Муха ЦО

я тебя из масла вытапливала, а ты думала - топила,
я тебя обходила-рассматривала, а ты меня не слушала - все вопила,
я тебя причесывала, приглаживала, а ты кудри прямила,
я тебе стежки наметывала, стёжки прокладывала, ты же в лес лыжи вострила,
я тебе личико разглаживала, да ты все морщилась,
я тебя вполглаза разглядывала - да ты топорщилась..
а былью не била - сильно любила.

Муха, жила была муха, билась в стекло. И мать ее билась, и бабка билась и муха билась, как завещали предки. В стекло. Но вот незадача - была муха глуповата, была подслеповата, а может, врала она все - и просто была любопытна. Не заметила, как в форточку вылетела случайно. А на открытом воздухе как летать? Нельзя летать на открытом воздухе, без форточки: невозможно это.

Муха, пошла муха пешком, шла муха по саду и спрашивала - чей это сад? Маркиза Карабаса! Что в нем растет, того никто не знает. Говорят, один человек посадил в нем деревяшку, а вырастил сына. Видишь - частокол стоит? Их всех вкопали те, кто хотел сыновей, да и забыли.

Муха, пошла дальше по полю. Шла и спрашивала - чье это поле? - Маркиза Барабаса. Говорят, когда-то один человек закопал свой талант на нем и выросло дерево, а вместо листьев на нем - денежки колосятся, денежки. Видишь те камни - сидят, ждут. Таланты в сырой земли лежат. Шла муха по полю, нашла муха денежку. Откопался, видать.

Пришла муха на базар. Решила микроволновку прикупить, и в цене с продавцом почти сошлась, кредит-рассрочка, все как у людей - но бракованная оказалась. Вернула. Пошла к электрочайникам - присмотрела один - стали ей с монетки в один талант сдачу отгружать, получился вагон и маленькая тележка, домой не унести.

Ну что ж, думает, - куплю электродрель, чтобы вопрос с битием в стекло как-то решить. Окончательно. Для всех мух. Выбирала-выбирала между дрелями и перфораторами - все хороши, да ни одна не по душе, ни один не по руке. Пока выбирала и день прошел, базар заканчивается. Видит - последний самовар стоит, большой, антикварный, медный - а на нем, как в янтаре портрет чей-то нарисован и как будто подмигивает, глазами щурится, ухмыляется - и никто его не берет - одним тяжело, другим дорого, а у тех плита электрическая. Махнула муха лапкой, отдала денежку и потащила-покатила самовар домой. Затопила шишками - раскочегарила. Тараканы прибежали. Выпили по три чашки, хлопнули коньяку и убежали. Потом букашки. По три чашки с молоком и оксфордским акцентом. Но все разбегаются, уж больно страшно на рисунок на самоваре смотреть - как живой.

Потом - он. Черный, огромный, в плаще. В ПЛАЩЕ. И - за мухой. Муха - туда, муха - сюда, муха в стекло - он к ней и плащ кидает, а в нем черным-черно, ничего не видно. Муха мечется, под плащом, в форточку вылетела, от страха и темноты даже позабыла, что снаружи летать нельзя. Паук смотрит - ничего не понимает. Мухи в плаще как будто побольше стало. Она кружок облетела, с чувствами собралась, вернулась. Сидит на краю форточки - паук смотрит и дивится - плащ-то его к мухе тенью прирос. Раньше была она такая - бестелесная, прозрачная, на стекле незаметная. А тут сидит важная, черная, лапки потирает, точечки ставит.. Ждет, когда ее есть начнут, известное дело, мушиное. На краю форточки. А ведь мухи-то они про форточки не знают, они в стекло бьются и про тень слыхом не слыхивали. Такую сожрешь - еще непонятно чем дело кончится. А муха-то все ближе, дескать, ешь меня, паук ты или где. А солнце все ниже, а тень все длиннее.

Пятится паук, пятится.. Да во что-то спиной и уперся - горячее. Самовар. Обернулся паук - смотрит в него - что за чудо, самовар ему подмигивает. А паук ему - а самовар ему. А паук ему лапкой машет - а из самовара ему. А паук другой - а оттуда ему. А паук седьмой.. А оттуда ничего - хвать, а седьмой-то ноги и нет. И восьмой нет. Смотрит в самовар на свое отражение без плаща - и нос длинный, и ног всего шесть, крылья за спиной.. Паук?

"Или где!" - говорит, - "я почему кровь пил - потому, что у меня отражения не было. А нынче все не так."

(ну и ведь мы же знаем, что кровь пьют только комарихи).