Ненавижу Никого

Раньше я считал, что так уж получилось, и я родился Кем-нибудь. Уже к 10 годам я полностью осознал это. Прошло слишком много лет с того момента, как моя больная мать последний раз назвала меня по имени. С тех пор я просто Кто-то. У меня есть документ, где написано мое настоящее имя. Но разве этому клочку бумаги дано вообще что-то знать? Я использую его, чтобы совершить какую-нибудь покупку или поездку, оплатить что-то, заработать. Эта бумажка дает мне возможность как-то двигаться. Но ее можно выкинуть, сжечь, порвать, сделать все, что душа пожелает. Впрочем, мне это нравится. Меня даже восхищает власть паспорта. Без него никак, без него ты никто. Странно получается. Но это с какой стороны посмотреть. Вообще, дело не в документах вовсе. Я думаю, что с паспортом или без него ты все равно будешь никем для государства, просто он дает тебе некие преимущества, какие-то права. А я привык быть Никем именно для людей...      
Однажды я сидел на лавочке и наслаждался прекрасным летним воздухом. Ее поставили день назад, утром, в обед покрасили. Сегодня же я первый, кто пришел оценить работу тех, кто ее устанавливал и красил. Лавка еще пахнет краской, но уже сухая. Ее выкрасили в красный и синий. Я расположился ровно по центру, чтобы ни один человек не решил присесть рядом. И вот я наслаждаюсь прекрасным летним воздухом, перемешанным с запахом краски и древесины, как вдруг ко мне подбегает маленькая собачонка и атакует мою штанину. Я был в ужасе, пытался отделаться от собачки так, чтобы она не пострадала. Я, конечно, мог бы сделать, чтобы ЭТО отлетело на пару метров от меня, но рядом стояла хозяйка и что-то верещала. Это была девочка лет 12. Когда мне удалось освободить штанину из пасти животного, я разглядел хозяйку. Оказалось, что она не верещала вовсе, а заливалась смехом. На ее зеленых глазах даже выступили слезы.
- Это ты специально, да? Специально натравила на меня свою собаку?
- Вы что? Она же маленькая. Линда, ко мне, иди ко мне, моя хорошая, - она присела и приняла собачку в свои объятия.
- Хорошая!? А хорошо разве портить чужие штаны? Ты, девочка, держала бы свою Линду на поводке.
- Да вы не переживайте так. С вашими штанами все в порядке. С кем ни бывает?
- Ни с кем не бывает, - все еще пылал я.
- Простите, простите,- сказала девочка с дерзостью и села на лавку, ту самую, мою.
Она села так, чтобы и я мог сесть рядом, а Линду отпустила, и та умчалась с невероятной скоростью.
- Сколько лет твоему животному?
- Один год.
Я закурил.
- Как вам не стыдно курить при ребенке?
- Что? Слушай, милая, это улица, это лавочка, моя лавочка, как тебе не стыдно подсаживаться ко мне и еще обвинять в чем-то?
- Если будете так кричать, то язык у вас в узелок завяжется и не развяжется никогда.
- С чего ты взяла?
- Сначала он просто заплетается от чувств, а потом, оп, и узелок.
- Тебе мама не говорила, что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми?
- Нет, бабушка говорила, и что с того? Я вас не боюсь. Вот как вас зовут?
- Никак.
- Правда? Интересно. А кто вас так назвал? Мама? Папа?
Она говорила с уверенностью и дерзостью, мне стало как-то неуютно.
- Нет, мама меня назвала по-другому.
- Ну и как же?
- Вот тебя мама как назвала?
- А какая разница. Я вам первая вопрос задала вообще-то. Вам и отвечать!
- Хорошо.
Я достал из кармана пиджака паспорт и показал страничку с именем.
- Только не говори его вслух.
- А почему нельзя говорить вслух? Это плохое имя, по-вашему?
- Нет, обычное. Но я не хочу, чтобы ты его произносила.
- Ну и как вас называть?
-Как хочешь: Никто, Некто, Кто-нибудь, Кто-то. Имя не важно, понимаешь?
- Нет, я не понимаю. Вот меня Лиза зовут. Я не представляю, как можно называть меня по-другому. Тем более так глупо.
- Глупо?
- Да. Эти слова глупые. И никто, и некто, и кто-нибудь. Фу! Придумайте что-нибудь интереснее. Вы хотите, чтобы вас не считали личностью?
- Почему же?
- Потому что любого можно назвать Никем!
Я немного успокоился, но все равно было неспокойно, да и девчонка оказалась умнее. 
- Да, ты права. Но это не значит, что я не хочу быть личностью. Просто это – привычка из детства. Я жил не в своей семье, поэтому часто слышал «Эй, ты!». Именно поэтому я не предаю имени никакого значения. Оно есть для того, чтобы тебе продали билет в Мадрид или Манчестер, - я скорее сказал правду, чем соврал. Мне пришлось расти с мачехой и ее родителями. После смерти матери отец стал больше работать, поэтому днем я ее почти не видел. Он не хотел, чтобы я остался без женщины, которая будет обо мне заботиться. Но его жена не спешила меня полюбить. Нельзя сказать, что она ненавидела меня. Просто была равнодушной к чужому ребенку.
- Вы любите Европу? Моя мама часто говорит об этих городах и о Европе.
- Да, люблю. Но я не могу часто там бывать.
- Что вы там видели?
- Ну, много всего…
И я начал рассказывать ей про Биг Бен, про Елисейские поля, Стоунхендж и про все то, что когда-либо посещал. Забавная девчушка. Она слушала меня, как будто я рассказываю увлекательную историю или сказку. Но я ведь на самом деле просто пересказывал факты, разбавленные собственными впечатлениями. Было уже часов девять вечера, когда Лиза, наконец, ушла домой. А я остался на лавочке. Я подумал о том, что завтра найду новую. А еще я задумался над тем, что она сказала про имя. Я всю свою жизнь, начиная с 15-ти лет, представлялся Никем. « - Как тебя зовут? – Никак.». Я всегда ловко убегал от ответа . Но не сегодня. Несмотря на то, что я показал ей паспорт, она все равно меня никак не называла. Все выкала.  Надо отдать ей должное. Даже, когда эта девчонка была зла или очень уж восторженна, она не забывала про простые правила приличия. Честно говоря, Лиза оказалась не такой, как я ее себе нарисовал в голове в тот летний день. Наверное, я слишком редко общаюсь с людьми.
На следующий день что-то привело меня на ту же лавку. Не знаю, как так случилось. Моим хобби последние три года была «дегустация» лавок и скамеек. Это может показаться диким, но мне нравится. Ведь я не только «пробую» скамейку, но еще имею возможность смотреть на улицу с разных точек. С этого края, с того края, с этой скамейки, с этой лавки. Странное, странное занятие. Оно мне показалось странным именно тогда, когда Лиза присела рядом со мной. Тогда же я начал сомневаться в своем «Никто».
Я чувствовал, что она будет на этом месте, которое позднее стало моим любимым. Но на этот раз она была не одна. С ней была женщина. Лиза была на нее очень похожа. Женщина выглядела  лет на тридцать.
- Добрый день.
- Добрый день. Мама, это Кто-то или Никто, называй, как хочешь.
Женщина, которую девочка называла мамой, меня вообще никак не называла. Несмотря на сомнения, она вела себя вежливо со мной и была ласкова с дочерью. Не иначе как ангел.
 Лиза убежала во двор к подружкам. А мы разговорились. Началось все с любимой нами Европы. Мы перебрали почти все города и их достопримечательности. Я хорошо знаю эти вещи, потому что часто читал о них в детстве, изучал карты, а в студенческие годы позволял себе иногда путешествовать. Внезапно для меня женщина, которая до сих пор сама не представилась, сказала:
- Почему вы называете себя Никем?
- Это, наверное, трудно объяснить…, - я был в настоящем замешательстве. В голове была каша, я не готов был к таким вопросам, ведь обычно мало общаюсь с людьми не «по делу».
- Трудно…. Но вы же сознательно…. А, впрочем, ерунда.
 - Простите, я вам не могу объяснить. Это вошло в привычку. Это из детства…. Так сложилось.
- Понимаю. Дочь весь вечер говорила о вас. Говорила, что вы умный и глупый одновременно, - она слабо улыбнулась.
Я ничего не смог ответить. Эти дни мне особенно памятны именно из-за того, что тогда я засомневался в себе. Раньше я был уверен, что Никто – мое имя. Это было чертовски удобно. Людям не приходится запоминать, как меня зовут. Мне не приходится повторять свое имя десяток раз за неделю на работе. Часто я просто не представлялся. Только вот вбил в голову эти идиотские местоимения. Думал, что это так, на всякий случай, ведь я мало значу для людей, и они для меня, и имена тоже. А теперь я серьезно засомневался в правильности моего поведения.  Не меньше десяти лет своей жизни я прятал свое имя. Мне нелегко понимать это, но, кажется, я просто боялся, что постоянное повторение моего имени «высосет» из него весь смысл, все звучание. Я создал целую теорию, которая помогла мне стать Никем. И я даже не заметил, как действительно превращался в Никого, в Ничто, в Кого-нибудь, в Кого-то, потеряв собственное лицо. Все это я понял именно тогда, тем летом, когда встретил Лизу и ее мать.
Имя последней так и осталось для меня секретом: больше на той лавочке она не появлялась. Я изредка видел Лизу. Она здоровалась со мной и иногда спрашивала, как у меня дела. Про мать категорически отказывалась говорить. Вскоре и саму девочку я перестал видеть.
 Стоит и мать, и дочь поблагодарить. Они, сами не зная об этом, разрушили мою теорию. И знаешь, что? Я изменил свою жизнь. Я устроился на новую работу, я начал всем говорить свое имя, не боясь потерять смысл, вложенный в него. И это круто повлияло на меня. Я ненавижу Никого за то, что этот "человек" забрал часть моей жизни. Теперь мне понятно, что Никто – это страх, замкнутость, глупость, какой-то комплекс, желание слиться с толпой. Прости, я не могу подробнее и понятнее изъясняться. Не люблю вспоминать об этом. Да и время уже стерло многое из моей памяти. Так уж получилось.