасном вальсе слов правдивых.
Обрекли старость таковых, всех тех, кто жил с лицом унылых.
А мы смеемся в лжи погрязши, и с головой уйдя туда.
Где ты всевластная, бесстрашно. Не ждешь священного суда.
Твой мир поруган мной и семя, что грех давно уж проронил.
Иуда тоже нес то бремя, когда себя сам осудил.
А мы все будем ликовать и дальше гниль вкушая; Счастье.
Не для тебя, не для меня, тот скудный дар, несет причастье.
Но посмотри вокруг наш ад, настолько красочен и весел.
Не уж то ты решишь отдать, всех тех кто сам себя повесил.
За то что бы создать палаты обшитых плотью и душой.
Так возликуй, мы все богаты, раз мы создали тартар свой.