Любимая, смотри как я могу

Это была любовь с первого взгляда. Я ее еще не знал и уже сильно любил. Как бы правильнее сказать, объяснить, чтобы было понятно. Вот у вас было когда нибудь, чтобы вы впервые попав в какое-то место все там знали, такое очень отчетливое чувство, что были здесь раньше? Знаете, что где находится, когда приходит почтальон и что выписывает сосед, какая у него во дворе собака, ее кличка и все остальное тоже. Первый день в незнакомом городе, в чужой стране, языка-то толком не знаете, а кличку соседской собаки знаете и знаете что она любит охотится на птиц, шансов на трофей никаких, а от охоты и прыжков приходит в такой-же восторг, как если бы вы ей живот чесали. И эта бестия зная, о том, что вы все знаете виляет хвостом и ластится к вам, удивляя окружающих в особенности хозяина, начинающего сомневаться, что его дом под надежной охраной.
С моей любовью все точно также. Я не знал имени, професии, возраста, понятия не имел из какой страны будет моя любовь, но знал ее, знал, что она сова и спит до обеда, что обожает сладкое и оно никак не прилипает к ее роскошной фигуре, что она не красавица, но обладательница сумасшедшей харизмы, веселая и сумасбродка и все это ей очень к лицу, и все это в ней я очень люблю. Друзья пригласили меня отмечать Новый год в Крыму, спекулируя моим трепетным отношением к этому месту, захватили меня врасплох и выглядели революционерами заговорщиками. Я видел, что они что-то затевают, но не возражал, позволил так со мной поступить, потому что ехал в любимый Крым, никаких планов на Новый Год у меня не было, проведал бы маму, как часто у меня бывает, когда не чем занять большое количество праздничных дней.
Поезд монотонно стучал, рождая в душе какие-то детские грезы и надежды. В детстве казалось, что выйдешь на перон в незнакомом городе и первым что увидишь будет чудо чудесное, какие-то необыкновенные люди, диковинные существа, пришельцы, даже сказочные персонажи, все они будут предлагать разнообразное сотрудничество: на ковре полетай, сокровища раздели, лакомств отведай, новые способности осваивай. Мне давно не двенадцать, но я свято верю, что японский язык можно выучить во сне за одну ночь, что управлять вертолетом также просто как велосипедом, что все эти знания у нас есть, нам они просто не нужны в нашей повседневной жизни. «Эту поездку в Крым не забуду никогда!» - как-то вскользь, с надеждой пробралась эта мысль в сознание, постепенно становясь мантрой: «Эту поездку в Крым не забуду никогда! Эту поездку в Крым не забуду никогда! Эту поездку в Крым не забуду никогда!»
Смотрел как на экране купейного окна менялись крупные планы: станции, леса, травянные холмы, степь и думал: «Как здорово вот так ехать. Кивать в такт качающемуся вагону и радоваться каждой прожитой минуте, безмерно наслаждаться.» Такое беспричинное счастье, а в том, что это счастье я не сомневался. Люблю это чувство в себе. Нет причин, радоваться, все как-то ровно и скорее немного со знаком минус, чем хорошо, а ты рад, рад что жив, что вокруг тебя именно эти люди сейчас, что за окном приятные глазу пейзажи, а впереди Крым и еще что-то, о чем торжественно молчат заговорщики.
Ялтинские гостиницы пожалуй единственные во всем мире, где количество звезд никак не связано с тем, что из любой ялтинской гостиницы можно сделать проходной двор. Гости уходят когда хотят, приходят когда не зовут, приносят и уносят все что не попадя и всегда, абсолютно всегда уверены, что они кстати и то, что они приволокли вам именно сейчас необходимо.
- Андрюха не будет бобылем, если мы его сейчас в Крыму не пристроим, повезем
в Турцию, Шри Ланка, Мальту или Каменец Подольский, он мне как брат, поэтому веди всех и не спускай с него глаз, он влюбчивый и мы недолжны профукать этот момент — эта фраза меня включила, мне было необходимо проораться, иначе я бы напился, а это в сотни раз хуже.
Ты охерел, каким бобылем, какая Мальта, собрался здесь кастинг ялтинских ****ей устроить (да уж лексикончик, мутноватый, но я утратил самоконтроль), я валю и будет лучше, если вы не будете пробовать меня остановить -  бросив это еще совсем недавно любимым друзьям я резко повернулся и увидел два зеленых глаза, прищуренных, улыбающихся, прямо и бесцеремонно меня рассматривающих.
Я оцепенел, было в этом красивом прищуре что-то родное, что-то пробирающее и заботливое. Ни гнева, ни какой другой реакции на мои слова. После такого знакомства простого: «Здравствуйте!» маловато, язык прилип к небу, слова не подбирались, в легкие не поступал воздух. Я был близок к обмороку. Я все всегда контролировал, справлюсь и с этим подумал я и не проронил ни слова.
Меня зовут Татьяна. Не знала, что у вас кастинг, оделась бы поприличнее — эта фраза вернула мне дыхание, а все остальные от души посмеялись.
Наш человек эта Татьяна, с нею легко, понятно, просто, совсем не хочется претворяться и быть кем-то другим. Понять что она чувствует и как к тебе относится было очень просто все что она думала выражало ее симпатичное лицо.
Через месяц, а именно четвертого февраля Татьяна приехала ко мне чтобы не уезжать.  И с тех пор я самый счастливый человек на свете. Мне нравится в ней все.
Отношения, которые у нас строились я бы назвал идеальными. У меня уже был небольшой опыт совместной жизни с женщиной и я знал, что не всегда просто и не с каждой женщиной ужиться можно. Эта приехала и ничего не разрушила, она такой же созидатель как и я, только я впрягаюсь в работу с первым лучем, она, когда как следует выспится.
Я был опытнее ее. Больше всего знал и мне очень нравилось делиться знаниями именно с нею. Иногда мне казалось, что все что знаю и умею я, знает и умеет Татьяна. Первые сложности появились с горными лыжами, она сказала, что пробовала, не смогла и уверена, что не сможет. Я же, понимал, что это пустяки с вождением автомобиля она тоже самое говорила.
Я купил десять дней на двоих в Буковель и так, чтобы вхождение в этот удивительный вид спорта было органичным, решил что мы можем по нескольку часов в день выбираться на искусственную горку в Киеве. Она боялась, я подбадривал, шутил, дразнил, всячески выражал свое «неволнение» по поводу ее «неумения» и страха.
Мы приехали после работы, но несколько светлых часов в запасе у нас было. Пересказывать свои наставления не буду, скажу только что через час дела по немногу пошли, Татьяна подчинила себе «плужок» и не спеша скатывалась с «детских» вершин, я рядом носиля как ураган все время повторяя: «Любимая смотри как я могу! Любимая смотри как я могу!» И после очередной такой фразы на достаточно большой скорости я почувствовал как моя лодыжка, предательски вильнула подкосилась и приняла на себя все массу моего упитанного тела. Сказать, что мне было больно это ничего не сказать. На какое-то время я отключился. С первыми признаками сознания я увидел хороводы искусственных снежинок и любимые глаза, очень напуганные и расстроенные любимые глаза, в такие я еще не заглядывал.
Если бы все хвастуны подворачивали бы ноги, то нас бы укачивало от «хромунов»
От кого бы нас укачивало?
Живой — она вытерла лоб рукавом, как будто там была испарина и продолжила - Как прикажешь мне тебя к автомобилю доставить? Где дежурный вертолет?
Спокойно девушка. Я помню все свои вывихи и каждый раз добирался до «большой земли» сам, без помощи горнолыжниц-трусих.
Сам так сам. Пошли!
Лежать на снегу и хвастаться легче чем подняться. Я понимал всю нелепость происходящего, но изо всех сил перестраивал себя в вертикаль. Здоровая нога  в, предусмотрительно отстегнутым от лыж, ботинке, уверенно топтала искусственное покрытие. Я упиларся палкой и понимал, что шага мне сегодня не сделать никак, больная нога безжизненно висела, до машины надо будет ползти.
По моему лицу я думаю все было понятно, Таня дала команду: «Лежать» и пошла за помощью, но я сдаваться не собирался. Ползти предстояло около километра за час управлюсь решил я, плюхнулся и стал работать локтями. Но как-то не очень ползлось зато сверху прямо на меня неслись два сноубордиста. Молодые, розовощекие они были сейчас как нельзя кстати. Я успел продвинуться всего на один метр от своих лыж, но даже этого было доастаточно чтобы понять, что произошло. Ребята подъехали и предложили свою помощь.
Юные спасатели погрузили меня на один из сноубордов и принялись нести. Кто имел дело со сноубордами тот понимает как далеко эта конструкция ушла от носилок и до какой степени неудобно тащить на нем грузное, неповоротливое тело. Через несколько шагов меня уронили, высота небольшая, но с учетом того что под спиной негнущийся пластик сноуборда, ощущения были такие как будто с высоты метра падаешь плашмя на камень. Это очень больно.
Когда меня уронили в третий раз я взмолился. Попросил ребят отпустить меня живым. Здоровье иссякало с каждым падением.
Они извинившись побрели, я собравшись с силами пополз. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор как я продолжил путешествие в полном одиночестве, только ползти было лучшим в моем положении, потому что когда я останавливался начинал быстро замерзать. Когда измученная долгими поисками помощи прибежала любимая я как в агонии повторял: «Любимая смотри как я могу! Любимая смотри как я могу!»
Помощь она не нашла, поэтому пришла грустная и зареванная, пока ее не было я не преодолел и половины пути. Было темно, холодно, больно. Впервые мне очень четко стало полнятно что такое отчаяние. Я полз, Татьяна звонила друзьям, ветер дул и забирался зашиворот, снег оказывал всевозможное сопротивление, каждый дел то, что должен был в такой ситуации — не больше не меньше.
Через несколько часов меня внесли на стол к хирургу. Рентген показал сложный перелом, что означало что Буковели в этом году я не увижу. Через три недели очередной рентгеновский снимок свидетельствовал, что сростается все не так, как хотелось бы врачу и лечение продлится еще пару месяцев.
К новой жизни на костылях я приноровился как мог. Загипсованная нога привыкла к педалям и я каждый день отматываю сотни километров на работу, с работы, в кино, кафе, супермакрет. Татьяна приняла все с нами происходящее стойко и достойно. Мы стали больше проводить времени вместе, пьем чай с вареньем, принимаем у себя гостей, читаем друг другу и иногда, когда настроение неочень и его надо срочно поднимать я становлюсь на здоровую ногу, подгинаю больную и изображая несущегося по склону лыжника кричу: «Любимая смотри, как я могу!».


Рецензии