Пасадобль в конверте

Игорь Осмоловский

ПАСАДОБЛЬ В КОНВЕРТЕ
Рассказ

«…люди везде только и делают, что друг
 у друга что-нибудь отбивают или выигрывают».
Ф.М. Достоевский.

У Ольги и Николая Пасадольских была дочь старшеклассница, маленький сынок и абрикосовый пудель. Супружеская пара из них, как говорится, — на зависть друзьям, участковым и дворовым старушкам. Были они стройны и свежи, чтобы всё ещё зваться молодыми людьми, но уже и смирялись с обращениями в свой адрес по имени отчеству; а персонал гастрономов и сберкасс стал называть их — «мужчина, женщина», что Ольгу слегка задевало. Познакомились они в юности на первой же лекции по сопромату, когда после школ поступили в один институт. По получению образования, поженились и честно, с душою, работали простыми инженерами на заводе. И были небогаты и счастливы.
Но грянула перестройка, и заводу, как и стране, они стали не нужны; их просто, со словами «А что делать?», выставили на улицу. Долго мыкались они, мотая по «Польшам», да ближнему зарубежью, выполняя функции вьючного животного, таская туда молотки, лерки и газовые ключи, а оттуда — трусы, блузки да памперсы. На жизнь кое-как хватало, но это было не их дело, и в один прекрасный момент они прогорели, не выдержав жёсткой конкуренции в среде прирождённых торгашей. Казалось, тучи сгустились над их семейным счастьем; они впервые в жизни были подавлены и растеряны, впервые в жизни назвали друг друга неудачниками и неумеками. Они так много раз обозвались этими «ругательствами», что тут же решили разводиться. Разбрелись по разным углам типовой малогабаритной квартиры и долго с укором вздыхали, выпуская пары обид. Когда же здравый смысл одолел эмоции, Николай, проявив рассудительность и такт, тихо поставил на старенький проигрыватель подзатёртую любимую пластинку с лирической южноамериканской мелодией и, совершив парламентарный проход в угол супруги, пригласил её на танец. И они примирительно закружились, возвращая нежные чувства в сердца и рождая надежду на лучшие перемены.
Возможно, покажется странным такой ход событий: вдруг в такую минуту — и танцы? Но пока не сказано главного; Оля-Коля, как их звали знакомые, страстно увлекались бальными танцами. Они со студенческих времён регулярно посещали всевозможные кружки, курсы и студии этого дела и участвовали во всех мыслимых конкурсах, даже в самые неподходящие и трудные времена их жизни. И надо сказать, что даже профессиональные танцоры отмечали у них способности, если не сказать — откровенный талант. Так что, в такую душещипательную минуту они ничего другого и сделать не могли, как просто взять друг друга за талии и исполнить танец всех влюблённых — «Румбу».
Бог, похоже, таких людей замечает, и они на следующий же день нашли работу, снова инженерами, снова на производстве. Зарплата, правда, — так себе, но ведь здесь они на своём месте. И всё снова пошло тихо и гладко: с разумной экономией, счастливыми семейными вечерами и всё теми же бальными танцами по выходным.
В один из таких выходных вернулись они с репетиции опечаленные, что сразу бросилось в глаза дочери.
— Ма, па, что случилось? — заволновалась она, не дав им время на надевание домашних тапочек.
Митя, маленький сын, застыл с машинкой в руке и тоже пытливо посмотрел на родителей.
— С чего ты взяла, доча, что что-то случилось? — отозвались мама-папа чуть не дуэтом и попытались улыбнуться, но вышло комично.
— Вы в зеркало на себя взгляните, — не унималась Кристина.
Родители томно вздохнули и сознались:
— Нас пригласили на конкурс любительского бального танца в Швецию.
На лице Кристины возник один большой вопрос.
— Так чего вы такие расстроенные?! — отрывисто спросила она в недоумении. — Радоваться надо.
— Надо, конечно, — согласилась мама, — только вот на поездку ни у нашей студии, ни у министерства, и вообще, ни у кого — денег нет!
Родители синхронно протяжно вздохнули. А папа уточнил:
— За свой счёт, сказали, поехать можно.
— Так чего вы? Поезжайте за свой, — быстро нашла решение Кристина.
— Ехайте, — поддержал сестру Митя, всё это время наблюдавший за непонятным ему разговором, но, чувствуя, что говорят о чём-то серьёзном.
Пудель тоже одобрил это предложение, тихо гавкнув и завиляв стриженым хвостиком с бубончиком на конце.
Ольга и Николай печально переглянулись, даже неуместно хихикнули и сказали нестройным дуэтом:
— Пять тысяч долларов!.. Не считая костюмов.
Такую сумму Кристина даже отдалённо представить себе не могла. Она уже разбиралась в жизни, знала, что такое семейный бюджет и не помнила, чтобы в нём скапливалась сумма больше месячных зарплат родителей. И её лицо стало точь-в-точь как у мамы — печальное.
— Главное приз-то какой! — нечаянно подлил масла в огонь глава семейства. — Десять тысяч.
— Чего десять тысяч? — не поняла дочь.
— Американских долларов! — с непонятно откуда взявшимся упрёком в голосе констатировал отец. — Такого приза ещё никогда на любительских конкурсах не бывало. А тут!.. И ехать не за что…
Дети всегда умнее родителей, особенно в этом отроческом возрасте — во всяком случае, они так считают, — и Кристина не исключение. У неё тут же созрел план.
— Так надо спонсоров поискать, — решительно заявила она, не подвергая ни малейшему сомнению то, что родители обязательно победят.
Ольга и Николай без энтузиазма посмотрели на свою практичную дочь.
— Где ж их возьмёшь? — буркнул папа, уже давно об этом подумавший и не представлявший ни себя, ни свою жену в роли жалких просителей.
— Ну, не сидеть же и ждать пока принесут на блюдечке, надо действовать! — решительно заявила Кристина. — Когда конкурс?
— Через месяц, — с еле слышными нотками надежды в голосе ответила мать, радуясь своему деловому чаду.
Кристина взяла инициативу в свои руки и незамедлительно выработала план действий. Выглядел он приблизительно так: рассылка почтой выгодного спонсорского предложения по фирмам и предприятиям, обзвон некоторых по телефону и, наконец, личное посещение тех, в которых есть хоть минимальные шансы на удачу.
— Уж придётся, папочка, вам с мамой походить попросить, — заключила она, пристально глядя на отца, прекрасно понимая, что папа на это мало способен.
— Как это просить? — слабо попытался возмутиться Николай, в глубине души осознававший, что дочь права. Ведь люди ходят, просят, и бывает, что им дают...
Кристина немедленно метнулась к однокласснику, у которого был компьютер, и набросала душещипательное письмо с радужными перспективами для руководителей предприятий, если только те согласятся быть спонсорами будущих победителей международного конкурса бального танца. Тут же был составлен подробный список фирм, усердно выбранных из толстого «Бизнес-каталога». Состоял он из трёх групп: первый — рассылка, второй — звонки и третий, самый тщательный, — личное посещение. Два первых списка Кристина взяла на себя, а третий, самый ответственный, вручила главе семейства.
Николай взял его в руки, как крапиву — уж очень не по душе было всё это попрошайничество. Немного, правда, успокаивало то, что практика такая — вполне распространённое явление, и многие на этом даже сколотили копейку. Сам помнит, как во времена их челночества и к ним обращались разные люди по поводу помощи всему и вся; было даже просили на захоронение утонувших китов, где-то у берегов Таймыра.
— Ну, что ж, — вздохнул Пасадольский-отец, — дело святое. Сколько мы об этом мечтали… — а про себя подумал: «И впрямь ведь специалисты, участники подобных конкурсов, пророчат неплохие шансы. И приз редкостный!».
Пудель снова тявкнул и заработал своим весёлым хвостиком, за что был нежно поглажен Ольгой.
В понедельник первым делом Пасадольские посетили директора своего завода. Безо всякой надежды изложили свою просьбу, на что реакция была вполне предсказуемой.
— Я бы рад помочь, да не могу. Нечем, — вяло ответил босс. —  У самих, понимаешь, проблем не перечесть. И к тому же вот, — директор ткнул пухлым белым пальцем на стопочку писем на углу стола, — подобных просьб уйма. Просят и инвалиды, и детские дома, и церкви разных конфессий. Я уж молчу про это, — он ткнул в другую стопочку в другом углу. — А этим не откажешь. Тут исполкомы, пожарные, милиция — они тоже «просят», — он зло хрюкнул, — то озеленение, то на праздник города, то на помощь ветеранам. Сами понимаете — попробуй откажи!..
На этой ноте разговор был закончен. Но поставленной цели Оля-Коля добились — директор, чувствуя некоторую неловкость перед талантливыми подчинёнными (он и сам в молодости увлекался чем-то подобным), пообещал отпускать их с работы пораньше, для самостоятельного решения данного вопроса.
В предприятие, первое в списке, Пасадольские долго не решались войти. Одно дело своему директору рассказывать проблемы, другое — неизвестному человеку, может тот сноб какой-нибудь? Но делать нечего надо пробовать, ведь конкурс этот, можно казать, — голубая мечта, и неизвестно будет ли ещё когда-нибудь у них такая возможность. Ведь они тоже не слишком молоды, чтобы строить перспективы. С возрастом только коньяк лучше становиться, а они — простые любители бального танца, простые инженеры и с простыми, хоть и изящными пока, телами.
Принять их, с явной неохотой, но согласились. Слаженную просительную речь, отредактированную дочерью (молодёжь в подобных делах лучше разбирается, и к тому же, этому сейчас учат в школах) терпеливо выслушали только лишь для того, чтобы вежливо отказать, сославшись на то, что они и так уже спонсируют какую-то спортивную команду по «подводным шахматам». Вышли танцоры в мрачном настроении.
— Я думаю, — проронил после тяжёлого молчания Николай, — это нас ждёт везде. Никто нам денег так просто не даст.
— Но мы же не просто просим. Если выиграем — отдадим… Приз-то приличный. А им реклама, — сама себя успокоила Ольга.
— А если не выиграем?..
В этот день решили больше никуда не ходить. И как побитые собаки, переживая страшную неловкость и чувствуя себя попрошайками с протянутыми руками, побрели домой. Николай ощутил первые признаки падения духом; он смутно пока, но всё же готовился к смирению, туманно представляя, что ничего у них не выйдет, они так и не станцуют свой заводной и энергичный «Пасадобль», который получался у них лучше всего. Может оттого, что и фамилия у них созвучная — Пасадольские, а может, они инстинктивно выражали в этом танце то, чего им не хватало в жизни — напористость.
Дома обсуждали первые итоги, вернее сказать, полную неудачу. На все звонки, произведённые Кристиной, был лаконичный отказ. Но Кристина, твёрдо заявила, что всё так и должно быть. Потенциального спонсора выловить ещё труднее, чем сазана в мутной воде. Так что дело это не такое простое, как, наверное, представляют себе неопытные в этом вопросе родители, хоть они и первоклассно танцуют. На следующий день было запланировано посещение ещё нескольких приличных фирм.
Снова была дрожь в коленках, неловкость и в определённой степени унижение. И снова вежливые, а иногда и не очень, отказы: мол, сиротам не можем выделить, а вы с какими-то танцами… Николай в сердцах уже бросал всё это. Но мечта, вынашиваемая ими десяток лет, не позволяла ему отказаться от всей этой затеи, и к тому же они, несмотря ни на что, стали усиленно ежедневно репетировать свой коронный «Пасадобль».
Так прошла неделя. Неделя унижений и отказов. Были, правда, некоторые, обещавшие подумать, но это всё равно — разновидность отказа. И к концу недели семейство Пасадольских было похоже на рыб, что плавают в аквариумах гипермаркетов: истощённые и измученные из последних сил они открывают рты, втягивая бедную кислородом воду, но ничего не может им помочь — сытые покупатели тычут в них пальцами, выбирая очередную жертву себе на потеху.
— Оля, — тихо сказал Николай, когда они красные от стыда и унижения вышли от очередного толстосума, который открыто над ними посмеялся, — давай прекращать эту затею. Видно, не судьба…
Ольга ничего не ответила, она отвернулась и слёзы, удерживаемые доселе невероятными усилиями, прорвались и потоками понеслись по щекам…
Они немного погуляли по улицам, чтобы прийти в себя и не показываться детям в таком унынии. Мимо них текла жизнь: кучковались подростки, проносились мимо шикарные авто, новая молодёжь, освоившаяся в сегодняшней жизни, томилась над кружками пива в небольших уличных кафе. А они бесцельно брели мимо всего этого; мимо веющих дороговизной витрин, ослепительных реклам и чарующих запахов бистро. Мечта их не сбудется. Они поняли это сегодня, поняли, что нынешним людям не нужны танцы, как, впрочем, и искусство вообще, им нужны только графики их растущих доходов…
— Мама, папа, — бросилась им на шеи дочь, — есть один!
Мама, папа не сразу поняли, что или кто есть.
— Есть потенциальный спонсор! — уточнила Кристина. — На завтра встречу назначил. Он сам был танцором в молодости. Я думаю, этот поможет, и к тому же денег у него — «куры не клюют».
Родители, начавшие уже смиряться с неудачей, боялись поверить в то, что может ещё что-то получиться. Они стали подробно расспрашивать дочь.
— Он сам позвонил, как письмо получил, — с удовольствием рассказывала Кристина уже не в первый раз, — всё подробно расспросил кто вы, да что за конкурс.
— А ты? — вопрошали родители.
— А я всё красиво — так, мол, и так.
— А он?
— А он, говорит, тоже танцевал…
— А ты?…
Так продолжалось весь вечер: Кристина рассказывала, родители переспрашивали, Митя вставлял свои словечки, а пудель, уткнув морду в Ольгины колени, хитренько поглядывал на людей, у которых появился шанс...
Перед тем как зайти к потенциальному спонсору, Николай взял Ольгу за руку и сказал с той нежностью в голосе, которой может позавидовать любой режиссёр, снимающий фильмы про любовь:
— Оля, это, наверное, последняя наша надежда. И если тут не получиться, то давай воспримем это спокойно. Ну, в конце концов, жили мы без конкурса и дальше проживём.
Ольга кивнула головой и сказала:
— Да, Коленька, конечно.
Хотела ещё сказать, что она всё равно счастлива, что у неё есть он, что дети у них — чудо, ещё и пудель умный, но почему-то промолчала.
Когда они вошли в кабинет, то застали свою последнюю надежду сидящей к ним спиной.
«Недобрый знак», — подумали они разом, и машинально взялись за руки. Когда же тот повернулся, то внешность его показалась им знакомой, и надежда в их душах подала признаки жизни.
— Я в курсе, — сказал он приветливо, но с начальственными нотками в голосе, — так что, давайте не тратить время. Дочь ваша Кристина мне всё красочно представила. И к тому же я вас помню — видел на городском конкурсе в прошлом году, когда вы выиграли. Так что даю добро. Когда деньги нужны?
Пасадольские стояли как тюкнутые мешком и не могли вымолвить слова. Ноги с трудом держали их стройные тела в равновесии, сердца бились в полную силу, а руки их, так и сцепленные ещё со входа, импульсивно пожимали одна другую.
— Ну, чего молчите? — удивился спаситель. — Когда нужно-то.
— Через две недели, — с трудом выговорил Николай.
— Хорошо. Так и договоримся. Приходите…
Он что-то пометил в своём ежедневнике. Пасадольские продолжали стоять, не веря происходящему. Спонсор поднял на них удивлённые глаза. И тут Ольгу прорвало, из неё посыпались такие изысканные слова благодарности, что спаситель удивился ещё больше.
— Ну, ладно, ладно, — остановил он поток красивых слов, — я вас прекрасно понимаю. Сам немного увлекаюсь этим делом, и сам мечтал бы в таком конкурсе участвовать. Но, как говориться, не дал Бог таланту. А у вас, похоже, с этим всё в порядке. Так что езжайте. Выиграете — вернёте деньги, ну, а нет — будем считать затратами на рекламу, тоже не без пользы...
Дома у Пасадольских было настоящее счастье: воздух в квартире дрожал и серебрился от радости, дети шумно дурачились с собакой, мама с папой ходили какими-то затейливыми «па», беспрерывно чмокая друг друга и детей, не пропуская и шаловливого пуделя.
Последующие две недели были потрачены на изнуряющие репетиции. Были заказаны танцевальные костюмы. Теперь все мысли были в Швеции, на конкурсе, который посылает им судьба, может так статься, что более такого шанса не будет. И очень хотелось выиграть.
К назначенному времени спонсор вручил им конверт с нужной суммой, сказав, что надеется на их победу, так как деньги с неба ему не падают. Супруги пообещали, что приложат сверхчеловеческие усилия, и постараются вернуть всё сполна. На том и расстались. После этого Пасадольские заехали в мастерскую, где были уже готовы костюмы, рассчитались за них, причём неожиданно меньше, чем договорились, и вернулись домой. Дома на радостях, положив конверт на диван, любовно разложили поверх конкурсные платья и полюбовались на эту сердечную картину всем семейством, а пудель изучил всё своим носом и хоть ничего вкусного не выявил, всё равно остался доволен.
— Есть предложение, — сказал Николай, сияя от удовольствия. — Давай на сэкономленные от костюмов сходим в ресторан. Когда мы там последний раз были-то? Повод у нас есть!
— И то, правда. Давай.
Было около пяти вечера, и в ресторан они отправились всей семьёй. Заказали салатов и киевских котлет, детям сладостей, а себе немного коньяку, вкус которого помнился отдалённо и смутно. Выпив по рюмочке, счастье их, казалось, удвоилось. Им было хорошо и легко, хотелось петь и танцевать. И тут, будто провидение, зазвучала мелодичная латиноамериканская музыка. Мама с папой, не сговариваясь изящно и счастливо подали друг другу руки, сделали взаимные реверансы и затанцевали. В ресторанах посетители обычно не танцуют бальных танцев, как и народных, и эстрадных. Но это был другой случай. Они, хмельные не от коньяка, а от удачи и радости, забылись, где они, и танцевали так искренне и так завораживающе, что все окружающие замерли, наблюдая за красотою движений талантливых танцоров. Персонал не разносил блюд, повара высыпали из кухни, посетители застыли, так и не дожевав своих шницелей. Кристина с Митей гордо обводили взглядом ресторан — это их мама и папа! Когда танец закончился, и папа галантно раскланялся маме, грянувшие вдруг аплодисменты, опустили их на землю, на паркет ресторанного зала, напомнив о присутствии людей вокруг них. Супруги засмущались и вернулись за свой столик. Вскоре к ним подошёл представительный молодой человек и сказал, что рассчитываться за заказ не нужно, и он будет рад видеть их тут ещё. Это был директор ресторана. «Вот оно — счастье!», — блуждала единственная в эту минуту мысль в их головах.
На завтра дел много: билеты, визы, опять же репетиция, последние доработка движений — и они, завершив чудный вечер, направились домой. Когда они подошли к двери своей квартиры, то все разом оцепенели. Дверь была взломана!
Квартира была похожа на поле битвы. Всё разбросано, битое стекло, сломанный торшер измятые костюмы на диване, пудель, забившийся за кресло. Он был до того напуган, что боялся показаться даже хозяевам. Пасадольские молчали, не до конца пока осознав, что всё кончено и с конкурсом, и со Швецией, и с призрачным выигрышем. Какая-то злая сила разом перечеркнула всё. Всё чем они жили… Творческий путь их, похоже, увенчался только бесплатным ужином в ресторане да громкими аплодисментами посетителей и официантов. Они в бессилии, подкошенные горем, сели на диван прямо на измятые костюмы. Один Митя остался стоять, не очень-то понимая, что случилось. Особенных мыслей в эту минуту не было, не было нестерпимой злобы к грабителям, а в головах разгуливало и ехидничало одно утверждение — неудачники. Мелькали в воздухе мечтательные картинки несбывшегося счастья, где они очаровывают публику и жюри своей блистательной грацией и лёгкостью, за которой годы репетиций. Появлялся в пространстве и спонсор с грозящим пальчиком и словами: «А говорили?.. Э-эх!.. А деньги вернуть придётся!». Злорадствовали недоброжелатели, особенно та пара, которая тоже претендовала на поездку. Всё это смерчем крутилось по комнате, заглядывало им в измождённые глаза и противно смеялось. Сердца их, ещё полчаса назад певшие и благоухающие счастьем, сейчас съёжились и похолодели, и даже работу свою выполняли недобросовестно — стучали через раз.
Митя стоял и искал чем бы ему заняться, ведь в отличие от взрослых, ребёнок не может долго быть без движений, хоть бы и в горе, и он стал поправлять мамино бальное платье. Без цели, просто так, чтобы что-то делать. Он с таким усердием занимался, что не заметил, как из-под платья выпал конверт. Конверт этот, казалось, поразил током и Ольгу, и Николая, и Кристину, и пудель вдруг вынырнул из своего укрытия…
Да, это был тот самый конверт со спонсорскими деньгами. Всё в целости. Грабители, действовавшие вероятно по наводке, ведь секрета из всего Пасадольские не делали, не могли и предположить, что Ольга с Николаем не привыкли и не думали прятать купюры; что они так относятся к деньгам и не станут сокрывать их в невообразимом тайнике, а просто бросят под костюмы, как всего лишь средство для достижения заветной мечты.
На этом история заканчивается, но спешу сообщить, что на конкурсе они победили; были овации, признание, море цветов и счастье, которое не поддаётся описанию. Получили они и приз — десять тысяч долларов, часть из которых вернули спонсору, другая часть ушла на налоги, а третья… Впрочем, она столь мала и незначительна, что стоит ли и говорить?!.. Но всё же скажу — купили пуделю новый ошейник с поводком. Кожаные.