17 Мгновений Лета 2008-2008 - одним файлом

Артём Киракосов

О ДРУГОМ И ДРУГИХ

семнадцать мгновений лета





01 \\ 17             ЖЕНЯ
 О Евгении  Борисовиче Черняеве


Я почти ничего не знаю о Нём. Искусствовед, реставратор, организатор, руководитель, хороший специалист, порядочный человек, надёжный товарищ, компетентный и сдержанный собеседник, внимательный, интеллигентный слушатель, толковый педагог, контактный и собранный…
Десять лет `ведёт` `Толгу`, Свято-введенский толгский женский монастырь: делает полную реконструкцию фресок (``темпера``), – и Борисо-глебский мужской монастырь: делает полную реконструкцию росписей (``масло``). (Под Ярославлем.)
Прошлым летом я посылал к нему на летнюю реставрационную практику своих студентов.
Женя показал себя – с удивительной, добропорядочной, мягкой, самой благожелательной стороны. Завоевав почти сразу, сходу, уважение, любовь, ребят. Они остались и после практики – поработать, заработать. Он платил не много (по московским ценам), но – сама практика!! – дело бесценное!! Для людей начинающих, особенно! Первый курс…
(Не часто бывает, – найдёшь человека, – способного говорить с молодыми…)
Как-то сразу иногда бывает, что – располагаешься – к человеку, к общению с ним, – доверяешь, – к сотрудничеству.
Этим годом (в течении) – мы уже делали реставрацию стенописи в Храме Ильи Пророка «под бором» (Москва – «Замоскворечье» – ул. Пятницкая, д. 4, строение 8) (ХVI – ХХ в.в.).
Летом – опять – к нему: в `Толгу` и `Борисоглеб`.
Ребята уже ждут, надеются – на встречу – с Женей, на работу и общение с Ним.
Не так часто встретишь человека, способного говорить с молодёжью, с молодыми (сложными) художниками, ищущими себя – в жизни, в искусстве, в профессии, среди своих, среди взрослых, среди этого мира, порой выпутывающихся годами из своих “молодых” проблем.
«РАЗГОВОР» – вот отправная точка человеческого общения. Так (именно) сказала мне Евгения Владимировна Завадская (культуролог, искусствовед, педагог, друг) при последнем нашем кратком случайном соприкосновении через телефонные эфиры…
Именно разговор с Женей доставляет немыслимое удовольствие.
Именно разговор…
По разговору и узнаёшь…
По разговору и чуешь!! СВОИХ!! своих!!
Женя, я рад, дорогой, что Ты у нас есть теперь, что Ты есть у нас теперь – и, как руководитель крупной реставрационной организации, –  и, как руководитель нашей летней практики. Ты есть – у нас, Твоих коллег, Твоих друзей, но, – главное, – Ты есть у ребят… А – ребята, – «наши дети», – они главные у нас, Женя, теперь.
Что ж? Ты у нас теперь – и `официально` числишься…
Что ж – приятно…
И с Богом, как говорится!
– Артём, а я уже скучаю – по вам, по всем вам! – по ребятам! Приедут? – звонит Он мне на сотовый, находясь в отпуске, где-то далеко... далеко! – не знаю, где?..
– Приедут, не волнуйся… – отвечаю не без улыбки лукавой я (он не видит её). – Приедут! Не волнуйся! Вкусишь ~ `по полной` ~ ещё!!!
– Хорошо, Артём… Я буду ждать… А что?.. (Я их люблю. Они мне нравятся.) Вот | только | вернусь | только | вернусь | только  | …         
   
 
лето 2007 – 2008 лето (1-ое июня – 1-ое июня)



 02 \\ 17            ЛАЗАРЮ СЕМЬДЕСЯТ
 О Славном Юбилее Великого Скульптора Современности Лазаря Гадаева


Хорошо, когда приходят твои сельчане, с которыми ты рос и вырос в одном селе, на твой знатный юбилей, ставшие генералами, академиками, профессорами, депутатами, заслуженными и уважаемыми людьми твоей великой страны. (Но лучше, если ты будешь свободен от этого, Лазарь.) Хорошо, когда твой, пусть и не очень многочисленный, народ по праву! по праву! по заслугам и по праву, заслуженно! по праву заслуженно гордится тобою, Лазарь! (Но лучше – пусть! ты будешь свободен и от этого, Лазарь.) Хорошо, когда Республика награждает тебя своей высшей наградой, – заслуженной, не спорю, – долгожданной! ожидаемой! открывающей череду таких же – достойных! долгожданных! справедливых! –  не спорю, нет! нет! нет! ни в коем случае! Лазарь. (Но лучше, пусть! – если ты будешь свободен и от этого, Лазарь.) Прекрасно, когда лучшие мастера, твои коллеги, элита искусства (как ты сам и как они сами себя называют), говорят о тебе, как о гении, открывшем новые, неведомые пути в изобразительном искусстве, в пластике, в скульптуре, в слове,  оставшись одновременно и в своей традиции, в культуре своего народа, народности, в быту и представлениях о добре и зле, усвоенных тобою ещё с детства, с самого, с самого детства. (Но лучше, пусть! – если ты не будешь зависеть и от этого, высшего! авторитетнейшего их мнения, Лазарь.) Хорошо, когда единогласно, единогласно, единогласно на высоком таком застолье тебя принимают-назначают-называют «НАРОДНЫМ», “самым (даже!) народным” – «НАРОДНЫМ ХУДОЖНИКОМ», искренне желая приближения этого славного и сто лет назад ещё заслуженного (и ожидаемого?) тобою сполна звания (назначения?) и часа его присвоения, поднимая бокал за это, а, кто против (в шутку – конечно) – просят встать и выйти (вон)! (Но лучше, если ты будешь свободен и от этого «звания» и «назначения», Лазарь, и часа это, часа «пик» || «икс», Лазарь.) Достойно! Очень! Очень достойно! Подписывать в культурном центре своего некрупного народа в крупнейшем мегаполисе мира новый сборник своих литературных сочинений, подоспевший (как раз) к юбилею и давший ток, жизнь – целой традиции в пока ещё не богатой письменной литературе твоей народности. (Но пусть лучше – гордость отступит и здесь, Лазарь.) Приятно, ах как приятно! Слышать слова восторга, уважения, благоговения, признательности, любви – от всех! от всех! от всех, кто тебя знает, пришёл, приглашён… передаёт… Принимать это всё (поздравления, тосты, награды, хвалу), как заслуженное, вполне, заслуженное тяжелейшей борьбой и в тяжелейшей борьбе и с самим собою, Лазарь, в первую очередь, Лазарь. (Но лучше, Лазарь, если ты примешь этого всё, как погоду, Лазарь.) Достойно слышать, что ты слепил лучшего нашего поэта лучше других. (Но лучше, Лазарь, всё же этого не слышать, Лазарь.) Лазарь!.. Лазарь!.. Лазарь!..
Лучшая награда художнику, скульптору, музыканту, поэту – то, что он сделает сам из нот, бумаги, глины, слов. Призвание – выше! Всего! Всего, что перечислено. И выше результата – дорога, что ведёт тебя, Лазарь! Лазарь! Лазарь! – певца, рассказчика, поэта, писателя, рисовальщика, живописца, гениального скульптора. Талант – Высшая Награда, Которой Наградил Тебя Всевышний! БОГ! Бог! Лазарь.
У Тебя древнее, библейское имя. Оно дано Тебе неспроста.
Талант.
Талант! – Лучшая!! Высшая Награда!! Лазарь!! Лазарь!!
Он Дан Тебе.
Талант.
Талант.
Талант.
Талант.
Рукам Твоим – силы и мудрости!
Сердцу Твоему – долгого дыхания чемпиона!
Воле Твоей – не слушать болезни, такие многочисленные, обступившие плотно!
Созидателю – творить! творить! творить! вращая этот Глобус Современности С Господом!
Творец – СоРаботник Бога, Лазарь!!
Творец – СоПутник  Богу, Лазарь!!
Творец – СоРатник Бога, Лазарь!!
Творец – СоРодник Бога, Лазарь!!
ЛАЗАРЮ Гадаеву – семьдесят!..
Всего!..


20-ое и 21-ое июня 2008 



 03 \\ 17           ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ СЛУЖЕНИЯ
О Священнике Александре Борисове


Человек апостольского склада, более пятнадцати лет возглавляющий самый крупный, мощный, интересный, известнейший приход России. Один из самых талантливых молодых учёных-генетиков своего времени, которого ждала, безусловно, блестящая карьера и многочисленные научные открытия, оставивший в одночасье, в 33 года, дорогу, по которой шёл. Шестнадцать лет в дьяконах. Настоятель храма Иконы Божией Матери «Знамение» в бывшем селе Аксиньино, вблизи `Речного вокзала`, на краю Москвы, затем, потом – настоятель Храма святых бессребреников и чудотворцев Космы и Дамиана в Шубине, Столешников переулок, дом 2, Москва – самый её центр.
Сколько человек в нашем приходе? Пять тысяч? Десять? Пятнадцать?.. А можно ли сосчитать? А сколько прошло – через приход? За эти пятнадцать лет… Скольких крестили? Сколькие – `были рядом`, считают себя `своими`? Поддаётся ли исчислению ДОБРО? Вера?
Сила! – вот, что исходит от святых! Святых Силою Божьей!!
Образец мужества, выдержки, терпения и терпеливости, терпимости и веротерпимости, толерантности, веры, супружества, отцовства, дружбы, интеллигентности – отец настоятель, отец Александр Борисов. Наш. Бесконечная скромность, смирение, пылкость там, где она нужна. Неустрашимость. Безоглядность. Осторожность. Взвешенность. Тактичность и незакомплексованность чужими представлениями о себе, о добре и зле. Не связанность в действиях, в поступках – лишними цепями ошибочности. Ум, безусловное, талантливейшее чувство ситуации, атмосферы, обстановки,   открывающее в нём одарённого политика, дипломата, организатора жизни высшего порядка, уровня, звена – апостольского. Руководитель мощного корабля под названием приход, объединяющий несоединимое, казалось (бы). Приход, известный во всём мире. Приход, основу которого в самом его начале составили члены небольшой общины, перешедшей за своим настоятелем из храма на `Речном` и новодеревенские прихожане отца Александра Меня, убитого…
Друг, сподвижник, ученик, последователь отца Александра Меня, продолживший его путь. Но, как по-своему.
Его голубые глаза. Глубинные, как моря высота! и полёта синь бездонная! Его человеческое обаяние! Улыбка! Его бесконечная воля и уважение к нам, духовная, физическая и моральная выносливость покоряют, удивляют, научают, когда он часами – стоит перед нами на ногах, в рост! выслушивая то, что называется (у нас, между нами, на языке традиции) исповедью. Не отказывает… Даже, если очень занят, устал. Бесконечные хозяйственные и нехозяйственные дела… Первым приходит в Храм, последним уходит. Безупречно выглядит, одет. Пунктуальный. Блестяще организован. Внутренне и внешне. Подтянут и собран. Мобилизован и настроен. Кажется, вообще, не знает, что такое усталость, немощь, нежелание, апатия, разлад тела, духа, души. Господь даёт сил! Сила и власть! – от Господа!! Я часто наблюдаю за ним. Просто учусь. Издалека. Смотрю. Смотрю  издалека. Просто смотрю, как надо стоять и слушать. Людей. Как надо к ним относиться. Даже к самым `неудачным`, `непривлекательным`, `неопрятным`, `смешным`, как кажется внешне… Обманчиво зрение… Поймать его взгляд – рентген. Какая исповедь? После этого? Милосердие сошедшее… Прощение идущее… Ласка отцовства и  материнства…
(Глаз огонь его голубой!..)
Как надо любить и принимать людей.
Как надо стоять перед ними – с благоговением!
Как и перед Господом!
А как должно быть в Доме Божием? В Церкви Христовой?..
Так, как у нас!
В приходе.
В Доме Божием.
В Церкви.
Христовой.
– Просто, по-доброму, для людей, талантливо!
Я, когда смотрю на него, – писать икону! Живой образ! Сошёл! Когда такие люди есть – живо Евангелие! Жив Христос! Среди нас! А, ведь это нуждается в вечном подтверждении – святыми Его! Отец Александр – святой. Святой, организовавший вокруг себя такую мощную жизнь, такой мощной общины, таких разных, отнюдь не `одноплановых` людей – апостол. Апостол.
Человек чести и слова. Человек, глядя на которого хочется жить и работать, жить и работать, работать и жить, работать и жить. Человек, дающий почву, почву ногам. Ложащийся землёю под нас, под нами, – чтобы шлось твёрже. Нам. Жертва. Жертва `без крови`. Жертва Бескровная! Жертва Бога. Жертва Богу. Человек, подаривший нам приход, ставший Небом, Небом на Земле. Для нас. Человек, прикрывший нас от безобразия, болезни дней – своей волей, мудростью, организованностью, заботливостью, нежностью, лаской, любовью. Человек, научивший нас жить  – апостол! Человек – святой! Человек – от Господа! Человек Бога! Человек – настоятель, наш хранитель и наставник, учитель земной, нежный `Шура`, как его называют те, кто знает давно.
Спасибо! Приход – самое большое счастье земное! Приход, ставший домом, домом Неба на Земле. Приход-корабль, плывущий под флагом Христа! Христа. Настоятель – капитан. Апостол. Наш. Нам. «Апостолом интеллигенции» назвали и называли и называют отца Александра Меня. Когда Александр Мень был убит, утром ранним, спеша на службу – к Богу! к людям! в храм! –  `у руля`, у `штурвала`, встал `Шура`. `Александр Второй` – шутка такая… Кровь праведников – цемент веры! Мученики за веру – зёрна! Бросаемые Господом в землю! в нас, никчемных. Будет ли плод? Что-то из нас?
Они выполнили, что могли, наши батюшки, наши святые, наши апостолы, скроившие нам Небо из этой бездны пропастей современного. `Шура` – один из них, один из самых-самых!..
Ах! а, когда они стояли все вместе?.. !.. В ряд, после службы!.. Все наши батюшки, все наши святые! В облачениях. Подтянутые! Собранные! Вдохновлённые верой! Верой, что `двигает горы`!.. – бессильна кисть живописца!! иконописца!!
Всё, что делалось, делается им, отцом Александром – для людей. Жизнь, отданная…
Забывая себя… Для – нас!
Вот – апостольство!
Чин веры!
Тридцать пять лет служения верой!
Много гадостей мы слышим и об отце Александре Мене.
Много гадостей мы слышим и об отце Александре Борисове.
И о нашем приходе.
И о друг друге.
И о себе.
И что?
И о Христе…
Пусть Корабль Плывёт!
(Как снял и сказал однажды Феллини! Федерико! )
(«И Корабль Плывёт!»)
(Да. – Корабль Наш! Плывёт!)
Апостол, что капитан его, корабля. Плывёт!! И небо ближе! И слаще каждая потеря! Оборачивающаяся обретением! Оборачивается приОБРЕТЕНИЕМ!
Отец Александр! Вы – настоящее и стоящее прикрытие от бед этого звука пустоты, знака бессмыслицы. Вы – строитель, давший и фундамент и крышу. Вы – давший то, что зовётся осмысленностью – бытия. Таким и должен быть – человек, супруг, друг, отец, наставник, учитель, апостол.
Апостол – тот, за которым идут, пошли – люди! – десятки, сотни, тысячи…
Апостол – тот, кто, который продолжает и продолжает…
Апостол – дорогой Христа идущий, зовущий…
Апостол – сын Христов…
Тьма, ты страшна ли – теперь?    

      
 11-ое – 23-ое июня 2008 



 04 \\ 17           ГОД  БЕЗ ГЕОРГИЯ
 К первой годовщине со дня светлой кончины священника Георгия Чистякова


Те, кто понимают, говорили, что год – этот тот срок, после которого происходит окончательное `прощание`, `расставание`. Боль должна уйти. И – тяжесть. Те, кто говорили это, – понимали в этом, знали толк. В подобном.
Мы видели отца Георгия, рассказывающего о античности времён Христа в Открытом православном университете, основанном протоиереем Александром Менем. Это было осенью, после  зверского, злодейского убийства отца Александра. Кажется. Так. `Цепляющие` глаза, речь, язык, жест. Всё он почти впрыгивал в нас, в зал. Будто рвался – через свои же слова – к нам, к людям. И – паузы! паузы – в которых взгляд `ловца человеков`. Будто на `крючок` какой! Рука, – из-под, – схватывающая снизу! В кулак!! И – не пускающая уже. Взгляд уверенного режиссёра, озорство актёрское и блеск оратора `древних театров`. Легко и весело – даже! Будто встретились – как будто давно не виделись…
Он нас встретил/обнимал (уже/ещё) дьяконом – утешая Лену, супругу, пока её `гоняли` другие `батюшки`, как живущую `во грехе` (потому что `вышла` за `армянина`; и это, в общем-то, после 10-и летнего относительно благополучного супружества; они были ли в курсах?). “Что это за Белинский? – возмущённо говорили мне недоброжелатели об отце Георгии, пылающем речью! – проповедью! шокируясь видом и тембром (его). – Да ещё и с Герценом в придачу!” “Я только не понимаю, зачем так орать?” “Это же истерика, а не богослужение ”. “Католического плана…”  –  уж это, – наверное, – из тяжких самых обвинений! Я смеялся – в лицо и за глаза – тупицам, глупцам и ханжам, мнящим себя образцами православия в кавычках, образчикам вкуса, как ягнятам недорезанным – на шашлык настоящего творчества. Что взять с них, купающихся в собственном понимании прекрасного, как в несъедобном жире столетнего типа  использования.
Мы видели его пламень, начало служения. Лекции. Пламенеющую Готику!! – как стиль! Проповеди. Вскинутые руки молящегося в алтаре. Мы видели его разным. Любили. Любили так, что ему иногда тошно было. От нас. От нашей любви. И что? Это – что-то меняет в отношениях – любящих?
Видели! Видели разным! А разными разве не видят себя и друг друга любящие, знающие друг о друге всё? (Или – почти всё?) И разве это что-то меняет в их отношениях? друг ко другу? А можно ли, вообще, вмешиваться? вмешаться в любовь? в отношения… встать между… любящими? людьми?
Видели и кризис. И болезнь. И срывы. И немощь. И нежелание.
Видели Богом Вдохновлённого Человека, Который Может Всё!
Видели протянутые нам руки! Нам – больным самими собою, другими. Видели – поддержку! Дающего силы человека! Солидарность. Больного, не дающего, не разрешающего болеть нам. Видели плачущего с нами, видели смеющегося с нами, видели печалящегося с нами, ликующего с нами. Видели…
Расставания нет. Вот и итог. Нет, нет – потери. Есть обретение. ПРИобретение. Есть цветы, что, как и год назад, укрывают ковром цветочных сладостных ароматов могилу с крестом.
– Я здесь, с вами – до скончания дней, до века кончины, до времени конца, – Говорит нам Господь.
И мы верим.
– Я Оставляю вам Себя; Я ЗДЕСЬ! Сущий! – Тот, Который Был и Есть и Грядёт… Я с вами, Я с вами – здесь! и до конца, до Свершения всего, что Обещал! – слышим мы СЛОВА…
Именно эти слова любил приводить Жора, наш дорогой pere, бравший детей за руки и водивший их – совершенно счастливый! счастливый!! – после окрещения, перед началом Литургии в Церкви Покрова Пресвятой Богородицы в Детской республиканской клинической больнице, настоятелем которой был/стал.
Мы видели, как просил! Горячо просил он! отдать ему эти болезни – маленьких детишек, узников-пациентов, отдать ему! чтобы и эти слёзы! взять на себя! взять себе! этих несчастных матерей и редких, выдержавших эти муки (не сбежавших!) – рядом! со своими детьми и жёнами! – отцов.
И Господь дал ему это – такой человек мог быть поражён только в мозг! Рак. И – умереть от того! что – не выдержало сердце!.. От – любви! К людям! К нам! И..!   
Прощаясь с братом, братом во Христе Георгием, мы помним этот Хлеб Воды Живой. Что можно впитать и насытиться, чем... Жажда, что больше не мучает. Голод, что не пытает больше. Страх, что больше не подступает. Жизнь, что больше не прервётся. Цветы, что не вянут. Слова, что не угаснут. Воздух потери, потерянный навсегда…
А что не может одолеть мужчина в этом мире? – врага? болезни? разлуку? себя? смерть?
Жора! Всему своё время (есть!)! – Время радоваться встрече в жизни, время знакомства! Время работать, ``засучив рукава``, как ты говорил! ``вместе``! И – время скорбеть, стоять у креста! сопереживая боль! болью болея!.. Время скорбеть – снимая, погребая… Отирая раны! Кровь! Время – плакать, плакать, оплакивать, оплакивать. Нести цветы, рыдать! рыдать! безутешно! неутешно! горько! горько прощаясь! друг с другом.
И – время!..
Если цветов и людей больше…
Живых! Живых! Живых! Живых!
То, ты победил и смерть, как и Обещал нам Господь.    


22-ое – 26-ое июня 2008



 05 \\ 17            ОТЦУ ВЛАДИМИРУ (ЛАПШИНУ) ШЕСТЬДЕСЯТ
 Как итог многолетнего общения


Я уж думал, он так и не отпустит меня с исповеди. Перед венчанием. Всё уже было готово. Ждали меня. Но – вот! – неожиданно!! – накидывает епитрахиль… Не думаю, что прощает…
Те, кто ходил с самого начала `Косьмы` помнят эти благословенные времена НАЧАЛА! Где все трое наших любимых батюшек стояли перед нами, как на иконе писанные живописцем эпохи Возрождения!.. Это были не забываемые времена! Как – и школа и как вдохновенье! И по красоте…
Давно…
За Георгием мы `пошли` в Больницу… (РДКБ: Российскую детскую республиканскую клиническую).
Часто в Больнице его замещал Владимир, отец Владимир, Лапшин.
Отец Владимир встал руководить группой «ВСТРЕЧА», опекающей детей-сирот, детей с отставанием в развитии, в московском детском интернате №8. Координатор – Юля Баранова. (Позже – Оля Полякова.) Это – 1995-ый…
Начало всегда бывает трудное, но – и романтичное, романтическое… Потом – бывает что-то ещё, но те, кто начинает какое-то дело, всегда запоминают особый подъём его, сопряжённый с вдохновеньем начинания, когда лишь берёшься – и – всё впереди!!! всё впереди!! всё впереди!
С тех пор – мы благодарны отцу Владимиру, мудро и тактично доверявшему и доверяющему нам во всём, что касалось и касается нашего дела опеки детей и работы с интернатами. (Позже к 8-ому интернату присоединился 11-ый – закрытого, тюремного типа! куда ссылали – и ни за что – `провинившихся` детей из 8-ого, туда мы и пришли вслед за ними, за детьми, из 8-ого.) Работа эта давалась не легко. И Юля заболела – тяжело и надолго. Да и можно ли было не заболеть? Да и можно ли было вылечиться после всего того, на что насмотрелись и чего наслушались? Нет. Нет. Нет. Все эти годы отец горячо молился за Юлю, поддерживал как мог её и её семью, её больную тяжело маму. Как мог. Молился! Так горячо! Как мог…
Юля медленно, но верно! – выздоравливает.
И – вышла замуж. Даже. Неожиданно и быстро. После кончины мамы.
Такое бывает. Её нынешний муж Виктор знал и ждал её давно.
Я однажды увидел на фотографии у Юли дома роскошную девушку – шествующую царственно по подиуму в лёгком платье, светловолосую! светлоглазую! – где и платье! и глаза! и волосы! – роскошь красоты!! и вдохновенья!! и счастья!!
– Кто это? – спросил я (естественно!!)
– Это я, не узнаёшь, Тём? Я когда-то была моделью, показывала платья… Витя видел (и запомнил) меня такой! Мы давно знаем друг друга. Я не могла выйти замуж – мама болела. А сейчас…
– Сколько тебе тогда..?
– Ой, Тём! За двадцать два что-то?.. Давно это было, Тём! Ой – давно!..
(Всё-таки, у меня идеальное чутьё на…)
Была и вдохновенная поездка в Тэзе, в экуменический монастырь, во Францию, на автобусе – через всю Европу, к брату Роже, святому и великому гуманисту нашего времени, где собирается молодёжь всего мира (христианская и не христианская), чтобы молиться в мире и о мире, молиться о единстве – христиан и не христиан –  людей! людей! людей! – в примирении и о примирении, о понимании – между верующими всех христианских конфессий, между неверующими и верующими, между верующими в разное, по-разному, молиться в любви! и о любви! – для всех! и для мира! молиться о тех, кто только ещё ищет путь ко Христу… Тэзе – место-обиталище Духа Святого. Там молятся-поют всеми языками мира – в примирении сердца – с собою, друг с другом, с временем, с историей, с прошлым, настоящим, будущим, с Богом – Вечным и Сущим. Место – где люди, молодые люди, говорят друг с другом, с собою, на понятном им языке, и на языке молчания, молитвы, чтобы лучше понять себя, другого, этот мир, как он устроен, что важно в нём, что не важно, Его, читают Евангелие – вместе, вслух, про себя... Тэзе – плод усилий любви. Плод усилий молитв молчания, что сильнее, чем все слова. Самое замечательное место мира – где нет лжи! и ненависти! Любовь! Любовь! Дух и молитва: любовь, любовь, любовь, любовь.
Два года назад, летом, брат Роже, уже глубокий больной старик, `строивший` Тэзе шестьдесят лет, на службе прямо! – был зарезан насмерть! православной паломницей из Румынии. Мы с Леной тогда вернулись из поездки в Румынию… Наверное, так умирают святые, великие гуманисты мира сего? – плата за добро! принесённое в мир.
Тэзе – плод усилий молитв – в Духе и Истине! И Любви!
И это – открыл мне отец Владимир, взяв в поездку.
Там, в поездке, я видел другого Владимира, отца… 
Искренность, правдивость, честность, бескомпромиссность – вот то, что отличает его, отца Владимира. Не всегда воспринимаешь сразу – и слова и действия. Но они – отпечатываются. Встают позже, после…
Видишь и многое другое, на что надо научиться (наконец) закрывать глаза, то, что видеть не нужно, не обязательно. Надо учиться видеть то, что важно! и не видеть учиться то, что видеть не надо, не обязательно, не важно.
Не всё ложится на сердце… Отталкиваешься. Отталкиваешь. Чаще – нет, не принимаешь! возмущаешься! протестуешь! не соглашаешься! Иного – совсем. Но – всегда – впитываешь. Всякая искренность – достояние. И она – рано/поздно – срабатывает/доходит: пронзает!! пронзает!
Все `ранние` исповеди (общие) из Косьмы 90-х врезались сильно! Я записал их – фразами отдельными: это и стало школой! Христианства. Великое время! Я перечитываю эти куски – и сейчас! На меня его слова действуют также, как и тогда, пятнадцать лет назад, пронзают и встряхивают от сна совести (внутри). В сочетании таких святых, как наши Георгий и Александр, и Владимир – это было настоящим счатием в Церкви – находится на Службе… Не только талант, но и святость… Не только святость, но и талант… человеческое и божье! божье и человеческое! – всё сходится!! В нас и на нас.
Великая школа! Начало! За что – мы все – многие тысячи и тысячи – в долгу неоплатном – перед ними, отдающими нам себя! Жертва. Жертва Бескровная. Христос – всегда (Стоит) ``СРЕДИ НАС``. И это чувствуешь всегда! Всегда – Он за спиною… Рядом. За руку Держит падающих – духом! телом! Возглас священника: «ХРИСТОС СРЕДИ НАС!!» – и люди целуют друг друга, приветствуя, обнимая, чувствуя необыкновенную близость и родство – через Него, Присутствующего пока незримо СРЕДИ НАС.  Но скоро – через Причастие Тела и Крови Господних – Вина и Хлеба Символических Мистических – Будет с нами, в нас. Счастье! Счастье!! Счастье!!! Источник Воды Живой. Вода, Которой напьёшься вдоволь. Жажда, Что больше не томит! не томит!  Пища, Что утоляет голод навсегда. Это – всегда! – поворотный! значительный! момент богослужения, после чего всё! всё! всё! становится легко и по-другому. Христос – среди нас! – и всё! всё! всё! всё! всё – иначе.   
Помню и первую молитву в Храме Успения Пресвятой Богородицы, где, в котором,  сейчас отец Владимир – настоятель. Мы притащили первые подсвечники, сделанные из плохого алюминия (почти – кажется? – перевёрнутые водосточные трубы), заполнили песком, зажгли свечи… Подклеть. Подвал. Темно.
– Ну, поехали? Родные!.. Даже, как-то страшно!.. Начинать!.. – обернулся он к нам. Нас было (в тот вечер) не больше, чем пальцев на одной руке. Сейчас – это огромный, тысячный приход, община, одна из мощных, ярких, сплочённых, известных в Москве.
С семьёй приходил отец Владимир на выставку, мою выставку. Мои работы – на стенах у его детей. Его слова в статье, где есть и моё имя, посвящённой проблеме национальной, расовой, этнической, религиозной, конфессиональной, социальной и всякой другой ненависти, нетерпимости, розни.
Я сейчас не бываю у отца Владимира, но столько лет уже! столько лет! – слушатель его постоянный радиопередач на радиостанции «СОФИЯ». Отношения не бывают простыми, даже с самыми любящими, близкими. (А у Христа с Апостолами?) Я не бываю сейчас у отца Владимира…
Но, это не мешает мне – поздравить его тем способом, который лучше всех! – два слова, коротких! записанные душою!..
Жизнь, посвящённая другим, жизнь посвящена Богу, жизнь, посвящённая проповеди – Спасителя о Спасении, жизнь, посвящённая проповеди, проповеди Евангелия, жизнь – посвящение; посвящённый Богу – святой! святой!
Нашему дорогому батюшке – уже шестьдесят.
Радостно и больно.
Что время – безжалостно так бежит – скорее и скорее – куда-то…
Впрочем а – это не важно совсем! Почему? – ведь мы, всё равно! в гостях у Вечности?
Шестьдесят лет – от Вечности! к Вечности! с Вечностью!
Всякая Встреча! – Встреча Вечности. И в Вечности. И люди!.. Сказавшие слова друг другу. Какие-то хоть. Слова, ставшие вечными. Всякая встреча людей! – это вечность! вечность! ставшая зримо нашими отношениями.
– Что? ну что мы возьмём с собою, родные мои? к Богу, ну что мы Ему предъявим в конце-то концов? – ну ведь только – наши отношения, родные мои… наши отношения, – помню и разделяю я его слова о нас, о наших отношениях.
В начале девяностых, когда мы шли на раннюю Литургию, к 7-и, повсюду валялись замерзающие в снегу бомжи; “Мы ничем не лучших их, хуже! То, что мы стоим тут, перед Господом – чудо! Его великая милость к нам... ” – так начиналась общая исповедь.
Благодарность тем, кто вёл, назидал, оберегал, заступался – велика.
Благодарность – за путь, долгий путь ко Христу и во Христе, на котором стоим… ещё!
И – в пути! Ещё!
Вам шестьдесят – это праздник, праздник.
Отец Владимир…
И для тех, кто сейчас вдали, вдали от Вас, но – помнит… и желает!..
За Вас, отец Владимир, дорогой!!
Храни Господь.
И с днём (такого радостного) рождения: шестьдесят.
Когда – много сделано, – позади, – а сколько ещё и будет сделано – ВПЕРЕДИ!
Вперёд! ну? – Так и “поехали, родные мои, даже не верится?..” – запомнил я его… слышится…
Только шестьдесят ещё!
Отец Владимир!
С рожденьем!
С рождеством!
Храни Господь! –  Ещё! и ещё!! Ещё и ещё!! Ещё и ещё!! Ещё и ещё!!
И Вас и Вашу Семью! И всех! всех! всех нас! Аминь.         


16-ое июня – 3-ое июля 2008



06 \\ 17           У МАШИ
После чудесного вечера, проведённого в гостях у Маши, Маши Орловой, замечательной художницы


Красавица! Умница! да и как удачно (в очередной раз) `вышла`… Диву даёшься нашим умницам-красавицам! Да уже и на мужа `молодого` Мишу покрикивает!.. (Где только так быстро учат этому? переняла?..) А Миша – такую утку нам  приготовил! – жареную!.. с картошечкой! в яблоках! – уумм//прям .
Хорошая художница! Славная. Как к ней не зайдёшь, – а у неё всё опять НОВОЕ (так я не про мужа): то она ``холодной`` керамикой! увлеклась, то – пишет иконы! то – акварель по бумаге ручного литья, что делает и дарит ей её подруга. Вдруг – витражи! гобелены! батик! живопись, нанижет бусы, соберёт натюрморт – просто так! – да и оставит. Легко ``выходит в объём``, как говорят художники, понимающие толк в этом: распишет тарелку, чайник, чашку, шторы, вазу, стены, платье и шарфик…
У неё две дочери – обе красавицы! (Имеют уже кавалеров.)
Маша – нежная, ранимая, хрупкая. Это – внутри. А так – бороться за жизнь – приходится каждому! И ей. Работы продаются. Этим и живёт. И – ещё – учит детей. Всему, чему умеет, а умеет она немало.
Маша! У тебя всё хорошо. У тебя хорошая, правильная душа. Она трудится. И поёт. А душа обязана трудиться и петь! Так велел её поэт. (Не самый плохой, Маша.) За тебя, Маша (я поднимаю виртуальный этот бокал, так как, опять – весь вечер провёл с камерой, снимая чтение стихов и прозы и чудесные Машины интерьеры), сегодня чудный вечер, и ты встречаешь его – результатом: дети, муж, красивый дом, друзья, работа, приносящая удовольствие, удовлетворение и новые работы! новые работы (а ведь это Главное! Главное! Главное! – для нас с тобою, Маша! Машуль… Ведь мы и пришли, Маш, Машенька, по правде-то сказать! – взглянуть!! – на новое…)! – в новой! новой для всех для нас, – и для тебя, – технике: бисер.
За тебя, Машуля! За тебя!..
Твой бисер – это что-то новое – и для нас, видавших виды (эти и всякие).
Бисер – что жизнь! Сыплется!.. Вокруг!.. А нам – держаться! И лишь ярче!! ярче!! ярче!! ярче!! делать её, эту жизнь, на наших холстах! Машуля!
За тебя, Машуля, за любовь! За твой талант! – петь и жить – когда: не пишется да не поётся.
Из этого бисера ты сложила `картину`! Картину жизни… Чего стесняться? Чего получается, того и получается. Это правда. Как и то, что ты дышишь легко при всей этой гари и накипи вокруг. А знаешь, я ведь ценю это! – воздух! воздух! и ДУХ. Дух.
Да пропади оно всё пропадом, всё остальное! Всё остальное!.. Там… На это на всё – будет цена! Малая? Немалая? – разница (в нашем с тобою случае – не велика, Машуль, Машуля...) небольшая. «Большой» ты художник? «Небольшой» художник? – тебе было и есть – наплевать на всё!
А главное! – и что мне очень (и особо!) нравится в тебе – без претензий! – к людям и к жизни! ты! Ах… Машуленька.
Ты – вяжешь бисер этой правды о красоте и воле! жить не таясь, жить, наслаждаясь!
С днём рожденья, дорогая!
Машенька! – за тебя!      
       

28-ое – 29-ое июня 2008



 07 \\ 17           НОЧЬ В КЕЛЬЕ ЖЕНСКОГО МОНАСТЫРЯ С МОЛОДЫМ ЧЕЛОВЕКОМ
После того, как мою студентку ``застукали`` c молодым человеком, проводящей ночи в келья женского монастыря, в котором она проходила летнюю практику по реставрации фресок   


– Теперь нас гонят всех отсюда; отношение к нам изменилось; нас выживают, оскорбляют; нам надо уехать, чем быстрее, тем лучше, Артём Вильевич, нам больше нельзя здесь оставаться. Из-за одного человека… – говорит мне дозвонившаяся Саша, лучшая моя студентка, из Йошкар-Олы, русская, голубоглазая блондинка, с струящимися распущенными русыми волосами. Её долго по этой причине (национальность) не принимали в ВУЗ там (откуда она) и где-то ещё (куда она ездила поступать, Татария, кажется).
– Конечно, Саша, если невозможно больше, дольше, собирайте вещи и уезжайте, приезжайте. Я жду
– А как же..?
– Мы всё уладим. Я всё беру на себя, не волнуйся!
– Спасибо!
Отголоском доносятся «формулировки», звучавшие в различных разговорах при (телефонном) обсуждении «темы»: “спуталась”, “видели”, “в их глазах мы все теперь такие”, “зачем вы такие вообще тут нужны?”.
Аня уехала сразу, почти сразу. Она из Калуги. Семья очень бедная. Денег у неё нет даже на еду. `Крышу сносит сразу` при попадании на ``Большую Землю``, в Москву. Отучилась нормально она только лишь первый семестр, потом началось: похорошела как-то сразу, преобразилась, мальчики… съехала на тройки – сразу. Была отличница. Красный диплом, с отличием, похвала «Совета», с «Рекомендацией...» Я помогал ей. И поступить.
– Девчонки, – говорю я поступившим, – ваша задача, не только учиться (на хорошо и отлично имеется в виду – А.К.), как и у мальчиков, но и обустроится в этой жизни за те шесть лет, что вы будете в Москве. Они понимают всё отлично. Никто из них не вернётся – в родную республику, город, село – все! все! все! останутся здесь. Провинция опять будет жить без реставраторов.
Красивые молодые женщины – чего тут скажешь?
– Рожать-то им надо? – смотрит на меня с укором мой более опытный коллега Юрий Алексеевич.
– Надо! – вздыхаю я (тяжело).
Келий для житья, жилья, молитв – не хватает, а вот для «этих» благих целей – всегда находятся!
«Красивые молодые женщины! Чего тут сделаешь! – думаю я в себе, оглядываясь вслед прекрасным своим ученицам (походке!.. их!..). – Им жить и рожать, и выходить замуж. И это обязательно: входит в программу обучения – жирным шрифтом, – отмечаю я в себе сам! Красивые молодые женщины! Чего тут поделаешь?»
Понастроили келий тут!!!
Вот хоть Аньке пригодилось…
Мир вам – не монастырь, господа «святые».      


8-ое – 9-ое июля 2008



 08 \\ 17          КАТЕ ДЛЯ КАТИ
Для лучшего понимания ею причин и следствий происходящего на её исторической родине


Катя, я `написал` Альбом Тебе. Тебе. И больше никому. Никто не поймёт. Тебе и больше никому, Катя. `Живой`, что говорят – альбом. Цветных фотографий. То, что я вижу каждый день – некий дневник событий, впечатлений, повторяющихся из дня в день, из часа в час – путём, что прохожу я ежедневно: `от двери до двери`, как говорят.
То, что вижу, в чём живу, как живу, что вдыхаю, что `читаю`, за чем следует взгляд, поворот, мысль – шаблонная при езде по известному уже годами маршруту-радиусу.
Нет некрасивых и красивых вещей. Нет художников и нехудожников. Всё есть лишь отпечаток времени: текущего, ушедшего…
Надо набрать  в глотку воздуха и! –
Осмелиться снять то, что не заснял лишь миг назад. Надо понять, что, как бы ни был плох или хорош дизайнер – художник тот, кто видит. Художник тот, кто видит.
ХУДОЖНИК – ТОТ, КТО ВИДИТ.
И – нет других правил на Земле. Если ты хочешь им быть…
Чтобы дышать свободно, нужно лишь дышать свободно. Чтобы дышать свободно, нужно лишь дышать свободно. Чтобы дышать свободно, нужно лишь дышать свободно. Чтобы дышать свободно, нужно лишь дышать свободно. Этому не учат. Как я понял. Учат ходить по рельсам – со всеми сидя в туннеле. Дышать свободно! – ещё с пелёнок, до рождения! ещё в утробе! при зачатии! до!
Катя, пойми: всё, что окружает тебя! – ПРЕКРАСНО! Всё! Всё! И достойно твоего объектива. Куда бы он ни направил `взгляд` свой – будет хорошо! хорошо! Ты – человек поиска. Я – человек находок. Они – под нами, над нами, в нас, вне нас – везде! везде!
Личность – главный компонент творчества. Чего ни коснись… Будет то, что у тебя внутри, изнутри. Поэтому, Кать, можно щёлкать как `хотишь`, можно обрабатывать, можно – нет.
Смерти нет, как нет и жизни, Кать. Всё не имеет никакого значения, как всё и имеет большое, решающее значение. Всё было уже. Всё есть. Всё будет. Всё сложилось, всё предрешено, ничего не решено, гадаем…
Вот ты идешь…
Мимо…
И…
Так рождается снимок. Из – нескольких взмахов! Из взгляда – лишь. Твоего… Умей видеть! – сердцем. В кадре – твоё сердце. Не боле и не мене. Какое оно, твоё сердце? Чем бьётся? О чём оно? И с кем? Ты думаешь, мы будем говорить о фото? Фото – лишь язык, говорят о смысле. Смысл всех снимков – ты сама, сама по себе, какая ты есть – вот и ответ. Тебе…
Я написал тебе `живой альбом`. Он будет меняться, исчезать, дополняться – как всё! всё! всё.
Игра в одно касание (как в футболе). Нужно научиться – так: как в футболе: в одно касание. Это дыхание времени. Это время само касается тебя, Катя, Кать. Поняла?
Ты красивая и ищущая. Тебе дано. Такие синие глаза, только у наших девушек, Катя. Такие глаза только у русского неба, Катя. Такие ищущие, плачущие. Душа! Её не спрячешь! Не подделаешь. Не утолишь! – жажды! глаз – в глазах.
И я надеюсь!.. Надеюсь – на то, что и они (когда-нибудь! когда-нибудь!) потопнут в ответной ``синеве`` (пусть даже и не синего вовсе цвета).
Кать, не думай, что можно обмануть себя. Что ты снимешь, как – это не имеет никакого значения. Никакого! Чего добился, кем стал – не важно вовсе! Какой ты – вот всё! То, что возьмёшь ко Господу ТУДА!! Ты, лишь ты – всегда с тобой. Ты, лишь ты. Ты и есть – лучшее фото, пока живая… Все фото – ни о чём. Щёлкни хоть `мобилой`. Это также чудно! Думаешь, есть разница? Осваиваешь `фотошоп`? Член `клуба`? Пробуй… Это бессмысленно: приукрашивать, приукрашать, обрабатывать, дорабатывать – лицемерие. Весь твой `фотошоп`. Таких глаз просто нет. Вот тебе и весь `фотошоп`. Боль – как синь. Из глаз – любовь... И боль. О потерянном 
Можно научиться всему. В том числе – и фотоделу. Любовь и душа – то, что остаётся от тебя, будь ты фотограф или монтёр, программист или сказочник, Катя.
В том, что я подготовил тебе – для тебя, Катя – «A Day In A Life» – помнишь, BEATLES. День жизнь. Моей. Или кого-то ещё…
Всё, что вижу, чем живу, что прохожу! – дневник. Некий. Специально – без качеств. Качество – это для рекламщиков, Катя, для меня – просто нажать кнопку «спуск»-а.
«Красивое» или «некрасивое» – всё лишь в тебе. Красивое и некрасивое – в тебе лишь… Отражением. Ты: то, что во вне и то, что извне. Ты – красота и некрасота. Ты – ключ, которым отпирается всё! все смыслы. Есть которые, и – нету которых. Ключ! Ты. Ты… 
Какая разница – на что нацелен твой объектив? – он нацелен на тебя – внутрь – . Это – сердце, Катя! Сердце!!! – а другой `ДУШИ` нет у фото. Ты… Только!
Твои глаза смотрят, луча (излучая, светя, даря) синий свой свет и цвет!
«Живой Альбом», он для тебя, Кать! Тебе.


9-ое – 12-ое июля 2008



 09 \\ 17          АБИТУРИЕНТЫ
Наблюдая дней картину текущих: «Почему у нас такая страна?.. – Могучая!! – Вонючая!!»


Они не знают: всё решено! за них, вместо... Они смеются, знакомятся, для них открывается новое что-то… Новый мир распахивает перед ними врата возможностей! Так кажется – им. Не нам. Девушки… Парни… «Дело молодое», как говорится… `Крутится` любовь. На время сдачи. На время сдачи экзаменов. На время… Переживания сближают. Обжигают! Волнуют. Переживания – эрос! Эрос – секс! Продолжением. Времён тех экзаменов, экзаменов на «право жить» и называться «человеком». Но на этом всё и заканчивается… На сексе! Всё решено! Всё решено. Всё! Уж. ``Мы не пара друг другу…``
Всё решено. Составлены списки. Самые способные срезаются сразу. Их вырезают как раковую опухоль. Самых молодых, способных. Чтобы не составили конкуренции в дальнейшем тем, кто хуже: слабее, глупее, ленивее, злее… тем – кто «свои». «СВОИ». Это как в конкурсах красоты: красавиц первых `режут` в начале. Первыми. Первых. Чтоб не мешали `тащить` свою, дурнушку. Наверх! Вверх! Наверх! К Боссу!
И далее… её – ``по списку``! всю и `пропустят`. Уж всю, как миленькую. C ног до головы. От пят до гривы. И обратно: также и в том же составе и направлении. Всю! И все! – кто тащил! тащил!! тащил… Это – цена. «Вопроса». (Есть такая передача дневная на ТV.) Потому что – своя – теперь ``в доску`; будет служить… ; «$» (или «€» – всё равно – рубль ли) – его величество – как символ `жизни`, жизненного успеха, `человека` – `состоявшегося`, `состоятельного`.
Молодость. Они не знают, что такое «списки». Они не знают, что часы движут стрелки свои для многих из них назад! – К «выход»-у! Они смеются. Радуются. И не знают: списки готовы, экзамены сданы – (заранее!!). Хотя, ещё и не начинались. Оценки уже высчитаны, стоят. Ведомости все составлены. Хоть и в черновиках, но отклонений не будет (почти ж?). Экзамены сработаны. Не ими. Всё решено. Списки составлены. Не висят лишь. Без печати. Лишь. Лишь. И самые талантливые уедут обратно! Обратно. По своим «`весям` и `сесям`». Прозябать. И готовиться – на следующий год: авось!..
Да не будет ничего: за год их ждёт лишь деградация. Дальше – больше. (Пьянство? Разврат? Наркотики? Тяжёлая борьба за то, чтобы сложить чего-то в рот себе, семье, детям… Изматывающая, старящая вмиг жизнь, которую и жизнью-то назвать нельзя! Что ещё?) Вот мы и остаёмся с теми, кого тащат `за уши` «родные и близкие» на “бюджет”. (Не хотят платить, а ведь – могут… И не за одного ещё и… А – вот не хотят! «Владельцы заводов, газет, пароходов». И время терять нечего! – не хотят – «на бюджет его, родного!» со школьной скамьи – и прямо и на первый, на “бюджет” его.) Что ж?
А и дальше их, «своих», – `по списку` – «наверх». К «ВЛАСТЯМ» ближе. Бездыри! Сволочи! («Отцы» – не «дети». Дети – не подозревают ничего как раз… Почти нормальные. Только что «дети» таких родителей. Со временем станут такими же. «Отвечают ли дети за родителей?» – старинный вопрос… Сталинский. Ленинский.)
А потом они становятся руководителями (как и их +``БОЛЬШИЕ``+ мамы и папы): топменеджерами, министрами, главами агенств, генеральными, директорами, президентами, боссами, командующими и маршалами, мэрами и губернаторами, спикерами, лидерами партий, у руля государств… как и их мамы и папы – могучие и вонючие!
Почему у нас такая страна?
Потому.
Списки готовы; экзамены уже сданы, хотя и не начинались ещё. Кто-то берёт учебник, штудирует. Он не знает – всё решено, давно, за него, вместо него. Оценки стоят. Уже. Хочешь – не хочешь: кто-то зачислен, кто-то отчислен.
Почему у нас такая страна?
По тому.
Могучая! И вонючая!


11-ое – 14-ое июля 2008



 10 \\ 17          ОТВЕРГНУТЫМ
После многих слёз, пролитых другими, и многих слов, произнесённых, сказанных мною в их утешение им в последние дни июля


если ты отвергнут
это не значит
что ты хуже
это значит лишь
что надо вытереть слёзы
и бороться дальше
дальше
за своё понимание жизни
и искусства
за свою любовь
если ты отвергнут
это лишь значит
что ты избран
для другого
и для других
мои слова
мои руки
в утешения вам
отвергнутые
отверженные
если ты
за чертой
той
за которой начинается жизнь
как тебе кажется
лишь возьми себя в руки
вытри слёзы
я рядом
я никогда не бросал тебя
я всегда был рядом
всегда
мои слова
лягут в сердце твоё
бальзамом любви
а руки помогут
карабкаться
из ямы
педагог тот
кто идёт рядом
с тобою
всю жизнь
вставая и падая
тобою
слёзы
радости
и
горя
деля
я рядом
знай
и слёзы твои
мои
учись утирать боль платком мужества
вставай и иди
вставай и иди
опять
и
опять
лучшие
были отверженными
лучшие
закопаны в безымянных могилах
на лучших
нет ни лычки единой
на лучших ты не найдёшь орденов
рядовые любви
как сказал поэт
один
не худший
не худший совсем
прошедший всё
и
закончивший войну
великую отечественную
без орденов
в берлине
рядовым
отверженность высшее призвание
помни
помни
пусть никогда не молчит душа
вставай и иди
вставай и иди
вставай и иди
вставай и иди
с каждым разом ты всё больше будешь понимать
жизнь не для лежачих
вставай и иди
вставай и иди
вставай и иди
вставай и иди
учись подыматься
и идти
в ответ
и не бей в ответ
зависть и ненависть
пусть
не владеют тобою никогда
никогда
никогда никогда никогда
эти белые чувства и месть благородная
пусть не обагрят сердце твоё
любовью лишь
пере
полненное
пусть краски твои не знают растворяющих эссенций
пусть густо и сочно укрывают основу
пусть инструменты
кисти шпатели мастихины
лишь продолженьем служат
взмаха души
радость радость радость
пусть то
что поёт твоё неистребимое сердце-слово
сердце и слово
а я помогу
сердцем
и
словом
горе
это когда ты
среди мерзавцев отпетых
в славе лживой их
за одним широким богатым накрытым столом
отмечая награжденья очередными лычками-значками
пируешь-жируешь
за счёт
на счёт
всех отверженных
на крови
угнанных в рабство жизни
о
не сжимай кулаки
в ответ
это не ответ
достойный
для тебя всегда найдётся
и хлеб и вино
и ласка тех
кто любит не по предварительной договорённости и за лычки-ордена
деньги
эти управители вселенной
ничто
в системе ценностей настоящих
сердце
запускай вновь мотор его
вновь
вставай и иди
вставай и иди
вставай и иди
вставай и иди
ты воин
добра и света
как всякий талант
отвергнутый
отверженный
а я
лишь рядом
с тобою
твой
педагог
 

20-ое – 24-ое июля 2008



 11 \\ 17          ОЛЬГА АНАТОЛЬЕВНА
После двадцати лет хождения к одному и тому же мастеру-стоматологу


Павлунина. Попасть к ней почти невозможно… Надо записываться задолго.
Я открыл её сам. Двадцать (где-то) лет (тому) назад. Открыл – `по рукам`. Я – реставратор. Я работаю такими же инструментами. Почти над тем же. Приглядываюсь и к стоматологическим материалам. Я – чувствую – мастера – по рукам. Я вижу… Да по всему… Передо мной – талант.
Рядовая врач-стоматолог. Совсем молоденькая. Но к ней уже очередь `из своих`. И по записи и без записи. Моложе меня. Тогда только начинались всяческие `платные` `движения` для таких малооплачиваемых специальностей как врач обычной поликлиники района.
По разговору (они ведь болтают, не стесняясь пациентов) понимаю, передо мной честный, восторженный, любознательный, пламенный, добрый, весёлый, открытый и щедрый человек. Ослепительно рыжая. Глаза – зелень. И нежность – в самом главном.
Почему я ходил?..
 

4-ое августа 2008



 12 \\ 17           ЦЕНЗУРА
После многократных угроз и оскорблений, произнесённых в мой адрес за снятое и написанное


Готовься! Каждый миг может стать для тебя последним! нет, не совсем… (улыбка!), а в `покое` в смысле «добрых отношений». Да-да… Так они и срываются – телефонным звонком – откуда-то… Если снимаешь – фото\видео, если пишешь что-то – о ком-то, говоришь, отзываешься, передаёшь чьи-то слова, совершенно безобидно, как кажется тебе, разглашая, как кажется им, самое сокровенное, проходясь по `болезненому`, смешному, если вообще – что-то испытываешь, то знай – ты под ударом постоянным! В какой миг вспыхнет ``ГЛАС``? И ты будешь объявлен: «паскудой»! «подонком»! «подлецом»! «лжецом»! «предателем»! «трусом»!.. да бог весть ещё кем!.. Бог весть!.. Бог Есть!
Бог Есть! Есть! И Он всё Видит и Слышит! – не бойся: говори… смейся… снимай… пиши… отзывайся… передавай…
Цензура? – боязнь просто. Если ты свободен – но она сидит в других крепко. Других – тех, кто считает, что имеет право на то, какой ты. Цензура? – внутри (нас) оказалась более цепкой, чем в государстве. Цензура? – держать за руки другого, друга. Не давать ему ничего! ничего! – из того, что не твоё, а его – по праву, по закону. Не давать ни жить ни дышать. – Вот таковы – мы.
Всю энергию злобы за несовершенное, всю страсть «правды» (в кавычках) излить на того, кто думает не так, как ты. Цензура – а вяжи-ка его!! Пусть!! – будет «как мы».
Тот, кто идёт свободно, не нуждается в подпевках. Тот, кто дышит ровно, не боится ночных ударов. Тот, кто знает, что прав не скажет лишнего. Тот, кто выше, не покажет этого. Сильный – привык уступать. Для слабого – окрик – привычнее. Для мерзости слаще сладкое, упаковка. Ты…
Руки держат крепко! А удержать ли им? И кто такие те, кто тебя знает? Родня у нас всегда считалась по «крови»? И не лучше ли – выполнить то, на что зовёт тебя сердце. Какие оправдания есть у слабости пред подлецами. Зачем щадить то, что не щадит тебя? И какие силы способны удавить в тебе то, что изнутри! Уступить?
Внутренняя непримиримость!
      

август 2008



 13 \\ 17           ПЕРЕД ОТПРАВКОЙ
После подготовки скульптур Лазаря Тазеевича Гадаева для отправки на персональную выставку к семидесятилетию со дня рождения в Государственную Третьяковскую галерею


Всякое соприкосновение с талантом – действенно. Даже лёгкое протирание скульптур от `поверхностных загрязнений`, как говорят реставраторы. Даже простое перебирание скульптур, в поисках нужной, той, которая идёт на выставку. Даже – пробежаться взглядом. Даже – перечитывание названий в каталоге. Даже произнесение имени древнего, библейского, – Лазарь!
Лазаря нет с нами. Он в больнице. Болеет тяжело. Как бы ни было, искусство его, и искусство вообще! – одолевают в этой жизни ВСЁ! болезни! смерть! Искусство – действенный механизм жить!! Как бы ни было – выставка, а тем более такая, событие! Событие радостное! Высший почёт, который оказан Лазарю, заслужен им многократно. Десятки, сотни, тысячи вещей… В бронзе, камне-известняке, мраморе, дереве, керамике… холсты, графика… стихи, сказки, миниатюры, рассказы… Лазарь назван лучшим писателем Осетии, высоко оценившей своего сына.
Но мне видится Лазарь человеком, далеко перешагнувшим и время и место жизни, всякие `привязки`. Талант его огромен; он неутомим во всём… могучий, человеческий… От первых опытов человека в искусстве – и до последних – всё в рамках его интересов. Он разнообразен и разнообразен. Выставка, включающая в себя лишь 48 работ, может ли это отразить?
Нет.
От радости, что такой талант живёт и работает, – наливаешься силой и желанием жить и творить самому. Подвиг к творчеству – не это ли призвание педагога? Лазаря считаю своим первым и последним и единственным учителем в изобразительном искусстве. Мне посчастливилось знать его с детства и учиться у него с самой ранней юности. Лазарь не церемонился, но был искренен, `долбал-громил`, не щадил. Но и хвалил. Спустя годы – всё отчётливее понимаю – Лазарь – это разговор о Родене! Микеланджело! Титан! Титанический объём работы проделан! Необозримо просто совершённое им. Скульптура – самое трудоёмкое занятие, самое дорогостоящее, самое затратное по силам. Лазарь – «как гладиатор», – так сказал о нём сын, Костя, – сражается с куском…
Выставка – всегда ПОБЕДА! всегда – ДЛЯ ЛЮДЕЙ! всегда – РАДОСТЬ!
Лазарь, ты подарил миру столько шедевров! Что, какие болезни могут заглушить радость от их жизни на земле? Ты победил всё! болезни! смерть! Выставка, что открывается 5-го сентября в твою честь! – лишь начало!.. не венец!.. карьеры, как принято думать о «ГТГ», самых респектабельных залах на 2-ом этаже, там, где обычно показываются лишь самые престижные экспозиции музейного типа. Это успех! Безусловно! И – признание: безусловно! Но, как всё это мало и ничтожно! И как велико то, чему ты научил нас – творчеству! Жить искусством! самозабвенно… Отдавая всего себя! Всего! И другой нету правды у творчества: отдавать!.. отдаваться!.. Жить им. И оно будет жить тобой.
Завтра работы будут уже в ГТГ.
Будто восхождение к Небу, чему-то Высшему!
Предназначение Человека – стать Богом.
На этом пути ты продвинулся дальше других, рубя мрамор, известняк-камень, дерево, давая форме глины жизнь! одолевая сопротивление материала – гипс, пластилин и бронзу! Жизнь!.. Даже, если она и уходит! – остаются работы. Работы – жизнь. Художник оставляет людям свой труд, плоды своего труда, который делает его бессмертным, равным Богу – Творцу. Творчество – от слова «творец». Творец – БОГ!
Лазарь, жизнь не кажется уж такой странной и страшной…
Мир твоих скульптур входит в нашу жизнь, наполняет его.
Радость не может отнять горе. Какое бы оно ни было. Оно бессильно. Талант! Талант и доброе сердце, и добрые руки.
Лазарь, ты оправдал своё древнее имя: ЛАЗАРЬ!
Через череду безразличия, пошлости, серятины пронеся искру!
И зажигаются сегодня свечи!..
Безмолвная молитва…

 
20-ое июня – 31-ое августа 2008



 14 \\ 17           НИНА КИБРИК
После двадцати пяти лет дружбы 


На научной студенческой конференции в Институте Сурикова от Завадской были мы двое: я и она, Артём Киракосов и Нина Кибрик. Так и идём… по жизни.
А когда гнали нашего педагога – Евгению Владимировну – мы были вместе. И ещё – Зойка. И – многие!.. многие!.. Но её всё равно гнали! И выгнали! И с тех пор она больше не упоминается в списках работавших в нашем Институте! Евгения Владимировна Завадская… Видный востоковед, искусствовед, культуролог, философ, – наш друг и педагог. Человек, знакомством и общением с которым гордились… Но – это ОСОБО!!! И ещё не вечер! Память Евгении Владимировны вернётся в наш Институт! Это дело времени… Я верю! Уверен. Будет час! – и имя её будет восставлено. Дело времени – и нашей работы. Это – будет! Дойдут руки.
О другом…
Зойка и Нина – тогда – решили уходить из Института (в знак протеста) вместе со мной. Это – меня остановило. И – протесы родных и педагогов. И мы – стали друзьями…
Почти двадцать пять лет прошло. И многое – мы пережили вместе – идентично: протесты, митинги, публикации, выставки, резню армян в Азербайджане, землетрясение, войну в Карабахе, все события, закончившиеся всяческими отделениями друг от друга, общие выставки, литературу, искусство, творчество, друзей… – целая жизнь! – и вот наконец – «АРТ`ЭРИА» – легендарный ныне клуб, быть причастным к которому – уже честь! `АртАссоциация` «АРТ`ЭРИА» – широкий круг людей, занятых искусством, живущих им, дышащих заботами и жизнями друг друга. Любящих друг друга. Это: выставки, концерты, вечера памяти, рисовальные, живописные, актёрские классы, спектакли, фильмы, литературные чтения, мастер-классы мозаики, керамики, танго, спонтанное, ничем не ограниченное творчество! Думаете, в Москве (или где-то ещё) такие места есть? Нет. Весь официоз – о другом. Свобода – главное! Творчество – во главу угла! Искусство – как стиль и смысл!
Много досталось Нине от нас, её друзей, – за затянутые мероприятия, безразмерные фестивали, среди которых особо возвышается её главное детище – путивльский – «ЗОЛОТАЯ КУВШИНКА», так вы думаете организация стала лучше? сократилось время? Нина вняла критике?
Да не об этом… А о том, что ей удалось создать «круг», в котором можно жить и творить и общаться всем тем, кто не `вписан`, кто живёт `иноком`.
Нина, ты прости нас!
Не отказываясь от сказанного за все годы, от критики и нелестного! – Нина! – то, что удалось тебе за эти годы труда и самопожертвования, упорства! – ради нас всех и искусства, которым живём, – велико!!
Иногда я понимаю, что твоя организационная деятельность заслоняет то, что ты – художник. Все наши творческие союзы – прекрасны! Ты – перехлёстываешь всё время! Ты – не удерживаешься от взрыва эмоций, заходя часто за пределы допустимого вкусом, нормой!.. Но!.. Но! – когда я думаю, что же мне ближе? кто же мне ближе? что же хотел бы выставлять сам? что же люблю? что заводит? что считаю открытием? что – пронзает открытостью и незащищённостью мастерством, умением? что не сокрыто под скорлупой душевной недосказанности? что откупоривает первобытное восхищение первоисточником, вдохновение – восторг перед видимым и изображаемым? – встаёшь ты, твои работы… Некоторые из которых мне кажутся уникальными!!!
Мы – виноваты! – … При всём том! – что ты для нас для всех делаешь! – остаёшься в тени, как художник! Несправедливо!
Обещаю – !
Сделать, и сделаю…
К двадцатипятилетию нашей дружбы!
Ты достойна столь многого! А мы все ещё и не…            
 
 
1984 – 2008



 15 \\ 17           ЛЮБАВИН АНАТОЛИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ
После того, как я узнал его лучше!


Солнечный человек! Весёлый! Лёгкий! Таких любят! Таких ставят начальниками. Толя – гасит негатив. Гасит то, что могло бы ссорить людей, выводить их из себя. Толя – человек-клей: всё склеивает, вяжет. То, что мешает спокойно жить, работать – всем. Таким и должен быть проректор по учебной работе. Института имени  Сурикова. Мне хочется назвать Толю своим другом. Так и есть. Хотя общаемся мы лишь по делу. Теперь. А раньше – такой возможности и не было. Помню Толю ещё с Училища, в котором учились, в «Пятачке» – Художественном училище 1905-го года.
Такие люди и двигают вперёд. Дело. Легко – уйти в сторону, залечь на дно. Особенно, для художника. И – заниматься `своими делами`, творчеством, так сказать. (Можно и это слово взять в кавычки, так сказать.) Очень легко – «поставить крест» на том, что не твоё. На том – что ОБЩЕЕ. И ждать.
Нелегко – тянуть, нести, везти. И – все эти слова – взять в кавычки – тоже. Потому что, это не лошадь, а человек должен выполнить. А: Толя справляется. Справляется хорошо. Закрывая собою «учебный процесс».
“Толя, как справляешься ты с нагрузкой, как удаётся тебе совмещать? Ты успеваешь работать?” – спрашиваю я Толю. Толя чуть-чуть темнеет, опускает глаза, поднимает, улыбается: “Всё успеваю”. “А как?” “Художнику нет преград”, – отвечает и светлеет.
Член-корреспондент Российской Академии художеств, заслуженный художник, молодой и обаятельный парень… Прекрасный муж, семьянин, отец двух красавиц-дочек… Я помню его ещё женихавшимся к своей будущей невесте… Тоже – красавице, которую замечали все в Училище.
Быстро течёт время: Толины выставки шествуют по стране. Работы его – уже в музеях. Он стал профессором, занял должности… В этом ли дело? Дело в том, что это почти никогда не совмещается с достоинствами: ни с профессиональными, ни с человеческими.
На Толиных картинах – женщины, девушки, девочки. Семья. Он – певец красоты женской разных возрастов и ракурсов – через глаза семьи. Толя – мягкий. Заботливый. Нежный. Приятный. С Толей – легко.
И пусть у меня так и не получается совместить творчество с преподаванием и работой по организации учебного процесса, пусть! А иногда – и переступаешь! – чтобы сделать человеку приятное: учебный процесс – важнее!! Оказался… И оказалось, что то, что поручил \ попросил сделать Толя – заслонило моё личное. Я напрягся. Так и не вышел из пике. Из которого вышел Толя. Помню, в кабинетах у него – холсты и мольберт. Холсты – с его выставок, на мольберте – новый труд. В перерывах между нами – посетителями – он работает.
Художнику нет преград!
Эту фразу я и повторяю. Сам себе. Хотя у меня ничего уже и не выходит…

 
осень 1973 – 2008 осень



 16 \\ 17           ОТЕЦ ВИКТОР (ГРИГОРЕНКО)
После двадцати лет дружбы   


Витька. Трудно было отделаться от этого, и назвать `Витю` “отцом Виктором”. Трудно, но по-другому нельзя. Когда связывают годы жизни и пути, пройденного вместе. Профессии связывают, личное… дружба, какая она и бывает между мужчинами: общие цели, общее дело, борьба! семьи, люди! люди, связавшие навсегда!.. Ну и поражения! – тоже тяжёлые! очень тяжёлые! – связывают – навсегда! Когда не только победы, а большей частью, – неудачи! – съединяют. А по-другому и не может быть в дружбе. Что делать? Быть Вместе. Главное. И в боли! – и в проблемах! – ближе и результативнее, чем в радости, в другом! Одиночество – черта каждого. Патологическое. От этого не спасает ничто и никто. Крик о помощи друга всегда узнаешь в знакомых интонациях. Голоса. И молчания. Нет, это не радость, и не близость. Это что-то ещё! Скорее, какая-то зависимость, связанность, нацеленность! 
Будет то, что мы решили! Рано ли, поздно! Важно – вместе! быть вместе!.. И в пораженьях – важнее..! и – БУДЕМ ВМЕСТЕ!! – доколе Господь! не Положит, – как и обещал псалмопевец, – врагов наших к ногам нашим.
Мой друг! Витька! Отец Виктор! ГРИГОРЕНКО!
И чего писать о конкретном? Все примерно всё знают. Потихонечку грохаются ‘оземь’ наши враги. И так и должно быть. В песок и на пустое уходят силы. Наши… С тобою, друг! друг Витька! – В борьбе с мерзостью, окружившей нас так плотно со всех сторон! А дело наше движется! Да и не медленно вовсе! Будет и смена – растут дети! И у отца Виктора – прекрасная смена и подмога: матушка-Ирина, доченьки: Машенька и Дашенька – все дивные! и красавицы! И умницы! И душевные! Не безнадёжно дело наше, нет! Будет смена, она подоспеет в свой час, надо держаться! Держаться, друг! Витька!
Всё мура и всё ерунда – из дел земных! – скажу тебе я, дружище! А вот идти с другом, вслед его заблуждениьм, проходя верными паденьями, не сладко… Но – необходимо! Чтоб выйти на СВЕТ! СВЕТ БОЖИЙ! Отец! Отец Виктор, Витька.
Не один год ни одного дела ни одной борьбы связали нас помимо всего, что есть остальное, А вот это и есть – самое-самое!.. Пусть мы и увязнем, пусть и судят, пусть! пусть! – безнадёжно наше дело! А всё ж не будет тебе одному так одиноко – в этой твоей униженной и унизительной ситуации. Не могу сказать «победим», но могу сказать «будем вместе до конца», а «претерпевший до конца спасётся» говорил Господь! Наш Господь с тобою, Витька, отец… ГРИГОРЕНКО. Настоятель храма Сергия Радонежского и часовни усекновения главы Иоанна Предтечи Господня в посёлке Семхоз Сергиева Посада на месте гибели, злодейского убийства, священника, отца Александра МЕНЯ.

 
Рождество!  – 2009

       
   
17 \\ 17           ТЕМ, КТО МЛАДШЕ
Моим ПреСветлым Моим Божественным Моим Ученицам Моим Мадоннам


И вот: я стою на кафедре перед Вами! Дорогие!
Здесь должен был бы стоять кто-то другой! Кто-то! Достойный! Вас! Дорогие! Мои! И права стоять тут! перед вами! Драгоценные!.. И читать, рассказывать что-то!.. Я? – учу лишь только кокетству безграничному! безумному! И на второй день вы, Родные! выучиваетесь именно этому… (А для чего ещё я? И чему можно ещё научиться у него, у Киракосова?) А мне нравится то, что с самых первых минут – вы улыбаетесь!.. В жизни каждой из вас много будет горя – страшного! и самого-самого! неприглядного! И уже – через несколько месяцев появятся первые потери, слёзы, разочарования. Первые знакомства, любовь! Без чего не обходится ни один «первый курс». Расставания… И слёзы! жаркие, как и любовь! что оборвалась, так и не окрепнув. И ушедший к другой, к подружке, с которой только что вместе поступали, мальчик-сокурсник, так тронувший сердце. Слёзы по коридорам…
Пусть это буду не я, кто скажет слова ‘правды’. Так называемой. Правда – в том, что вам ещё не много лет, а впереди – ни легко, ни сладко не будет, не бывает ни сладко, ни легко – впереди. Художниками – родятся. И только потом – становятся!.. Может быть, кто-то из вас – будет мамой, мамой художнику. Может быть – женою достойной художнику. Может, что-то ещё… Педагогика – искусство общения. Искусство ВСТРЕЧИ. Суметь сделать так, чтобы что-то усвоилось, не просто. Ещё сложнее – искра! что – при слиянии, касании душ. А ведь не случится ничего, если не станет этой искры. Касание душ – смысл педагогики. Должно вспыхнуть. Как в темноте – молния. Запомнится должно.
Слова и глаза… жесты. – Должно обнимать. И вести. Не пугать. Должна установиться связь, сродни… Сплетенье… Должен родиться разговор. То, что рождается – то и есть..! То и остаётся! между людьми – связь. Связь, что свяжет на жизнь! Ступенями всхождения. И по этим ступеням – карабкаться вверх.
Тем, кто младше – цветы! Цветы моих слов. Мои надежды на то, что я не прав, требуя почти невозможного. Художники – святые: и никто не в силах сделать художником того, кто не рождён им. Художник? – он и без меня, без тебя… Станет! И нету сил, что встанут поперёк! ему и его не родившимся пока ещё картинам.
Пройдёт много лет! Станут художниками те, кто не мог не стать. И пусть я ошибусь стократно! Многократно…  И не станут те, кому это не было написано. Но – искра! что была – была! И она даст плод. И я знаю какой. Да всё равно. Всё – всё равно. Но кто-то ведь чувствовал! Кто-то… Как я бросал цветы своих восторженных слов! – в колени. В ноги! – где только склонённость! И жертва красоты! И восторг! И! не могла не чувствовать каждая – этой волшебной молитвы её красоте! Ведь всякая их них – мадонна. Пока без младенца. И что значит вся эта `принципиальность`? педагогическая? и человеческая? и прочая? – перед тем, что она, – каждая из них, – молода! И готова стать – матерью, мамой; и продолжится жизнь на земле – её кровью и плотью. И перед каждой – её жизнь. (А я – на коленях – внутренне! – перед каждой! их них!) Поколение, которое даст рост следующему. И, кто знает, что она воспримет от меня, кроме этого искромётного кокетства и смеха, что они усваивают с меня вскорости, – да на второй же день! обучения, так сказать!? Она заметит и усвоит восторг! Восторг! – не ускользнёт! Этот восторг! ею! Одной! И дивной! волшебностью её! Не выскользнет от вниманья! Её! От её внимания. Может быть, и больше?.. Вдруг её дети будут любить и Мусатова и Бажбеука и Арпа и Руо? Боннара и Редона?.. Как я? И это от меня? А я лишь розы слов швырял в колени! А говорил?.. Говорил… Всё равно – о чём! (Я лекцию читал.) Я говорил о любви. О чём бы я ни… Я говорил о том, что у них впереди жизнь! жизнь! жизнь! жизнь! Я пел, как они прекрасны, молоды, и что у них всё будет ещё в жизни: семьи, возлюбленные, любовь, мечта, живопись, дети, мужья… И что, эти слёзы!.. они – не первые в жизни, они и не последние в жизни. Всё проходит. Проходит. И – остаётся то, что было время, когда каждая из них – была мадонной. Не меньше. Готовая нести плод.
Я читал лекции… Какая разница, про что? Я читал – в их сердцах – ответы себе. И что перед этим наши все рассуждения и вопросы о способностях? (К творчеству.) Не просто ли встреча, разговор – вся эта педагогика? Не просто ли общение – встреча двоих? Да не просто ли симпатия и желание быть вместе, открывая друг в друге миры? И не самый ли высший разряд общения, когда мы друг у друга учимся? И не созданы ли друг для друга? И не в профессии ли лежит то высшее понимание, что назовём божественным? И не отступит ли при этом всякое влечение, типа `зависимости` влюблённости или семейственности? И не высшее ли – когда ``след в след`` ты ведёшь ту, что пойдёт за тобою, затем, ходом твоим – дорогу твою – продолжит? Научить. И видеть, как получается у тех, кто вчера ещё только видел в тебе симпатягу, свойского парня, с которым запросто болтают обо всём. И знать, как растут из неё дети, что будут. Цветы, что ты подарил ей, не увянут. Ты любил и любишь. И она следит за тобою, как за движеньями любимого. И ты – не используешь этот дар – в зло! Ты – тот, кто проводит через глухие стены незнанья и немощи. Всякое знанье – божественно, от Бога. Всякая образованность – сила! Сила! Сила и власть! От Бога! И от любви! Научить жить! И любить! Это – в силах! Научи! Научи принимать и держать удар! И быть счастливым – творчеством!  И ведь ничего нету, что дороже и сокровеннее – дороги искусства! что ведёт к Богу! Это наши дети. Эти девочки славные – родительницы будущих героев страны. И в их душах – должен быть образ светел – того, кто открывает им пути совершенств в их профессии! О живопись! – ты молитва безмолвных! О живопись! – ты танец в красках! О живопись! – ты алтарь наших вожделений! О живопись! – ты источник всех наших сладостей! сластей! О живопись! – ты письмена, что из сердца! О живопись! – ты язык, что учат первым, до всех букв! О живопись! – мы выписываем судьбы свои на холстах! О живопись! – мы проживаем, кладя на холст цветы цветов! О живопись! – ничего глубже не было! О живопись! – ты властвуешь!.. О живопись! – властительница!.. О живопись! – … О живопись! – … О живопись! – что ещё не сказал я тебе в славу? И – научить этому – этих неземных девушек – дано не всякому, но мне!
Чтобы у вас никогда не кончалась музыка! Чтобы у вас никогда не молкли звуки! Чтобы никогда не иссыхало то, что есть русло в сердце! И чтобы ни один, тот, на кого сердце ваше ляжет в любви, не смог избежать полотна жизни, на котором вы лишь. Мой порыв! – это вечная ваша защита. Задача педагога – дать уют в этом бесприютном голом бездушном пространстве. Моя задача – тепло! Тепло, что будет вас греть годами, десятилетьями. И да не будет с вами ничто плохого.
Живопись. То, что я пытался вам объяснить. Божественные мои! ПреСветлые мои! Ученицы мои! НеЗемные! мои! ПреСвятые мои! И да Благословит вас Господь БОГ. Живопись.
Мои молитвы – да пребудут с вами всегда. И восторги. И да не коснётся вас в жизни ничто плохое, чужое, недостойное, инородное вашей красоте, божественности, юности, чистоте, вдохновенности, святой избранности быть жёнами, матерями, художниками.            


2004 – 2009