Игрушки

                У  всех, только не у Мишки, почему-то игрушек было всегда полно, не говоря  уже о взрослых. Всякие там машинки, мотоциклы, самолеты и танки. Даже были заводные лягушки, птички и корабли на колесиках. А о трех и двух колесных велосипедах и говорить нечего, на это у Мишки была самая большая зависть. Однажды брат от каких-то родственников притащил трехколесный велосипед, но он не ездил, если попытаться крутить педали — они проворачивались. Поэтому брат  садил Мишку на сиденье, а сам, становясь сзади на ось и толкал велосипед как самокат.
                Но самые завидные игрушки были у мальчишки, которого тоже звали Миша. Его отец привез их из Германии после войны. Это были игрушки детей фашистов. Когда Мишка пришел к соседу в дом, тот выстроил перед ним линейку из черных машин, самолетов, танков и броневиков. На всех этих игрушках были белые кресты. Особенно Мишку поразил танк, из люка которого выглядывала фигурка командира. Когда танк завели ключиком, он двинулся по полу, изрыгая из ствола пушки искры. Брат, пришедший вместе с Мишкой, заявил, что там стоит кремний, как в бензиновой зажигалке, вот он и искрит при движении.
                У самого же Мишки все игрушки были либо самодельные, сделанные братом, либо какие-то очень простенькие, привезенные матерью из командировок в большие города.
                После войны не прошло еще и пяти лет, потому роль игрушек исполняли часто какие-то детали от машин, оружия, боеприпасов.
                Старшие ребята играли ржавыми затворами от винтовок, самими винтовками без затворов и деревянных деталей, ржавыми тесаками от немецких и румынских винтовок, всевозможными гильзами от патронов и снарядов. Особым шиком было катание колес от муфт сцепления тракторов, танков и машин. Изогнув проволоку особым крючком, эти плоские диски с большим отверстием посередине, мчались по пыльным улицам, гонимые пацанами.
                Сейчас магазины полны велосипедами и самокатами, а тогда они были все-таки редкостью. Так старшие ребята мастерили самокаты из трех досок и двух больших подшипников. Носясь на них по булыжным мостовым, пацаны, сверкая зубами в улыбках, грохотом сводили с ума окружающих жителей.
                Брат, немного повзрослев, стал заниматься морским моделированием. Он делал прекрасные модели парусных кораблей, корпуса которых были из дерева. На этих моделях поднимались паруса, торчащие из фортов пушечки стреляли настоящим порохом. Сделал он и несколько деревянных резино-моторных моделей подводных лодок. Они не были копиями существующих лодок, но главное, что они плавали и даже частично погружались, благодоря рулям.
                Сам же Мишка, став старшеклассником, стал заниматься авиа- и ракетомоделированием.
                Но в те послевоенные годы все же основная тема в играх с игрушками была война. В карманах детских штанов и курточек тарахтели винтовочные гильзы, пуговицы румынских и немецких кителей, пули от различных стрелковых боеприпасов, а иногда и порох в плитках, в макаронинах и коротких цилиндрических порошинках.
                Однажды во дворе у ребят появились в руках новенькие, а не как обычно ржавые, снаряженные автоматные патроны. Патронные гильзы сверкали лихорадочной желтизной, а пули краснотой обмеднения. Кроме патронов ребята ели какие-то кругленькие конфеты. Но после того, как двое пацанов, объевшихся странных конфет,  попали в больницу, конфеты и патроны исчезли.
                Как-то, возвращаясь с моря,  Мишка, его брат и товарищ брата Шишкин, решили заглянуть В Александровский собор, расположенный на другой стороне от их дома, площади. Собор был уже несколько лет на каком-то ремонте или переделке, но стройка затянулась и в полуразвалинах здания гулял ветер, а в покосившейся сторожке либо спал, либо отсутствовал сторож.
                Ребята забрались на колокольню и долго разглядывали город, пытаясь найти крыши своих домов, школы, дома офицеров, а также разглядывали военные корабли в порту и на рейде.
                Насмотревшись на пейзажи с высоты пролетавших мимо ворон, ребята спустились вниз, но не вышли во двор, а стали спускаться дальше в какой-то подвал.
                Мишка побоялся спускаться со всеми и , ища выход, заглянул в небольшой коридорчик, на полу которого были навалены рваные маты, сплетенные из камыша. Пройдя пару шагов, Мишка хотел вернуться, но поворачиваясь, оступился и прислонился к стене. Стена от толчка чуть повернулась, открывая небольшой лаз, в нем была не понятная и загадочная темнота. Мишка, испугавшись, вернулся к подвалу, куда пошли товарищи и стал звать их.
                Вскоре появились брат и Шишкин. Брат стал ругать Мишку за его крики, но тот потащил его в боковой коридорчик и указал на открытый лаз.
                Шишкин и Мишкин брат прикрыв лаз, решили сходить домой за свечкой или фонариком, а потом вернуться и осмотреть таинственный вход.
                Дома их задержали родители: то обедать, то еще что-то. Снова пришли в собор они только на следующий день, хорошо ведь летом школьные каникулы. Родители на своих работах и ребятня бегает сама по себе, если нет бабушек.
                Сторожа опять нигде не было, и только его собака, обыкновенный барбос, обнюхал ребят, вяло повиляв хвостом, улегся в тени старой шелковицы.
                Дверца в стенной лаз поддалась, но полностью, из-за древности, открылась с трудом. Оглядываясь и зажигая фонарик армейского образца с плоской батарейкой, ребята проникли в узкий проход. В стенках прохода иногда попадались ниши, в которых стояли холодные и покрытые пылью ломпадки. Вскоре экспедиция оказалась в небольшой комнате-келье, в которой была лежанка, а в нише побольше икона  да пара каких-то горшков на полке.
                Осветив стены и потолок, ребята больше ничего не обнаружили. Шишкин зачем-то заглянул в горшки и , дунув  в один из них, от поднятой пыли стал чихать. Чихая он оперся рукой о лежанку, которая тоже была в нише, и неожиданно, охнув, провалился сквозь дыру по самое плечо.
                Брат Мишки освободил Шишкина и стал срывать гнилой настил лежанки. Когда фонарик осветил образовавшуюся дыру, то взорам предстали ступеньки, уходящие в глубину.
- Ну, что полезли дальше?, - спросил Шишкина брат, считая мнение Мишки не существенным.
- Конечно, интересно, что там спрятали попы, - ответил Шишкин, шмыгая пыльным носом.
                Сказано-сделано. Команда, стирая локтями и плечами пыль со старинных кирпичных стен, двинулась в глубокую темень.
Спустились, наверно, метров на шесть-семь и уперлись в сводчатую дверь, закрытую на висячий замок. Сколько не пытались в щели что-то увидеть ребята, ничего рассмотреть не удалось.
- Надо лом или топор, чтобы открыть, - проговорил Шишкин, продолжая шмыгать носом.
- А где мы их возьмем. У сторожа, да он не даст, а прогонит, - ответил Мишкин брат и они повернули назад.
                На выходе из колокольни Шишкин предложил попросить его отца помочь им. Дело в том, что старший Шишкин работал на машзаводе слесарем-лекальщиком и был на все руки мастер. К тому же Шишкин младший хвастался, что его отец воевал в морской пехоте и был в разведроте самым сильным.
- Ну, попробуй попросить его, если он тебе за это шею не намылит, - согласился Мишкин брат, выглядывая из дверного проема во двор.
- Стойте, сторож идет. Ладно, пошли, он в свою будку зашел.
                Они прокрались к дворовой калитке храма и побежали через площадь к дому, где жили Шишкины. Шишкин младший знал чем заинтересовать  батю. Он наплел ему, что под колокольней скорее всего винный погреб и там могут быть бочки с кагором. Повезло ребятам тем, что старший Шишкин был в этот день свободным и ему на смену выходить только завтра утром.
- А кто там сторожит? - спросил отец Шишкина, вытряхивая из пачки с изображением туриста на фоне гор, сигарету.
- Да, дед такой. Помнишь он на базаре еще чью-то лошадь хотел научить курить и ему хозяин по шапке надавал? - ответил сын.
- А, так это Семеныч, помню-помню.Вот дед: во время войны, бабы говорили,кормил свою козу немецкими оккупационными марками, чтоб она «армейское» молоко давала, а потом продавал  его немецкому офицеру, занявшему его домик.
- Пошли, - хлопнув сынка по спине, Шишкин старший двинулся с ребятишками в церковный двор.
                По пути Шишкин-отец куда-то  сбегал  и вернулся с бутылкой, завернутой в газету. Он решительно вошел в калитку и направился к сторожке, из которой на шум вышел сторож Семеныч, а барбос под шелковицей только вопросительно посмотрел на всю компанию. Откуда-то вылез огромный облезлый кот и тоже сонно посмотрел на ребят и взрослых: вдруг что вкусное перепадет, во что он уже давно не верил и потому, потянувшись, улегся рядом с псом.
                Ребята скромно поодстали от отца Шишкина, а тот, поздоровавшись с Семенычем, зашел в сторожку, откуда сразу донеслось:
- Семеныч, что кружка только одна? Давай заходи, помянем твою козу Феньку — молочную рекордистку.
- Да, Феньку-то не грех и помянуть, все-таки с фашистами боролась и погибла как героиня, двинув немца в свинячий зад, - сторож,
потирая руки, вошел в прохладную темноту сторожки.
                Пес с котом подхватились, услышав шелест газеты, но вскоре, осаженные Семенычем, побрели к ребятам, которые уселись на бревнах.
                Взрослые не долго поминали усопшую Феньку и вскоре вышли на свежий воздух. Шишкин старший держал в одной руке свою сумку с инструментом, а в другой кошелку, в которой позвякивал самодельный бидон. Ребята двинулись за взрослыми, но Шишкин старший вдруг обращаясь к брату и своему сыну произнес,как отрубил, смотря на Мишку:
- А этого шкета чего за собой таскаете по подвалам? Это не в игрушки играть, а вдруг мины!
                Мишка остолбенел и опустил голову. Брат же, обернувшись, тоже попросил:
- Побудь здесь, Миша, если что, то позовешь нас, понял?
                Мишка кивнул и пошел к бревнам, где у его ног улеглись пес с котом, а сторож, постояв у колокольни несколько минут, скрылся в сторожке, откуда донеслось звяканье бутылки о кружку, а потом и храп.
                Мишка, растроенный замечанием о «игрушках», сам себе отметил, что он в подвалы лазил совсем не за игрушками, а потому что там  страшно и загадочно, как в книге, которую он не так давно начал читать.
                Время тянулось, как резина на рогатке, а искателей приключений все не было. Мишка прошелся по церковному двору, подошел к шелковице, сорвал несколько еще твердых ягод и направился к колокольне.
                После шорохов и скрежета из открытого проема в основании колокольни появились: брат Мишки и Шишкин младший, карманы у них оттопыривались. Только они вместе с Мишкой уселись на бревна, как из колокольни выскочил Шишкин старший, осыпающий окружающий его мир не хорошими словами и матом. Он бросил свои сумки и, размахивая руками, бросился в тень шелковицы, на ходу сдирая с себя одежду.
                Все сразу стало ясно ребятам и опасливо выглянувшему из будки сторожу. Шишкин старший вытряхнул из кармана рубашки «на выпуск» осиное гнездо, из которого десятки  летающих тонких талий накинулись на бедолагу.
                Вертящийся посреди двора мужчина привлек внимание дремавшего пса, который вскочив, тоже принял участие в пляске, на ходу щелкая зубами в попытках поймать ос. Все же пострадавшему удалось отбросить ногой вглубь двора гнездо, не  весть как попавшее в карман морскому пехотинцу.
                Все затихло. Обиженные осы, слегка повредив загорелую поверхность тела слесаря-лекальщика, куда-то, недовольно жужжа, удалились.
                Шишкин старший, принимая из рук сына и Семеныча бидончик с водой, продолжал тихо ругаться, вспоминая своих и чужих родственников. Но освежив горло и раны водой, бодро объявил Семенычу:
- Ну, Семеныч- укротитель четвероногих, сегодня гуляем. Загляни в сумку с бидоном.
                Семеныч осторожно, опасаясь ос, открыл кошелку и вытащил бидон. Откинув замок вместе с крышкой, он нагнулся, понюхал, взял на палец красную жидкость и смазал губы:
- Во, да это же вещь. Слушай, это же настоящий напиток. Надо продегустировать срочно, пошли в трапезную.
                Сторож засуетился, побежал в сторожку, вернулся с пустой бутылкой и кружкой. Они вместе с представителем морской пехоты в запасе стали наполнять сосуд, попутно пробуя вино.
- Понимаешь, Семеныч, там действительно винный погреб, но бочки почти пустые, вот только бидон и нацедил. Немцы там склад боеприпасов устроили, но и их там почти нет — все вытащили через вентиляционный колодец и увезли. Пацаны набрали вон патронов да бодрящих шариков шоколада «Кола». Так что вот такие игрушки. Да, что болтать, наливай, Семеныч!