Александр Демёхин - Голем

   Внимание: ненормативная лексика!

   Что ты натворила?..
    Единственный человек, который не просто знал и понимал тебя, но желал этого... Этот человек мёртв. Мёртв не так, как все эти собаки и кошки на обочинах просёлочных дорог. Не как околевшие коровы с рогами, - несмотря на то, что у него тоже имелись рога.
    Он мёртв не так, как был мёртв его - или твой - отец, ублюдок и пропойца. Безумно жаль, что ему не удалось умереть, как умерли они - находясь в состоянии алкогольного отупения, почти в коме. Ни один, ни другой не ведали, что творили, он же - до сих пор находится в сознании.
    Его зрачки реагируют на свет.
    Трубки фонендоскопа транслируют в грядущую Вечность отчётливые дыхательные шумы. Ровный, удовлетворительного наполнения пульс прощупывается, как лежащий под брезентом буксировочный трос.
    Тем не менее, он есть - и нет его.
    Его нельзя обнаружить ни в одном из самых засранных углов его твёрдой памяти. Он отсутствует в своём не слишком-то здравом уме. И уж конечно, не появляется на работе.

    Я вижу тебя - на центральном развороте “Хастлера”, захватанного липкими от дрочки пальцами.

    Улыбнись. Как никак, ты свободна от своих вконец осто****евших обязательств и угрызений беззубой совести.
    Нет, ты просто - свободна. Иди, куда хочешь, куда глядят твои волчьи глазёнки.
    Мёртвых твои копеечные проблемки не ебут. Да и живых - не очень...
    Когда настанет твой черёд умереть, даже самым близким тебе людям будет начхать на твою смерть. Справедливо подозреваю, что они облегчённо вздохнут.
    Я даже могу объяснить, почему случится именно так.

    Я вижу тебя - на рекламном баннере, валяющемся среди развалин одной из башен Всемирного Торгового Центра.

    След, оставленный тобой, будет больше похож на борозду, оставленную бесчувственным телом, которое Боженька, дурак, волок по жизни.
    Бесчувственным... Хха!..
    Воссоздай в своей крошащейся головёнке портрет Бога.
    Представь по самую жопу заросшего диким волосом, всколоченного мужчинку. Или охреневшего от перенапряга архангела. Ну, или благообразного седого старца - что вряд ли.
    Представь, как, доволокши равнодушный шницель до знака “Остановка сердца”, и вконец заебавшись, он выпускает вялую ручонку и утирается - словно после смачного плевка. И уходит, не оглядываясь.
    Не думаю, что в день Страшного Суда тебе предоставят бесплатного адвоката.
    Чем тебе не нравилась твоё галимое существование?.. Могу представить, но не могу понять, и даже если откромсать твою какашкообразную часть от целой огромаднейшей лепёхи под названием “жизнь”, я всё равно никак не могу взять в толк, в чём провинился этот твой парень...
    Ясно, что родись я старым, толстым, толстоногим кривоходящим девушкообразным, с маленьким носом-кнопкой и подбородком, напоминающим подбородок, я вряд ли был бы доволен положением дел. Но достанься мне такая порция обаяния и энергии, я мог бы прожить вплоть до выпадения в глубочайший маразм, и потребовать ещё.
    Опустите мне руки, поднимите мне веки - я взгляну на положение дел.
    Последнее сохранение датировано шестнадцатым июня две тысячи лохматого года.
    Усредним ваши характеристики, и проведём изо-линию.
    Ввод.

    Я вижу тебя - в ипостаси тонкой плёнки аэрозольного напыления на стене школьного сортира.

    Итак, установлен абсолютный баланс.
    Ты и Он. Кружевное плетение капризов и белокаменное терпение.
    Показная полигамность и недоказуемая, но весьма успешно оберегаемая верность, равно как и постоянно третируемое твоей бешеной и, зачастую, совершенно необоснованной ревностью бесконечное доверие - всё это не уберегает вас от болезненного желания повторения совершённых ошибок.
    Когда вам не хватало остроты ощущений, вы создавали возмущения искусственным путём.
    Когда собакам нечем заняться, они вылизывают задницу. Не пробовали?..
    Пробовали, конечно же.
    Это и есть она - совместная жизнь. Единственная композиция в плейлисте мультимедийного проигрывателя, полученная в результате сведения двух совершенно разных дорожек. Сведённая неумело, наскоро, без каких-либо признаков обработки исходного материала - ибо лопатить ваше дерьмо попросту некому.
    Это трип-хоп: придурочно-легкомысленная капель вывернутых наизнанку мелодий, лохмотья баса и изломанный бит одного большого сердца.
    Смотри сюда: возмущения в верхней части диапазона, вызывающие дисгармонию и искажения сигнала на инфранизких частотах, отчётливо прослеживаются уже со второго месяца вашего знакомства.
    Как раз, когда твой бедный и богатый вьюноша узнал, что встречается с девушкой, у которой уже есть... хм, половой партнёр.
    Зелёные пики - это оргазмы. Красные - крупные ссоры. Последние встречаются всего три раза за три года, и только в одном случае часть вины лежит на твоём недоделанном приятеле. Вот здесь твой сигнал пропадает почти полностью. И здесь. Ещё здесь и вон там.
    Это - не считая мелких нарушений.
    Видишь процентное соотношение вины, ты, сука пластмассовая?.. А ваш факанный общий сигнал, забитый трелью очередного злоебучего входящего звонка?..
    А как насчёт повременной распечатки?.. Ну?..

    Я вижу тебя - в гробу.

    Я знаю - двоим мешает только третий. Четвёртый, пятый, шестьдесят шестой.
    Оргазм обрывается - на самой высокой ноте, какую возможно взять в твоей траханной жизнёнке.
    Слияние - без поглощения.
    Кажущееся вечным царствие обоюдных ласк куском парного мяса шлёпается на ледяной пол секционной, в которой вы препарировали один другого; в которой он, твой запылившийся Ромео, держа Ваше полубезумное Величество на вису, таранил обильно увлажнённые нефритовые врата своим нержавеющим членом.
    Я вижу тебя - за свою курносую озабоченность насаженную на колышек... размером с ****ную Эйфелеву башню.
    И я вижу его, твоего вечно пьяного простака - попавшего в ловушку, состоящую из сфинктеров влагалища и аудиофайла, содержащего истерические женские стоны.
    И - я вижу красную кнопку, разом выключающую все твои ****ские истерики.
    Плюхнувшееся на пол мясо попадает под удар каблука.
    Сочащуюся вязкую кровь размывает злыми слезами. Полученная из розоватых потёков венозная сеть - все эти артерии, вены и капилляры, - в точности повторяет декоративные разводы на поверхности кафеля.
    На поверхности твоего Эго.
    И исковерканные в угоду себе воспоминания, и миражи, и заблуждения - всё это копируется в точности, но количество отличий от исходного образа с каждым последующим повтором - неуклонно растёт.
    Тебя больше нет. В распахнутых от ужаса глазах человека отражается только восставший от керамического сна голем несуразной девичьей обиды.
    - Лучше - убей меня! - шепчет человек.
    Голем оскальзывается в тех же слезах, обрушивая на себя стойку с инструментами для вскрытия. Вместе с тесаками и пилами на пол летят сервизы подаренной нежности, рулоны тщательно подобранных в тон всему остальному рассказов о предыдущих партнёрах, и даже невесть откуда взявшиеся колпачки от тюбиков с зубной пастой.
    Венчает это великолепие - крышка унитаза.
    Грохот, лязг и дребезг пугают и одновременно раздражают голема. Пытаясь подняться вторично, он наливается закипающей гнойной яростью. Яростью такой силы, что ущербные кровеносные магистрали с трудом выдерживают напор клокочущего негатива, в потоке которого бушуют никакие кровяные тельца, несущие в себе вирусы посторонних воспоминаний о чём-то, не имеющем отношения к ситуации.
    Убей меня - твою мать.
    - Что бы ты ни сказала, - шепчет человек, - останься!.. Что бы ты ни сделала - подари возможность увидеть тебя снова. Или - убей меня.
    Поднимая угловатую, всю в щербинах и трещинах голову, нежить смотрит на рушащийся крохотный мир сквозь отсыревшие бойницы, наблюдая сразу и за изменениями среды, и за действиями противника.
    Нет, не противника - врага.
    Фокус перехлёстывает волной слепящей сиюминутной ненависти.

    Убей меня, я сказала!

    ****ь.

    Голем видит обнажённые мужские плечи.
    Видит руки: агрессивную округлость бицепсов и судорожно сжимающиеся пальцы. Видит голодный блеск в чёрных дырах глазниц и приоткрывшиеся, подрагивающие губы.
    Голем видит - хищника: каменеющие пласты грудных мышц, желваки под тугой кожей живота. И что-то ещё - там, в пугающем полумраке паха. Оно, это что-то - живое.
    Оно - движется!
    Мгновением спустя в сознание монстра бьёт разряд острой боли. И в тот же момент нежить делает первый шаг по направлению к подобравшемуся и принявшему боевую стойку зверю.
    В керамической болванке черепа шариками раскалённой дроби скачут и бьются твои жалобные слова:
    - Мне больно!
    Автоматическое увеличение. Лицо человека оказывается совсем рядом. Он что-то торопливо говорит, целует плачущую девушку, но голем уже не видит этого.

    - Это не я.

    Второй шаг. За ним - третий и четвёртый.
    Белковая цитадель сжимает два крепких кулака.

    - Убей меня.
    Кто это сказал?..
    Нанося удар, голем видит нежелание защищаться. Видит видимость нападения. Видимость обороны.
    То, что он принимал за бисеринки пота, на самом деле является слезами сожаления.
    Человек жертвует, даруя нечисти нелёгкую на вид победу.
    Кулак, сотворённый из иссечённых частей сознания, цементного раствора и голубоватой глазури, с жутким хрустом влетает в подставленную скулу.
    Голем видит разбитые губы парня, которые повторяют:
    - Прости. Прости меня.
    Голем чувствует множественные, практически невесомые прикосновения на коже своей хозяйки. Слышит её прерывистый вздох - и не ощущает ни её страха, ни её стыда.
    Уже разваливаясь, он успевает осознать только одну - свою?.. - мысль:
    - Помоги мне!

    Всё идёт своим чередом, не останавливаясь и не глядя под ноги. Упавший будет безжалостно затоптан подкованными башмаками равнодушия.
    Но даже сейчас, глядя на тебя с больничной койки, как в прошлый раз, твой... мальчик приподнимает руку с закреплённым на кончике указательного пальца датчиком, едва заметно улыбается и говорит:
    - Здравствуй. Я ждал тебя...

    Ты стоишь своей из****овавшейся подруги, тупой ты полумёртвый долбоёб...