Глава 14

                Глава 14
 
 
            
            Начало апреля. Слежавшийся снег громоздился отвратительными кучами вдоль тротуаров, ноздреватые сугробы были покрыты слоем копоти. В этих сугробах среди разбитых бутылок, мятых пивных банок и прочего мусора случались страшные находки. Злые языки окрестили неопознанные трупы – подснежниками. Прохожие брезгливо морщились и торопились проскочить мимо, пока кто-то из неравнодушных не догадается позвать дворника. Грустный узбек накрывал несчастного картоном и проклиная тот день, когда он решил поехать в Россию на заработки, вызывал полицию. И только неунывающие воробьи продолжали сновать между деревьями и лужами, создавая бестолковую суету. Весёлые птахи колготились, спеша оповестить всю округу о том, что им удалось пережить суровую зиму. Над городом расплескалось аквамариновой гладью небо, расчерченное прямыми треками от пролетающих высоко-высоко самолётов. Но кто теперь это заметит, городские сумасшедшие вымерли, остались простые смертные. Некогда заниматься созерцанием прозрачного воздуха и голубого неба. Они давно не замечают, что даже в самых грязных лужах играют солнечные зайчики. Маска холодной отчужденности приросла к лицам горожан навсегда. Духовная зима в девяностые и нулевые годы стала явлением круглогодичным. Слава богу, что отменить календарную весну реформаторам было не по силам.

             Если бы у горожан было столько же мозгов сколько у пернатых, то, возможно, им захотелось бы откликнуться на извечный зов природы. И тогда, как в детстве, упиваясь безотчётной радостью бытия, они с улыбками прыгали бы через водные блюдца, ловко лавируя среди припаркованных автомобилей. Весна?! Слава Богу, весна! Ах, если бы как прежде – весна-а! От прежней радости не осталось и следа. Дождались перемен, а радости нет. Скудный паёк в виде жалких подачек от зарубежных банкиров позволил стране кое-как пережить ледниковый период. За липовую помощь «липовых друзей» приходилось расплачиваться ресурсами страны.

            Стараясь держаться подальше от проезжей части, Марина шла по тротуару в глубокой задумчивости, не обращая внимания не на птиц, не на прохожих. Оглушённая невесёлыми размышлениями, она торопилась на работу. Когда-то они с Максимом мечтали родить ещё одного ребёнка, но ничего не получалось. А тут на тебе, нежданная беременность. Было над чем задуматься, более неподходящего времени, для появления в семье второго ребёнка, трудно вообразить.

            Самое страшное место на свете – кабинет гинеколога. Здесь решается вопрос жизни и смерти. С затаенной надеждой врач заглядывает в глаза пациентки, пытаясь определить свою роль, кто он на этот раз – палач или священнослужитель. И напряжённо произносит фразу:

            – У вас беременность. Пятнадцать недель неменьше.

            – Какое счастье, доктор! Спасибо, вам!

           Неземным лучезарным светом озаряются лица, врача и пациентки. И он облегченно выдыхает свою любимую фразу:

            – Поздравляю вас, мамочка! Будем наблюдаться и родим здорового малыша.

            Но как же меркнет всё живое, когда женщина с каменным лицом сползает со смотрового кресла и объявляет доктору, что эта беременность нежелательна. Залетела случайно. Бывает искренне плачут от невозможности элементарно прокормить ребёнка. Сердечный друг, узнав об интересном положении подружки, смылся в неизвестном направлении. Руководствуясь принципом для упырей: «Сунуть, высунуть, сбежать, наше дело не рожать». Никто не объяснил этому уроду, что куда бы он ни уехал отмщение рано или поздно настигнет подлеца. Срабатывает «закон бумеранга». Бездумно бросая свои поступки в прошлое, мы неизбежно сталкиваемся с ними в будущем. Редко кто ищет покаяния, осознав собственную вину. Люди чаще всего упрекают других и даже Всевышнего за отсутствие на Земле справедливости. Так проще.

            Марина хорошо помнила свою первую беременность, они с Максимом были на седьмом небе от счастья. Тогда жизнь была совсем другой – не было страха за завтрашний день. Бедному Максиму, конечно, пришлось перетерпеть полный набор дамских причуд и ночных капризов будущей мамочки. Хотя, почему будущей? Женщину, которую Господь благословил чудом новой жизни, следует сразу называть мамой. Это как раз тот случай, когда формулировка имеет значение. Ведь ребёнок уже есть. Он живой, он дышит и едва уловимо на уровне микроволн или чего там ещё шепчет о своей любви. В тот вечер, когда неласковый город вернул ей мужа живым и невредимым, они с Максимом не могли думать о средствах предохранения. До иступленной дрожи хотелось почувствовать живую плоть друг друга. Чувства были обострены до жгучих покалываний на кончиках пальцев, а близость настолько волнующе-нежной, когда каждая клеточка организма ликовала от счастья: жив, родной мой, единственный. Живой!

           Теперь в голове Марины мелькали невесёлые картинки. Чего только не передумала бедная женщина. Финансовое положение семьи было настолько неустойчивым, что мелких и крупных бытовых неурядиц просто неизбежать. Она живо представила, как плачет её маленькая девочка. Не получила обещанный новогодний подарок в виде хорошенькой куколки с удивительным заморским именем Барби. Дед Мороз, с виноватой улыбкой Максима, протянет ей небольшой кулёчек со сладостями. Она же умница и должна понимать, как непросто теперь приходится родителям. Дальше-больше. Плачет девочка-подросток. Нежно обожаемый мальчик в первый же день появления в классе новенькой, вдруг резко меняет свои симпатии и пересаживается за другую парту. Богатенькую одноклассницу привёз водитель на шестисотом Мерседесе. Весомый аргумент для резкой перемены симпатий. В подростковом возрасте такое предательство бывает невозможно пережить в одиночестве, и невидимый ангел шепнёт на ушко, посмотри какая смешная у него шапка. Такие петушки на голове давно никто не носит. Глубоко вдохнув, девочка отвернётся от смеющейся парочки, и побредёт в сторону дома, оплакивать свою первую любовь. Похорошевшая «маленькая девочка» закончит институт и сделает головокружительную карьеру. Купит крутой автомобиль. Будет заказывать одежду в дорогих бутиках, но останется самой одинокой и несчастной женщиной на планете.

           Какие только мысли не лезут в голову беременным. Марина прогнала от себя дурные видения. Нет у её девочки всё будет хорошо. Она вошла в магазин со служебного входа, и неожиданно столкнулась с напарницей. С утра покупателей в торговом зале не было, Людмила забежала в подсобку, чтобы выкурить сигарету. Она сидела, в узком проходе, на коробках с бананами и торопливо засунула окурок в банку из-под пива:

           – Фу, ты, напугала. Чего опаздываешь? Хорошо хозяин в отъезде. Сейчас бы разбухтелся.

           Марина только кивнула, разговаривать совсем не хотелось, и стала переодеваться, не проронив ни слова.

           – Ладно, раз ты уже пришла, я покурю спокойно – сказала Людка и достала другую сигарету.

           Напарница была грубовата, но работать с ней было можно. Им ни разу не пришлось платить недостачу. В абсолютную непогрешимость напарницы Марина не верила, но факт остается фактом – впервые встретила человека умеющего работать с ювелирной ловкостью. Соблюдая собственную выгоду, Люда умудрилась не испортить отношения с хозяином магазина, и заслужила доверие постоянных покупателей. Как это у неё получалось?! Загадка. Эту загадку Матвеева не пыталась разгадать, сама она работала честно и не умела ловчить.

            Сквозь дымовую завесу, Марина пошла в торговый зал, но до прилавка так и не дошла. Быстро вернулась и уединилась в туалете. Там её вырвало.  Людмила всё слышала, и сразу догадалась отчего женщину может тошнить. Когда через пару минут, бледная как тень, Марина вышла из туалета, напарница с ухмылкой поинтересовалась:

            – Что подруга залетела? – и, не дождавшись ответа, спросила. – На каком сроке? Не поздно ещё?

            Люда не произнесла слово, но обе поняли, что речь про аборт. Матвеева ничего не ответила, а только строго посмотрела на свою напарницу. Она не собиралась обсуждать эту тему с посторонними. Людка хмыкнула, и пожала плечами в своей излюбленной манере.

            В обеденный перерыв Марину снова вырвало. К еде она даже не притронулась. Людка не выдержала:

            – Слушай меня подруга, не расстраивайся. Дело поправимое. У нас в доме платную клинику открыли, там за деньги на любом сроке делают. Только плати. Сама видела. Заходит к ним женщина, пузо на лоб лезет, а к вечеру вышла, как ничего и не было. Хочешь я завтра узнаю какой там тариф.

            – Тариф. Ещё прайс сказала бы. Я собираюсь оставить ребёнка.

            Марина обожгла Людку взглядом полным ненависти. Напарница даже отшатнулась от неё, и подавилась сигаретным дымом. Загасила окурок и рукой отмахнула дым:

            – Ты, мать, даешь! Какой же дурак в наше время рожает. Такой бардак в стране. Себя бы прокормить!

            Людка сочувственно покачала головой и больше не приставала, а для перекуров стала выходить на улицу. В конце смены никак не могли сдать магазин под охрану, где-то был обрыв. Стояли на улице и ждали дежурную бригаду для проверки. Людка неожиданно призналась:

           – Не слушай меня дуру. Молодец, что так решила. Я один раз сделала аборт. Подружки все в один голос твердили, зачем тебе ребёнок. Молодая ещё и такой хомут на шею. Не устояла перед соблазном. Свободы стерве захотелось. А когда меня выскоблили, белый свет не мил стал. Думаю, как же теперь жить. Страшно сделалось, от того, что сдуру натворила. Яма в душе образовалась. Конечно, легко всё свалить на подружек и обстоятельства. С того дня ненавижу себя. Ненавижу.

           Марина посмотрела на Людмилу, не ожидала услышать от неё такие слова. Несчастная женщина продолжила свою исповедь:

           – Ты как-то себя умудрилась сохранить. Я тоже раньше добрая и весёлая была, а теперь ненавижу себя. Я сразу поняла, что с тобой можно работать, только совсем честной в торговле быть нельзя. Приходится за тобой подчищать, подруга.

           Марина удивилась ещё больше:

           – Как это? Я всё правильно делаю.

           – Правильно, даже слишком. Только мы же на дядю работаем, это понимать надо. Наше дело такое. Продать надо всё, тогда Садык доволен. Ладно. Не надо тебе об этом думать. У меня всё под контролем, хоть сегодня ревизия.

           Хозяином магазина теперь был Садык, старший сын Самвела. Отец передал дела сыну, а сам уехал к себе на Родину, строил дом для младшего сына. Приезжал только осенью и привозил машину винограда. Садык был не такой терпеливый, как его отец. Чаще делал ревизии, очень злился, если Людмила начинала качать права и возвращала ему негодный товар. Марина так не могла, ей было проще заплатить за испортившиеся продукты из своей заработной платы. Раньше Садык этим пользовался. Откровенный разговор с напарницей заставил Марину изменить своё мнение о ней. Плохо же она думала про Людмилу. Всегда была уверена, что хороший результат после ревизии – это её заслуга. Матвеева отошла к витрине, погода к вечеру испортилась и поднялся ветер. За окном летали полиэтиленовые пакеты, они реяли в воздухе, как потрёпанные бурей морские штандарты, поднимаясь выше старых девятиэтажек. Смотреть на потонувший в смраде разгульной жизни город было грустно. Почти исчезли с городских улиц советские машины, а вместе с ними люди с нормальными выражениями лиц. Автомобильную иерархию возглавляли Гелендвагены, БМВ, Мерседесы. Прохожие стали какие-то дёрганные. Обладатели дорогих автомобилей с ними не церемонились, угрожали наехать если замешкаешься на переходе. То и дело возникали конфликты. Не поделив места парковки, могли застрелить несговорчивого соседа. Поводов для оптимизма не было. Кремлевские циники умудрились приравнять человека к возобновляемому ресурсу. Число беспризорников на улицах городов росло. Подростки промышляли тем, что бегали в час пик по проезжей части и мыли лобовые стёкла. Платили за непрошеную услугу далеко не все. Чем дороже автомобиль, тем больше шанс получить по шее. И всё же за день бегункам удавалось собрать приличную сумму. Взрослые ломались и спивались. Тогда такой кормилец бросал школу, целыми днями пропадал на улицах и кормил своих родных. С их помощью удавалось выжить младшим братьям и сёстрам.

           Марина была уверена, что будет девочка и даже придумала имя – Лидия. Как же встретит малышку эта забронзовевшая в своей беспринципности реальность. Было страшно не за себя, а за своего ещё не родившегося ребёнка. Как сделать так, чтобы скудный семейный бюджет не рухнул. Марина прекрасно понимала, что без помощи близких людей никак не обойтись. Как же хорошо, что они у неё есть. Надо позвонить маме, а потом рассказать Максиму. Или сначала сказать Максиму, а потом позвонить маме. Она оставит ребёнка, это уже решено. И в эту минуту женщина почувствовала невероятное облегчение и улыбнулась. Всё будет хорошо. Городской пейзаж за окном уже не казался таким безнадёжным.

         По мнению мужчин вся жизнь на земле зависит от выдающихся исторических личностей, великих полководцев и не менее великих политических деятелей. Только за один двадцатый век Россия пережила две мировые войны, две революции, гражданскую войну и несколько трагедий, именуемых локальными войнами. Бедным женщинам приходилось выбирать между жизнью и смертью. Как же это страшно. Сколько бы мужчины не хлопотали над уничтожением рода человеческого, мудрые русские женщины, распластавшись белокрылыми голубками над кроватками своих малышей, из последних сил берегли мир и покой чистых ангелов. Их стараниями жива Россия.