Селедка молодости нашей

REX LUPUS DEUS

Хочешь взять гостинец в дом -
Покупай донской залом!

Из рекламы былых времен.


Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Когда бабушка Лиза (мамина мама) забирала меня после занятий из школы, мы обычно заходили в расположенную неподалеку кулинарию ресторана "Пекин". Там продавалась, в частности, сельдь рубленая и селедочное масло. Обычно мы покупали их вместе с порцией печеночного паштета. Все это продавщица в белом халате и такой же белой шапочке, отрезав и взвесив, (я очень любил следить за колеблющейся красной стрелкой на голубых весах; напротив стойки стояли на специальной подставке контрольные весы, на которых всякий покупатель мог, при желании, проверить, правильно ли ему отвесили товар), аккуратно заворачивала в промасленную (так называемую "пергаментную") бумагу. Но гораздо вкуснее рубленой сельди и селедочного масла (в то время продавалось, кстати, сливочное масло с разными добавками - коричневое шоколадное и розовое фруктовое, которое было равно приятно намазывать на белый хлеб) мне казался селедочный форшмак, который бабушка готовила бесподобно, с добавлением не только мелко рубленых крутых яиц и репчатого лука, но и разных кореньев, пряностей и трав, а порой - даже грецких орехов. Вкусна была и приготовленная бабушкой свежайшая рубленая куриная печенка.

Вернемся, однако, к селедке нашей молодости (а вернее - наших юных лет). Иногда мы с бабушкой, забиравшей меня из школы (она очень любила за мной заходить, так что я никогда не оставался после окончания уроков в "группе продленного дня"), не заходя в кулинарию "Пекина", шли пешком через Патриаршие (кажется, официально они тогда именовались Пионерскими, но все мы называли их по-старому, как при Царе-батюшке) пруды до Никитских ворот, а оттуда - на улицу Герцена (ныне, как и встарь - Большую Никитскую), где за памятником Петру Ильичу Чайковскому перед консерваторией находился небольшой, с отделанным кафелем (или покрытым светло-кремовой глазурью кирпичом, точно не помню) фасадом, одноэтажный магазин "Рыба". Впрочем, я сопровождал туда бабушку и из дома, еще в дошкольном возрасте.

В стеклянных витринах рыбного магазина на улице Герцена лежала свежая и жареная рыба, а сверху, в открытых эмалированных ушатах - жирная соленая сельдь (в том числе сельдь пряного посола, усеянная сверху горошинками черного перца и, кажется, тмина) - худенькая, изящная и нежная атлантическая и жирная, с толстенькой спинкой, тихоокеанская.

Я очень любил извлеченную из селедочек-самок икру (хоть говорят, что мясо у содержащей икру селедки не такое нежное, как у "непраздной", автор настоящих строк этого тогда не замечал!), а также извлеченные из селедок-самцов молоки. Когда бабушка, как мне казалось, как-то по особому разделав селедочку, вставив ей в рот черную маслину, густо посыпав ее мелко нарубленным зеленым луком либо украсив кольчиками белого или розового, сладкого (после того, как ошпаришь его кипятком) репчатого лука, полив подсолнечным, реже - горчичным - маслицем (оливковое было в продаже редко, хотя я помню его, зеленоватое - видимо, нерафинированное и потому весьма пахучее -, в стеклянном кувшине, стоявшее сверху на стеклянном прилавке с рыбой), иногда добавив чуть-чуть уксуса или разведенной водой лимонной кислоты (для вкуса), и ставила селедочницу на стол вместе с тарелкой крепеньких, хрустящих на зубах, солененьких огурчиков и фарфоровой миской, полной горячей разварной картошечки, просто сердце радовалось. До сих пор слюнки текут!

Вспомнил (чисто ассоциативно), что упомянутое выше, выставленное в стеклянном кувшине сверху на прилавке, оливковое масло продавалось в розлив. Продавщицы наливали его по весу в принесенную покупателем с собой стеклянную тару. Точно так же, на вес, продавалось и подсолнечное масло (пока не появились в магазинах специальные автоматы, разливавшие масло в подставляемые покупателем, вбросившим в соответствующую прорезь соответствующее необходимому количеству масла количество монет, пустые стеклянные бутылки или банки из серебристых краников). Хотя, если мне не изменяет память, уже тогда в продаже иногда было растительное масло в стеклянных бутылках (в пластмассовой таре оно появилось гораздо позднее.

Ассоциативное мышление заставило автора этих строк буквально только что вспомнить и нечто, к рыбе не относящееся, а именно: молоко тоже продавалось в розлив, из бочек, стоявших за прилавком. Первое молоко в бумажных пакетах -тне четырехугольных, как теперь, а треугольных, бело-сине-красных (что, может быть, предвосхищало возрождение российских национальных цветов - кто знает?) -, появилось в продаже, когда мне было лет шесть-семь. Хорошо помню эти пакеты под стеклом прилавка в магазине "Диета" на Арбате (рядом с современным памятником Булату Окуджаве). Кроме того, молоко (подобно кефиру, ацидофилину, простокваше, ряженке и другим молочным или, если быть точнее, то кисломолочным) продуктам) продавалось в стеклянных бутылках особой формы, с широким горлышком, с круглой крышечкой из жесткой металлической фольги, особого цвета для каждого продукта (серебряных - для простого молока, серебряных с узкими золотистыми полосками - для молока топлёного , зеленых - для кефира, синих - для ацидофилина, малиновых - по-моему, для ряженки, золотистых, розовых, малиновых, лиловых - уж не помню точно, для чего). Айрана и тана тогда в продаже не было. Можайское молоко продавалось в бутылках другой формы, напоминавших по форме бутылки для пива, минеральных и фруктовых вод, с такими же маленькими круглыми металлическими, зубчатыми крышечками. Впрочем, как мне кажется, давным-давно пора вернуться к главной теме нашего повествования - селедке. 

Порой (довольно редко) на прилавках рыбных магазинов и отделов гастрономов (а чаще - в продуктовых заказах, получаемых мамой на работе) появлялась исландская селедка в винном соусе (в таких же плоских продолговатых баночках, как и сегодня), а еще реже - наша отечественная консервированная селедка в горчичном соусе.

Со временем вошла в моду селедка "под шубой". Количество слоев в этой "шубе" доходило порой до семи или восьми - селедка, лук, картофель, морковь, свекла, майонез. Долгое время в продаже было только два его сорта - майонез простой и провансаль, в одинаковых стеклянных баночках с жестяной крышкой. Горчица долгое время была только двух сортов - "Столовая", с уксусом, и надписью рукописными буквами, и "Русская", без уксуса, более сладкая и крепкая, с надписью славянским шрифтом. Кстати, и хрен тоже был только двух сортов - простой столовый и красный, со свеклой. Но у баночек для горчицы и хрена крышечки можно было отвинчивать, а вот у майонезных банок - только открывать с помощью консервного ножа.

Бабушка рассказывала мне, что в пору ее молодости в продаже были не только атлантическая и тихоокеанская, но также керченская и донская сельдь - "залом", анчоусы и пикантная селедочка - "рольмопс". Попробовать эту маринованную сельдь автору этих строк впервые довелось, когда я поехал на учебу в ГДР, в виде "еды с колес". По городу Иене в Тюрингии, в котором находился наш старинный университет имени Фридриха Шиллера (он там в свое время подвизался профессором всемирной истории), разъезжали продуктовые автобусы, торговавшие прямо с колес дешевыми закусками - вареными сардельками-боквурстами, бутербродами с разными видами колбас и сыров, а также белыми булочками, в которые были вложены завитки маринованной сельди с ломтиком маринованного огурца и маринованного же репчатого лука. В более "престижных" точках общественного питания рольмопс (как и соленая селедка - "матьес", ныне продающаяся и у нас в России под не совсем точным названием "матиас") продавался в виде завитка, насаженного на заостренную деревянную палочку, вместе с ломтиком огурца или маринованной маслиной.

Кстати, в отделах соленой, копченой и вяленой рыбы тогдашних рыбных и вообще продуктовых магазинов. вместе с селедкой и килькой, почему-то продавались черные соленые маслины (лежавшие в таких же белых эмалированных поддонах). Я даже запомнил, как кто-то (по-моему, мужчина), спросил бабушку, покупавшую маслины, что это за ягоды такие (факт).

Кроме селедки и кильки, в том же отделе продавалась и соленая хамса - причем, по-моему, продавщицы доставали ее прямо из дощатых бочонков, поставленных за прилавком "на попа". Запах от бочонков исходил довольно сильный, но мне, к примеру, это совершенно не мешало, а наоборот, очень даже нравилось.

Но хамса - это уже другая история.

Здесь конец и Господу нашему слава!