Айсникс

                Глава 1
                Дима
       Какой прекрасный день сегодня... был бы если бы не эти два придурка. Эх, если бы знали вы как они меня достали: Егор и этот его дружок, Петя. Сказал бы кто мне, зачем я с ними связался, и кто они вообще такие, чтобы я с ними общался?! Ну что ж, сам виноват. Лучше посмотрим на мир с положительной стороны: солнце, хоть уже не так ярко как днём, но всё же освещает поля. Свежий ветер шелестит травой. Птичка пролетела над землёй, не успел рассмотреть, хотя, всё равно я в этом не разбираюсь. Слегка подсохшая трава продолжала шелестеть на ветру, то сильнее, то тише.
      Одинокий путник, в  заляпанных грязными собачьими лапами, старых, коричневых джинсах, возвращается домой с прогулки со своей собакой. Он не выделяется ничем особенным, как и его собака, - крупный, чёрно-подпалый доберман в чёрном же кожаном ошейнике. Лицо у этого человека уставшее ,слегка задумчивые карие глаза придают ему некую изюминку, пожалуй только эта деталь не делает его совсем скучным. Он заметил нас издалека, подозвал своего пса и взял его за ошейник. Поводок его обвязан на манер пояса, под джинсовой курткой, с крупной заплаткой на локте.
        Я тоже подозвал своего Керина, и, поскольку у того не было ошейника, взял его за загривок. Доберман попался нервный, он попытался на нас броситься, но хозяин удержал его.
        Егор с Димой продолжали идти молча, а Керин прошел мимо добермана с гордо поднятой головой, давая понять, кто тут самый умный.
        Отойдя на несколько метров, доберман забыл о нас и успокоился и владелец смог
отпустить его гулять дальше.
        Кстати о Керине, он у меня действительно очень умный, всегда понимает меня даже без слов, ведь он мой единственный настоящий друг.
        Недолго еще собачники смогут гулять по этой дороге, проходящей через центральное поле: вскоре кладбище подойдёт к ней в плотную слева, а коттеджи и дачи с права. А жаль ведь тогда вся эта красота исчезнет!
        И вот опять мне на глаза попались Егор с Петей.
        Егор самый высокий из нас троих, его тёмные волосы коротко пострижены, и он слегка сутулился. На нём надет чёрный в белую полоску спортивный костюм.
        Петя же является почти полной его противоположностью. Он невысокий, светловолосый, да и стрижка подлиннее. Он в джинсах, которые ложатся гармошкой на ноге, из-за того что слишком длинные, и клетчатой рубашке поверх зелёной футболки. В отличие от Егора у Пети тихий характер. Именно поэтому наш тиран и заманил Петю в свою шайку.
        Знать бы, что заманило сюда меня! Наверное, просто захотелось приключений. Ну что ж, кажется, я своё получу: не знаю зачем Егор ведёт нас в лес, но мне это не нравится. А Керину и подавно. Не зря ведь говорят : "будь осторожней со своими желаниями, ибо они могут исполниться."
         Вот мы идём уже по последнему полю перед лесом. Вдалеке, слева, виднеются дачи. Чуть ближе сгоревшее от удара молнии дерево. Усилиями тех, кто устраивает там пикники, оно становится всё меньше, уходя на дрова. И сегодня там была небольшая компания, двое мужчин и девушка. На вид им всем было чуть за двадцать. Они довольно просто одеты: на девушке кеды джинсы и майка, на одном из мужчин спортивные штаны и ярко красная куртка, на втором джинсы и рубашка. Они уже развели костёр, и сейчас жарили шашлыки и болтали.
        Как же им хорошо, а меня не оставляют плохие предчувствия. Ну что ж, пусть хоть кому-то будет хорошо.
        Позавидовав ещё немного. Я отвёл от них взгляд.
        Солнце всё ближе клонилось к закату. Холодало. Комары становились всё более назойливыми. А мы всё ближе подходили к лесу.
        А вот и ещё один собачник. В отличие от прошлого это - женщина. Собачница идёт
мимо нас, завязывая в хвост свои длинные, рыжие волосы, а её собака, карликовый, белый пудель, уже уставшая, трусит рысцой рядом с ногой хозяйки. Проходя мимо, девушка посмотрела на нас удивлённо, но ничего не сказала и пошла дальше. Её можно понять, я бы тоже удивился, увидев как три пацана идут, на ночь глядя, в лес. "Зачем?", - этот вопрос интересовал не только девушку. Хотел бы я знать, но Егор до сих пор не сказал. Ну и не больно интересно!
- Егор, - вопрошающе позвал Петя, - так мы в лес идем?
- А ты разве сам не видишь? – не оборачиваясь, бросил тот.
- Что ты все-таки хочешь нам показать?
- Там и увидишь.
- И все же.
- Сюрприз!
       Егор рассмеялся, от его смеха мне стало не по себе, и я серьезно задумался, что идея этого похода уже не привлекает меня как прежде. Можно было развернуться и одному пойти домой, но любопытство оказалось сильнее, и я молча следовал за ребятами.
       Видно было, что Пете тоже не нравится, что от него что-то скрывают, но он не продолжил своих расспросов. Он боится Егора, я это давно заметил, и тем не менее тоже следует за ним.   
       Закат. Это прекрасное зрелище застало нас уже в лесу. Я думал, что на поле много комаров? Войдя в лес, я понял, как ошибался. Но я утешаю себя тем, что могу любоваться ночным лесом. Почему-то всегда ночь мне нравилась больше чем день. А лес действительно красивый. Последние лучи солнца пробиваются сквозь густые кроны деревьев, хоть как-то освещая нам путь. В глубине лес кажется темнее. Синие тени сгущаются и чернеют с каждой минутой. Люблю я всё-таки красивые пейзажи.
        Солнце уже совсем скрылось, и небо неумолимо продолжало темнеть. Время от времени мы перебираемся через коряги и упавшие стволы деревьев. Небольшие трухлявые ветки рассыпаются под ногами. Моё хорошее настроение от наступления ночи начинает сходить на нет. В темноте совсем не видно куда идёшь. Нам приходится пробираться сквозь лес почти на ощупь. И только Керина это не капли не смущает. Он продолжает весело носится по лесу, как и днём, но не смотря на это я знаю, что он не теряет бдительности. А тут и уставшие ноги напоминают о себе, каждый раз, когда я спотыкаюсь. Идти при полном отсутствии освещения стало уже совсем сложно. Но не смотря на всё это Егор продолжал заводить нас вглубь леса.
- А вот и сюрприз! – радостно заявляет Егор, выводя нас на край небольшого обрыва.
      Я присмотрелся. Здесь не так темно как в лесу, и я вижу, что среди кустарника, на одиноко стоящем дереве, болтается какой-то предмет. Мы с Петей подошли поближе. Чтобы лучше было видно, Егор включил зажигалку, и я с отвращением отшатнулся – на дереве висел труп кошки.
- Ну как вам, нравиться? – засмеялся Егор.
- И ради этого ты привел нас сюда? – удивился Петя.
- Я ее сам повесил! – с обидой в голосе заявил Егор.
- Ты - больной ублюдок, - только и мог сказать я.
- Что ты сказал? – Егор угрожающе двинулся на меня. Даже в темноте я видел, как зло он на меня смотрит.
- Ты – идиот, - говорю я, и в тот же момент Егор и бьёт меня в челюсть.
       Недолго думая, отвечаю ему тем же. И тут весь гнев от нашей ссоры как будто бы взрывается внутри. Я теряю контроль и наношу ему ещё несколько ударов. Но и Егор не растерялся и ударил меня в живот. Я согнулся от боли, и в этот момент он пнул меня по лицу. Я упал. Удар вышел сильным, и я не сразу смог подняться. Но тут подключился Керин. Мой верный пёс, пытаясь меня защитить, вцепился в руку моего обидчика. Егор, не ожидавший этого, упал. Его тщетные попытки стряхнуть пса провалились. И тогда он, схватил Керина обеими руками, покатился к краю обрыва. Я испугался, что если они вместе рухнут вниз, то это может повредить моей собаке, и кинулся следом за ними. Не знаю, что пришло в голову Пете, но видимо решив, что я как-то хочу навредить Егору, в тот момент, когда я успел схватить Керина, он толкнул сзади меня. И тут вся наша куча: Керин вцепившийся в Егора, я схвативший Керина, и Егор, в последний момент, уцепившийся за Петю, кубарем скатились в овраг. Я помню, как мы, падая, ломали мелкие кусты, подпрыгивали на кочках, и отпустив уже друг друга, катились все дальше и дальше все вниз, уже казалась бездонного оврага, как тут я ударился обо что-то головой, и все исчезло...


                Глава 2
                Петя
       Ооой, как рука болит! Видимо, ударился, падая в овраг. Секундочку... в овраг... а тут поле... Как мы попали из оврага в поле? Да и небо какое-то неестественное. Зеленоватое? Наверное, пока я катился, то ударился головой, и что-то забыл, и это как-то повлияло на зрение. Но даже и воздух какой-то  другой: соленый, такой как бывает рядом с морем. Видимо, я сильно головой приложился! А поле-то не маленькое! Лишь бы Егор не разозлился на меня за то, что мы тут, это же из за меня мы в овраг упали, надеюсь, он не заметил. А то он ведь ненормальный, я всегда его боялся. Каждый раз рядом с ним в страхе, не знаешь чего ожидать. Много раз я уже пожалел, что связался с ним, да вот боюсь теперь уйти. А вдруг посчитает предателем? Вдруг отомстить захочет? Нет уж, лучше так, - безопасней.
- Дима, урод ты творожный! – кричал Егор, поднявшись с земли, и осматривая себя. – Я из-за тебя всю одежду изорвал!!
     Дима в это время  собаку свою осматривает, боится, наверное, что с его догом могло что-то случиться. И что он с ним так возится? Не люблю я догов! И цвет этот: белый с чёрными пятнами, мне не нравится; да и вообще животных не терплю! Но Диму я тоже побаиваюсь, слишком уж он уверенный, и часто Егору перечет. Ох, почему же мне так не везёт?
- И держи своего кобеля от меня подальше, пока я ему шею не свернул!!
- Не надо было ко мне лезть! – отмахнулся от него Дима. Ему хорошо, он может прятаться за своей собакой, вот, и смелый такой!
- Как мы сюда попали? - Дима тоже встал, и посмотрел по сторонам. – И что с небом?
- Я думал – мне оно таким кажется, - сказал я.
- Если мы скатились в овраг, то – откуда?
- От верблюда! – продолжал рычать Егор, но и до него уже тоже дошло, что творится что-то неладное. – Ну и куда нам теперь идти?
       Мы стояли под зеленоватым небом, посреди поля, края которого терялись в темноте, и не знали в которую сторону нам теперь идти, чтобы вернуться в город. Хуже, наверное, уже ничего не будет!
- Если не знаешь куда идти, то идти можно все равно куда, - сделал вывод Дима, и, похлопав собаку по боку, сказал, - Пошли, Керин.
        Керин, оглядываясь на него, пошел вперед, Дима за ним, а мы, не придумав ничего лучше, потянулись следом.
- Вот, и болтаемся теперь как дураки по полю, - бурчал Егор, - и всё из-за этой дурацкой кошки.
- Да, - согласился я, - стоило тебе из-за нее заводиться; кошек тебе мало, что ли?
- Будем из-за тебя тут до утра бродить! – сказал Егор и, удрученный собственным предсказанием, умолк.
      Дима ничего нам не говорил, и даже шел не оглядываясь. Обиделся, наверное.
      С полчаса мы шли в темноте наугад, как вдруг, впереди забрезжил огонек. Может быть, действительно, собака учуяла, куда нужно идти, а может – просто совпадение, но увидев этот маячок, мы все прибавили шагу. Значит, все в порядке – спросим дорогу, и скоро вернемся домой.
       Судя по сгущающейся вокруг огонька тьме, мы подходили к лесу. Идти по лесу в город ночью напрямик мы уже не будем; от домика же должна быть какая-то если не дорога, то тропинка.         
       Калитка оказалась не заперта. Дима взял пса за ошейник, и мы вошли во двор. Никакая собака на нас не накинулась с лаем; радует, что хоть тут разумные люди живут!
       В домике, а это действительно, был небольшой домик, горело всего одно окно. Егор быстро направился к двери и толкнул ее. Она, как и калитка оказалась незапертой. Может, хозяева и не такие разумные, что дверь на ночь не закрывают? Мы последовали за Егором.
- Кто дома? – спросил он, войдя в дом. – Хозяева!!
      Не смотря на то, что никто не отвечал, мы прошли дальше на свет.
      В комнате, источником света в которой служила какая-то доисторическая масляная лампа, мы увидели спящую в кресле старуху. Она храпела так, что у нее даже голова тряслась.
- Бабка! – крикнул Егор, - Подъем!
       Старуха вздрогнула и открыла глаза.
- Гостей встречай, - засмеялся Егор.
- Извините, - сказал Дима. Корчит из себя интеллигента – смотреть противно!
       Старуха обвела нас мутным взглядом. Мы и в самом деле выглядели не лучшем образом: грязные, одежда кое-где порвана, собака большущая еще с нами.
- Что надо? – хмуро спросила она.
- До города как добраться не подскажите? – спросил Дима.
- Нет тут никакого города.
- Как нет? – воскликнули мы в голос.
- Так и нет! Вон пошли из дома моего!
- Никуда мы не пойдем, пока не скажите, как до города добраться! – заявил Егор.
      Старуха смерила его внимательным взглядом с ног до головы.
- Хорошо. Оставайтесь, - неожиданно спокойно сказала она.
      Я посмотрел по сторонам. Обстановка старая, ветхая, под стать своей хозяйке. Я не удивлюсь, если здесь еще и клопы водятся! Да и ночевать в одной комнате с бабкой, которая храпит как паровоз, тоже перспектива далеко не радужная. Судя по выражению лиц ребят, они были такого же мнения.
- Мы бы ушли, если знали куда, - стал убеждать ее Дима.
- Города здесь рядом нет.
- И что нам тогда делать?
- Что хотите! Мне все равно.
       Не ожидали мы такого поворота событий! Что нам оставалось на выбор: шататься ночью  в лесу, или ночевать у этой противной старухи? Можно было и в лесу переночевать, но не спать же нам на сырой земле!
- Нам не хотелось бы причинять вам неудобства, - это Дима опять начал изображать из себя Евгения Онегина, - но может у вас есть какой-нибудь сеновал, где б мы могли переночевать? А утром мы уйдем.
- Есть.
     Бабка поднялась с кресла.
- И воды дай, - потребовал Егор.
- Пускаешь таких в дом, а они и ноги на стол! – прошамкала старуха, но сходив на кухню, принесла нам ковш с водой.
      До этого момента, я даже не осознавал, как сильно хочу пить! Мы по очереди напились воды, и высыпали во двор. За нами, держа в руке лампу и  кряхтя, вышла старуха.
      Рядом с маленьким сарайчиком, под навесом, на копне свежего сена, мы и устроились на ночлег.
- Смотрите не спалите мне тут ничего, а то и сами сгорите!! – напоследок пригрозила нам бабка, и все так же бормоча себе под нос, что шляются тут всякие посреди ночи, людям спать не дают, сено мнут, и, еще неизвестно, чего завтра она не досчитается, убралась с нашего поля зрения в свою избушку. 
      Ну всё! Мы радостно зарылись в сено, и я закрыл глаза. Не бог весть что, но можно расслабиться: где переночевать нашли, а завтра с утра дорогу в город мы и сами найдем. Только влетит мне крепко дома, за то, что ночевал невесть где!  Уааааа!! Мысли начинают путаться в голове. Глаза слипаются... О... Устал я за сегодня, ладно хватит думать, пора спать.

                ***
   Я иду по какому-то полю... Всё в тумане... Ощущение, что кто-то у меня за спиной... Оборачиваюсь... Размытая фигура... Это Егор!... У него в руке нож!... Мне страшно... Он замахивается, бьёт и... Я просыпаюсь. Фух, это всего лишь сон, а мы всё ещё на том же сене. Темно. Тихо. Какой-то мотылёк летает. Ой, он летит ко мне. Прямо в лицо. Что за наглые насекомые пошли! Отмахиваюсь сонно, но он продолжает лезть. Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее хочется спать. Нет уже больше сил отмахиваться. Мотылёк садится мне на нос. И я снова засыпаю...


                ***
        Проснулся я с головной болью, и по всей видимости еще и простыл:  заложенным носом тяжело дышать,  и глаза слезятся.  У ребят тоже вид далеко не лучший, видимо, ночевка на свежем воздухе никому из нас не пошла на пользу. Мы с трудом поднялись, и практически не переговариваясь, вылезли из сена, и направились на улицу. Тому, что небо по прежнему имело зеленоватый оттенок, у меня уже не было желания удивляться. Главное, быстрее добраться до дома и забраться в постель под одеяло.  Жаль только, что сейчас каникулы, и не придется прогуливать школу.
       От дома шло несколько тропинок, но мы выбрали ту, которая направлялась в лес , рассудив, что раз через лес мы шли сюда, то и обратно тоже надо возвращаться через лес.
       Мы медленно и сонно плелись по тропинке, и только пес все также был резв, но только вел себя как-то странно: все время подбегал к Диме, обнюхивал его и скулил. Проголодался, наверное. Мы все проголодались, но и аппетита особенно не было. Оно и верно – когда болен, есть не хочется.  Хотелось только горячего чая с молоком и побыстрее лечь в постель.  И только это желание заставляло меня передвигать ноги,  а не вернуться обратно  на сеновал продолжать там спать.  Да и снова встречаться с этой противной бабкой, тоже не хотелось.
       Чем дальше мы шли, тем больше, темнее и глуше казался лес. Время от времени из него раздавались странные звуки; я даже не знаю, что за животное могло их издавать: они походили то на тонкий протяжный вой, то на заунывный стон. Скворцы, наверно, - они, как и попугаи, могут повторять услышанные звуки; так вроде бы нам в школе говорили.  Но звуки становились все громче и протяженнее,  и казалось, что эти невидимые скворцы увеличились в размерах до коровы, и только не видны из-за деревьев. Я стал озираться по сторонам, и только сейчас заметил, что трава имеет странный синеватый оттенок. Или может мне так кажется из-за плохого освещения? Возможно, но краем глаза еще я стал замечать, что она еще и слабо шевелится: она,словно щупальца осьминога, тянулась за проходящими мимо нее ребятами. Я посмотрел себе под ноги. И точно! Словно водоросли, раскачиваемые движением воды, трава разворачивала свои листья к моим ногам, но стоило мне в упор смотреть на нее, она застывала как порядочное земное растение.  Это все моя больная голова! Глаза слезятся все больше и больше, носом почти невозможно стало дышать, во рту пересохло. Надо было хоть воды с собой захватить. Но куда б мы ее налили? Если только что украсть у бабки какую-нибудь посудину. Только об этом уже поздно думать – не возвращаться же обратно!
- А! – вскрикнул Егор, - вы это видели?!
- Что? – испуганно спросил я.
- Ёжика в кустах! – он показал рукой на кустарник слева.  – У него глаза светились! Желтые светящиеся глаза у ёжика – это нормально?! И крупный какой - как кошка!!
       Я перевел взгляд на куст. Никакого ежа я там не увидел, но от вида вопросительно развернувшихся ко мне листьев, у меня по спине пробежал холодок. Ощущение было такое, словно куст посмотрел на меня.
- Странный лес, - сказал Дима, и прибавил шагу.
- Угу, - согласился с ним я, и тут же услышал, как вокруг меня, словно эхо повторило: "угу. Угу."
- Что у тебя с лицом? – вдруг, подозрительно косясь, на меня спросил Егор.
- Я простыл, - объяснил я.
- Дааа? – протянул он, и, периодически оборачиваясь на меня, пошел вперед.
       Я шел позади всех, и продолжал наблюдать за травой и слушать лес. Лес что-то говорил мне. Что именно я понять не мог, но с каждым шагом я все более и более леденел от ужаса. Не единожды мне хотелось развернуться и броситься бегом назад к дому бабки, но остаться в лесу одному, без ребят, мне казалась еще страшнее.  Вот близстоящая сосна стала тянуть ко мне свою лапу.  И сосна ли это? Я притормозил. Дерево что-то шипело. Я нерешительно потоптавшись на месте, потом обогнул ветку и припустил вслед за Егором.

      А Дима уже ушел далеко вперед. Может мне казалось, но он тоже пошатывался на ходу, и с беспокойством озирался по сторонам. Егор же, оглядывается на меня, смотрит все более пристально, и в глазах его я замечал то, что начинало меня беспокоить.
- Егор, что ты? – спросил я, когда он обернулся на меня в очередной раз.
- Ничего…  - ответил он.  – Иди впереди меня.
       Я остановился.
- Зачем?
- Иди. Надо.
- Я не пойду.
       Глядя на сузившиеся глаза Егора, мне было страшно повернуться к нему спиной.
- Почему?
- Я боюсь, - признался я.
- Меня боишься?
- Да.
- Почему?
- Не знаю.
- Что у тебя с лицом? – опять спросил он.
- Я болею.
- Чем же ты болеешь?
- Простыл, - повторил я.
- Простыл? – Егор угрожающе двинулся на меня. – А ты ли это?
        Я попятился.
- Что ты говоришь? – не понял я его вопроса.
- Это - не ты, - сказал Егор, пытаясь приблизиться ко мне. Я продолжал пятиться назад.
- Егор, что ты?! Это – я!!
- Это не ты, а кто-то вместо тебя.
- Кто может быть вместо меня? – недоумевал я.
- Не знаю, но сейчас это выясню.
- Как?!
- Посмотрю, что у тебя внутри.
       Егор подскочил ко мне. Я рванулся с места, и хотел убежать, но он схватил меня за руку, и завалил на землю. Я истошно заорал.
- Кто у тебя внутри? Кто? – кричал Егор, схватив меня за горло и ударяя с силой головой об землю.
       Из последних сил я попытался вырваться, но тут увидел, как огромный, застилающий весь свет кулак, приближается к моему лицу, в то время как вторая его рука, на которую он опирался, сдавливала мне горло. Удар…
                Глава3
                Дима
       Голова болит, глаза слезятся, нос заложен. Странно... ночь вроде тёплая была, а я заболел. Остальным, по всей видимости, тоже нездоровится. Только Керин, полный сил, идёт за мной, и как-то очень настороженно смотрит, заглядывает в глаза, скулит, видимо, переживает. Ну, ничего, это ведь всего лишь простуда, вот высплюсь в тёплой постели ,и всё пройдёт.  Быстрей домой! Быстрей, быстрей…
       Но откуда такие звуки? Что это?! Кто-то воет, или плачет. Непонятно откуда доносится. Всё громче, и громче и... тишина...
       Опасливо оглядываюсь по сторонам, всё тихо, ничего подозрительного. Лучше даже и не думать, что это могло быть - для психики полезней. Ощущение, что трава, деревья да и весь лес шевелятся. Но это только когда я не смотрю на них в упор, а когда смотрю, всё замирает в том виде, в котором и должно быть.
       Этого ещё не хватало! Голова теперь не только болит, но и кружится. Егор странно себя ведёт: придумал же - ёж размером с кошку! Теперь ему кошки везде мерещиться начали. Они с Петей слегка отстали и скрылись за поворотом. Я не стал их ждать – хватит с меня их общества! Мне бы только поскорее домой попасть; хватит с меня этих приключений! Так всегда с ними: думаешь, что это весело, интересно и забавно, а на поверку получаешь головную боль.

       И тут я услышал дикий вопль позади. Я остановился как вкопанный. Очередная галлюцинация?
- Кто у тебя внутри? Кто? – услышал я голос Егора и, решив, что лучше посмотреть на происходящее, и побежал назад.
        Егор конечно же не нормальный, но это... Он душил Петю! Я помчался к нему, желая остановить.
- Аааааа!!!! – испуганно закричал он при виде меня, - Что это?!! Что это?!!  Черти!!!
       Он отбросил от себя Петю, вскочил на ноги, и, ломая кусты, бросился в лесную чащу.
       Я подбежал к Пете, и склонился над ним. Он уже не шевелился, и не подавал признаков жизни. Я проверил пульс, благо нас научили этому на уроках ОБЖ, но пульса не было. Теперь я действительно испугался. Что же делать? У меня на руках труп!!! Надо позвать кого-то, но кого? Некого, да и не успею...
       Что не успею? Ощущение, что я что-то забыл. А где это я? И голова болит, как же болит голова!! Я же вроде в поле был, или всё-таки в лесу? Это не лес! Деревья? Нет, монстры! Хватают меня своими лапами. Надо бежать! И я бегу. Какие-то странные твари прыгают на меня и ползают под ногами. Пространство вокруг меня странным образом меняет цвета и закручивается. Туман... Заволакивает всё перед глазами... Острая головная боль... Голова кружится... Непонятно где верх, где низ... Я кажется упал, но не уверен... В глазах темнеет...
                ***
             Запах. Острый запах. Острый запах пронзает мне мозг. Уберите, уберите это…  Я чувствую, что рядом кто-то есть, и понимаю, что он является причиной этого запаха. Теперь ко мне возвращается ощущение моего тела, и я понимаю, что лежу, и кто-то пытается привести меня в чувство. Видимо, я потерял сознание. «Всё, всё, я пришел в себя, только гадость эту из-под носа моего убери!» - пытаюсь сказать я, но вместо этого лишь что-то мычу.
- Давай, приятель, давай, - слышу я чей-то голос, - открывай глаза.
        С трудом раскрывая слипшиеся веки, я посмотрел на говорившего, и увидел склонившееся надо мной лицо парня. Он улыбался.
- Повезло тебе, - сказал он, - еще немного, и я не смог бы тебе помочь.
- Что со мной произошло?  - с трудом ворочая языком, спросил я. И тут же ко мне подскочил Керин и стал лизать меня в лицо и радостно поскуливать.
- Ведьма наслала на тебя мотыля.
       Парень мягко отстранил моего пса, и тот послушно сел рядом.
- Мотыля? – удивился я. Наверное, моей голове по-прежнему плохо, и  я что-то не понимаю.
- Ты что с луны свалился? – удивился он. – Ах, да! Видимо, действие личинок еще не прошло.
- Каких еще личинок?!! – я попытался приподняться, и осмотрелся по сторонам. Я всё еще находился в лесу и лежал прямо на земле.
       Парень помог мне сесть.
- Ведьма, которая живет на этом острове, - стал объяснять он мне чуть ли не по слогам, как полоумному,  каким, впрочем, я сейчас себя и чувствовал, - наслала на тебя ночью мотыля (ты, наверное, где-то близко от ее дома спал), он отложил у тебя в носу яйца, к утру из них вывелись личинки, и проникли тебе в черепную коробку.  Стали там расти, и съели бы твой мозг, если б твой пес не стал выть, а я не оказался рядом и не помог тебе.
- Съели мой мозг?! Личинки?! - Я вспомнил свои галлюцинации. – То, что я видел, было из-за того, что мой мозг ели личинки?!
- Ну, наконец-то ты стал соображать!!! – обрадовался он. – А я уже подумал, что произошли необратимые изменения!
 - Но ты сказал, что мы находимся на острове, - уточнил я.
      Парень закатил глаза вверх.
- Это потом пройдет, - сказал он, не знаю, кого успокаивая – меня или себя.
       Я вспомнил, что видел, как Егор убивал Петю,  и, надеясь, что это тоже было видение, спросил:
- Ты больше никого здесь не видел? Нас было трое.
- Трое? – парень отрицательно покачал головой. – Если вас было трое, и на всех был наслан мотыль, то сейчас даже если я и сумею кого-нибудь найти, то спасти мне их уже не удастся.
- А что ты сделал со мной? Как вылечил? – поинтересовался я.
- Но я же знал, куда еду, - пожал плечами он. – Мы без лекарства от мотыля и его личинок на этот остров даже не думаем соваться!
       И видя, с каким любопытством я его слушаю, продолжил:
- Сначала накапал тебе в нос средство, от которого личинки сдохли, а потом ты очень долго чихал. Много соплей из тебя вышло! – засмеялся он.
- Я этого не помню, - сказал смущенно я.
- Да кому там помнить было!! Ты ж потом даже сознание потерял! Теперь лучше?
       Я утвердительно кивнул головой.
- Но голова все еще болит, - пожаловался я.
- Пройдет, - он махнул рукой, - это – так, остатки. Главное, что личинки все передохли, ты их высморкал, и теперь в сознании, хоть с частичной потерей памяти.
- Может нам стоит поискать моих знакомых? Может им еще можно помочь?
- Идти можешь? – спросил он поднимаясь.
       Голова все еще кружилась, но я смог подняться.
- Да, могу.
- Вы шли от ведьминого дома? – спросил он.
- Да, - подтвердил я. – Мы ночевали на ее сеновале.
       Парень посмотрел на меня как на сумасшедшего.
- Вы точно с луны свалились.
       Я не стал ничего пока уточнять. Со временем, когда голова придет в норму, спрошу и про ведьму эту, и про остров, и что вообще сейчас происходит, а сейчас надо найти Петю с Егором.
       Мы вышли на тропинку и направились, как пояснил парень, в сторону дома ведьмы. Пока мы шли к ней, я заметил поломанные кусты и, помятую местами, траву. Видимо, здесь я метался в беспамятстве.
        Пройдя некоторое время, мы подошли к тому месту, где лежал Петя. Я мельком взглянул на него, и у меня опять закружилась голова, и тошнота подступила к горлу: из его носа вылезали мелкие, бледные  черви, и ползали по его посиневшему, и в кровоподтёках лицу.
        Я быстро отвернулся. Труп Пети лежал так же, каким я его и помнил. Следовательно, то, что его убил Егор, мне тоже не пригрезилось.  Если меня спасло то, что этот парень пришел на вой Керина, то к ребятам никто бы не пришел: мы ,ведь, в припадке безумства, свернули с тропинки. Петю убил Егор, а мозг Егора, даже если он все еще живой, сейчас едят личинки.
- Пойдем отсюда, - сказал парень, - мы уже ничем ему помочь не можем.
       Не оборачиваясь назад, я пошел следом за ним, но лицо Пети, с ползающими по нему червяками, неотступно стояло у меня перед глазами. Когда я представлял, что та же дрянь копошилась и у меня в черепной коробке, я тут же гнал от себя эту мысль, но она старательно возвращалась обратно.
- На самом деле, - в это время говорил мой спутник, подливая масла в огонь, - личинки еще не успели испортить твой мозг, иначе бы ты так легко не отделался.
- Это радует, - пробурчал я. - Хорошо, что мне вытошнить нечем.
       Парень засмеялся.
- Ничего, - сказал он, - сейчас придёшь в себя и от еды тебя за уши не оттянешь.
       От его слов я внезапно захотел есть.
- Я со вчерашнего дня ничего не ел, - признался я.
- Сейчас дойдем до корабля, и там ты сможешь и поесть, и отдохнуть. Твое тело сегодня получило серьезную встряску, проспишь теперь весь день – вот увидишь.
- Подожди, - вдруг вспомнил я, - ты говорил, что мы на острове?
- Мы на острове и есть, - кивнул он.
- Но там, где я вчера был, мы были в глуби материка.
       Он с интересом посмотрел на меня ,и я стал всё рассказывать ему по порядку.
- Ну что ж, - в конце моего рассказа сказал он, - добро пожаловать в наш мир. Меня, кстати, Остенс зовут.


                Глава 4.
                Остенс
   Плыву сейчас я на корабле со своим новым попутчиком. А ведь этот день не предвещал ничего не обычного. Знал я, конечно, что на ведьмином острове можно чего угодно ждать. Но такой необычный найдёныш с не менее странной историей... Слышал я о путешествиях между мирами, но думал это только сказки. Как оказалось - нет. Мой новый знакомый кстати, как оказалось, из другого мира, он называл свой мир вроде Землёй. Странное название для мира. Да и травы целебные за которыми на остров приплыли я так и не нашёл. Но не зря же нас свела судьба, зачем то этот парень да нужен.
   По дороге мы познакомились, его оказывается, Дима зовут. Ему крупно повезло, что я услышал лай и вой его пса, хотя они были и далеко и еле слышны. До последнего момента я думал, что это проделки ведьмы, и всё же решил проверить. Не зря! Еле откачал. Но успел. Приди я чуть позже, даже думать не хочу, что с Димой бы случилось.
   Наш корабль уже на полпути к Айсниксу, скоро дома будем. Тут ко мне подходит Дима, стоит с полминуты в нерешительности, будто решаясь сказать то, о чём давно думал. Да наверно так и есть.
- Остенс, а почему, если это другой мир здесь все по-русски говорят?
-По-русски? Ты наверное о своём родном языке. Нет, все говорят на местном языке, и ты в том числе. А слышишь ты всё на своём языке, при этом говоря на нашем, и даже не замечая того, потому что древние жители нашего мира создавшие порталы меж мирами, добавили к ним магический переводчик, который настраивается на мозг перемежающегося. Но порталы вышли из строя, и теперь хаотично открываются проходы в разные миры. Потому ты с друзьями сюда и попали.         
   Жаль парня. Не хочу ему пока что говорить, что домой он вернуться, скорее всего, не сможет. Зачем раньше времени огорчать его. Ведь никто не знает, как порталы работают. А шанс что из неограниченного множества миров в ближайшее время где-то откроется портал именно в Димину родину, равен нулю.
   Вдалеке появилась береговая линия нашего острова. Сейчас он огромный, а в Древности, наверное, был ещё больше, пока древние обитатели этого места не устроили катастрофу, которая их же и погубила. Всё как водится: играли в богов и доигрались.
   Наш остров считается самой западной частью известного мира, потому подплываем к нему мы всегда с востока. Да тут кроме ведьминого острова и плавать то некуда. Возвращаемся домой мы обычно вечером, и каждый раз видим величественный закат на заднем плане, за островом. И этот раз не стал исключением. Красное солнце уже скрывается за горами. Всё небо за островом освещается последними, красными лучами заходящего солнца, а позади нашего корабля мы оставляем темноту наступающей ночи. Она быстро движется по небу с востока на запад.
   Наш корабль уже достиг берега. Сейчас солнце совсем скрылось за горизонтом и уже очень быстро начинает темнеть. Матросы мастерскими движениями пришвартовывают корабль, и вот мы уже сошли на берег - уже темнеет, нам надо быстрее добраться до деревни, сами знаете, русалки ночью любят на сушу выходить, им видите ли солнце чешуйки обжигает.



                Глава хз какая.
                Мэлитта.
      Иногда кажется, что можно бесконечно так лежать на поверхности океана и смотреть в небо. Иногда кажется, именно для этого мы и рождаемся, чтобы плавать в отражении неба в океане, и умиротворением своим излучать хвалу этим двум великим стихиям. Мы – не люди, нам не надо кормить и одевать себя, не надо строить жилища, чтобы прятать от холода или зноя свои хлипкие тела; мы – высшие творения природы, мы рождаемся для удовольствия и развлечения, и что значит «скука» нам знакомо только понаслышке: как можно скучать, если в любой момент можно погрузиться в эти, никогда не приедающиеся, ощущения взаимодействия с окружающим миром? Людям недоступен контроль за своим телом: воздействие температуры, и других физических факторов, для них – постоянное явление, и по большей части, приносит им только неудобства. Одно слово – низшие существа, почти животные; если бы они не научились разжигать огонь, и добывать для него топливо, мы давно бы избавились от их присутствия на нашей, покрытой Великим Океаном, планете. Гадкие твари – тупые, злые, ограниченные; зачем они понадобились природе – непонятно.  А вот, если бы мы, русалки, могли еще и летать, то могли б сравняться с богами древности. Правда, они еще и бессмертными были, но ведь и мы умираем только, если нас убить! А так, можем жить бесконечно долго.
       Солнышко поднялось выше и стало больше припекать. Чтобы не включать терморегуляцию, я опустилась на несколько метров в воду, и застыла там. Мелкие рыбешки скользили по моей коже, медузы гладили щупальцами. Крупные хищники на нас не охотятся – знают, что могут пасть опалить, и научились безошибочно отличать нас от людей. Солнечные лучи пронзают воду, надо мной мельтешит морская живность – спокойствие, гармония, идиллия. Я закрываю глаза…
       Проснулась я от того, что что-то резко дернуло меня и потащило вверх.
       Рефлекторно я повысила температуру тела и стала биться током, но уже тогда поняла, что попытки избавиться от оков тщетны – я попала в рыбачью сеть. Не смотря на это, пока сеть поднимали на судно, в надежде на то, что сеть может оказаться старой и гнилой, я изо всех сил пыталась вырваться.
      Вверху послышался смех.
- Ты посмотри, какой улов! – слышались голоса с корабля. – Русалка!!
       О, нет! Нет, нет, и еще раз нет!!! Великий Океан, ну почему мы не может умирать по своему желанию?! Прикоснуться к нам люди не могут, а забить до смерти палками – их излюбленный способ развлечься с пойманной в плен русалкой. Как, как я могла так глупо попасться?! Не было же в поле зрения никаких кораблей! Неужели я так долго проспала?
       Меня затащили на палубу, не снимая сети, бросили там, окружили со всех сторон, и стали смеяться. Не желая доставить им удовольствия, показывая свое отчаяния, я закрыла глаза, и совсем перестала двигаться.
- Смотри-ка, - хохотал один, и пнул меня ногой в бок, -  дохлой притворилась! Не старайся, - мы знаем, что дохлые русалки превращаются в студень!
      Раздался взрыв хохота.
      «Превращаются в студень»! Что в том плохого? Они как живут куском мяса, так и, умирая, остаются куском мяса, который еще и гнить со временем начинает; и чтобы он им настроение не портил, в землю его зарывают поглубже, а  мы, очень эстетично, растворяемся в воде.
- И чешуей вся покрылась, до самой шеи – испугалась уродина! Это тебе не на льдине голой загорать!
       Несомненно, им забавнее было бы наблюдать, если бы я лежала тут, спутанная сетью,с втянутой чешуей, и с раздвоенным, на подобии их конечностей, хвостом! Главным образом, эта причина, а не только страх, побудили меня выпустить чешую по всему телу.
- Это что – настоящая русалка?! – раздался рядом удивленный голос, рядом с которым, заливисто, и даже истерично, лаяла собака.
      Великий Океан! Откуда еще дикарь такой взялся, который русалок никогда не видел?!
- Только не трогай ее! – предупреждающе посоветовал голос рядом.
- Почему?
- Они током бьются.
- Сильно?
- А ты сам попробуй! – посоветовал  кто-то с другой стороны, и все снова заржали. Кони тупые.
- Можно, Остенс?
      Видимо, он спрашивал у того кто стоял рядом. Я не удержалась от любопытства, и открыла глаза.
      Собака взвизгнула, и залилась в новом приступе лая.
- Тихо, Керин, тихо, - не отрывающий от меня взгляда, почти квадратных от удивления глаз, подросток кое-как успокаивал своего большого белого пса.
- Если очень осторожно, можешь и потрогать, - усмехнулся рядом стоящий парень постарше.
      Было заметно, как любопытство в подростке борется с опасением.
- Красивая, - сказал он.
- Они все красивые, - с легким пренебрежением в голосе, пояснил Остенс, - как куклы.
- А это у нее из головы водоросли растут?
- Нет, волосы у них такие.
- И чешуя своя, - настоящая?
- Своя, настоящая.
      Не зная, как еще выразить свое бессильное возмущение, я снова закрыла глаза. Идиот, - и сказать больше нечего.
- На тебе весло, им ее потрогай, - предложил кто-то из матросов.
- А если ее по голове сильно стукнуть, чтоб она сознание потеряла, то она ледяной станет, и ее можно будет на осколки разбить, - поделился другой своими знаниями о нас. Мы действительно замерзаем при потери сознания, - такая защитная реакция: кусок льда становится неинтересным для животного, а вот людям и это - забава.
- Нееет, - протянул подросток, и я почувствовала, как кто-то осторожно коснулся моей руки, и тут же ее отдернул.
- Ну как? Понравилось?
     Раздался новый взрыв хохота.
- Больно, - пожаловался тот.
- А ты хотел бы, чтоб приятно было? – снова веселье.
- Что с уловом делать будем? – спросил кто-то из матросов. – Вот же оказия:  ни рыба, ни баба, ни уху сворить, ни потешиться.
      Потешься, потешься – вмиг без потешалки останешься!
- А почему уху из нее сварить нельзя? – у юного натуралиста еще не окончились преглупейшие вопросы. Где они его, все же, взяли такого убогого?
- Ты ее живьем сварить хочешь?  - поинтересовался Остенс.
- Я не хочу ее сварить, – стал оправдываться тот, – просто, чисто-теоритически интересно.
      Вот такие они люди – и не хочет живьем варить, но чисто-теоритически раз надо, то сварит!! Надо же теорию в практике подтвердить.
- Как только она умрет, то растворится в воде, - стал объяснять Остенс, - и получится кисель. Не думаю, что вкусный.
      Судя по раздавшемуся хохоту, слова кулинара-мыслителя всем пришлись по вкусу. И верно, - это же не суп из русалки.
- Жаль, что котла подходящего по размеру нет, - посетовал кто-то, - тогда б и попробовали – вкусный русалочий кисель или нет.
       Очень смешно! Очень.
- Мы же ее отпустим? – в голосе подростка почувствовалась озабоченность.
- Лучше бы ее к носу корабля привязать, но долго мы с таким украшением не походим, - другие русалки нас самих быстро поджарят, но и живой отпускать эту тварь – тоже не дело, - судя по голосу, какой-то старый мудрец выдал эту, потрясающую оригинальностью, мысль, от которой у меня непроизвольно вся чешуя встала дыбом.
- Почему? – все тот же любознательный малыш.
- Знамо дело – мстить будет, - спокойно ответил рационализатор. Матросы нас хорошо изучили – это у них не отнять. Жаль мне до него не дотянуться! Но может, будет еще удачный момент... - Вишь, как уши навострила гадина: не ровен час - кинется.
       Заметно, что я - далеко не первая русалка, которую он видит вблизи.
- Она всю ночь днища корабля грызть будет, лишь бы только нам гадость сделать, - поддержал его другой.
- Пусть грызет, - сказал Остенс, - что с ней еще делать – не убивать же, в самом деле.
- А почему бы и нет?
- Не надо ее убивать, жалко же!
      Подросток, интересующийся вкусом киселя из русалок, оказался жалостливым – видите ли вы!
- Если бы она на тебя купающегося в море наткнулась, можешь поверить мне на слово, - жалеть тебя не стала б, уж точно! – этот старый морской волк всё блещет своим познанием русалочьих повадок.
- Если хочешь, можешь сам ее развязать, - усмехнулся второй.
- Неее...
- Но мне тоже не нужен здесь ни студень из нее, ни кисель, ни осколки. Выкидывайте эту мерзость за борт,  - безапелляционно заявил Остенс.
      Хм, события начали развиваться неожиданным образом. Боясь пошевелиться, я вся превратилась в одно большое ухо.
- Но, Остенс! – раздались возмущенные возгласы.
- Всем по голду, - добавил Остенс, и почти незамедлительно, я почувствовала, как сеть со мной поднялась над палубой, и в следующий момент я бултыхнулась в море.
      Словно не веря, вновь обретенной свободе, несколько мгновений я погружалась в холодную, морскую воду. Но тут я пришла в себя, и чувствуя как во мне закипает гнев, стала подниматься на поверхность. Такой позор! Валялась там на палубе, как дохлая рыба! Надо мной смеялись, пинали! И Остенс этот:» Выкидывайте эту мерзость»!! сейчас я скажу им всё! Всё, что думаю б этих убогих, ограниченных созданиях!
      Я выскочила на поверхность . Вся публика собралась у борта, и  ,казалось, ждет продолжения представления. А не получите!! Подняв фонтан из брызг, я с силой кинулась в воду, и ушла так глубоко, что почти потеряла ориентацию в пространстве. 
      Люди!!! Ненавижу, ненавижу. ненавижу! Ну, Остенс, ты еще пожалеешь, что, не дав убить, ты обрек меня на вечное переживание моего позора! Я тебе отомщу! Великий Океан, не знаю как, но отомщу! Не будь я – Мэлитта, если ты не будешь мучится!