Вагончик тронулся

          
                Лето, как и положено в степной зоне, выдалось жарким и до противного не уютным.  Было бы под боком какое-нибудь Черное море, наверняка, жить бы стало веселее. Но, увы, было оно за все пятьсот   километров и окунать в него тело каждый день было проблематично. Посему на этот  подвиг можно было решиться лишь раз в году, во время отпуска, либо благодаря какому-нибудь событию первой величины. Например: смерть родственника, юбилей окончания школы либо учебного заведения, которое по счастливой случайности оказалось на берегу желанного моря.
                Такой случай подвернулся Семену Валерьевичу в середине июля. Жара хоть куда. Например, куриные яйца и яйца некоторых других видов фауны можно было жарить  прямо на чугунных перилах пешеходного моста, перекинутого через железнодорожные пути у вокзала.
                Семен Валерьевич прошел на свою платформу по мосту, стараясь не прикасаться к  перилам, ожоги были ни к чему. В приморском городке, куда он ехал по поводу сорокавосмилетнего юбилея окончания школы, то есть 65-ти летия каждого одноклассника, его ждало не только море, но и соученики, соскучившиеся по банкетам и жизненным  анекдотам.
                Но пути к морю надо было пройти через плацкартный вагон в течении двенадцати часов днем и ночью. В такую жару это было, в возрасте Семена Валерьевича, тяжеловато.
                Запасшись бутылкой воды  и  облачившись в шорты  и майку сразу после посадки он, расстелив постель, с кроссвордом в руках улегся на нижнюю полку.
                Как Семену Валерьевичу удалось переодеться, не подвергнув оставшиеся в купе вещи краже, нужно описывать отдельно в специальном трактате.
                Попутчики на пути к морю оказались вполне спокойными и без прыгающих и плачущих детишек. Некоторой живостью выделялся лишь пассажир с верхней полки. Он, как видно, профессиональный участник всяких сомнительных конкурсов, где выигрышами являются крупные суммы, либо квартиры и авто. Он без конца доставал своими плоскими и старыми шутками женщину на боковой полке, имевшую четырех детей, но ехавшую с одной девочкой подростком.
                Пожилая женщина на нижней полке напротив все время спала и никуда не ходила. Парень с другой верхней полки в лежачей позе играл в игры, используя ноутбук. Перед самым отходом поезда резко похолодало и даже покапал дождик, посему даже с закрытым  окном в купе было терпимо. В начале одиннадцатого проводница перевела освещение вагона на ночной режим и все резко отошли ко сну.
                Утром поезд благополучно вывалил пассажиров на перрон Приморского городка, где их расхватали встречающие владельцы сдаваемых квартир и комнат.
                Семена Валерьевича погрузил в объятья одноклассник и повел затем к себе домой.
                Дальнейшие события: завтрак, встреча в школе, банкет в кафе, купание в Черном море, обед, посадка в отходящий назад поезд, пролетели так быстро, что Семен Валерьевич не успел даже простудиться или подвернуть какую-нибудь ногу.
                Он вновь в шортах и майке на нижней полке в плацкартном вагоне.  Но вот погода резко уже отличалась от погоды в день отъезда к морю. Сорокаградусная жара  распахнула все окна в купейных отсеках и шторы подобно парусам надувались в воздушных потоках.
                Компания пассажиров в блоке из шести полок собралась почти однородная. Четверо молодых людей до тридцати лет и молодящийся Семен Валерьевич, сразу уткнувшийся в детектив.
                Напротив Семена Валерьевича расположилась молодая пара: он плотный парень в коротких шортах с волосатыми ногами, постоянно чмокающий партнершу, которая что-то не то съела на отдыхе и пребывала в плачевном состоянии на фоне своего «теловычитания», а не телосложения. Пара девчат на боковых полках что-то постоянно щебетала и откровенно общалась с парнем, выпытывая у него всякую всячину.
                К  вечеру Семен Валерьевич уже знал, что девчата работают в одном магазине, а быть может и совладельцы его. Парень тоже где-то грелся в сфере бизнеса и торговли и со своей пассией в настоящий момент, как он выразился, - слава богу, не расписан. За что получил вялый удар по мощному колену.
                Полка же над Семеном Валерьевичем была почему-то пуста и никто не рвался ее занять, включая левых пассажиров, рассовываемых бойкой крупногабаритной проводницей. Что-то настораживало в беспечности хозяйки вагона.
                После восьми за окном начало темнеть, а воздух свежеть. Молодежь заволновалась и стала закрывать окно руками доброго молодца с волосатыми ногами и стильной щетиной на пухленьком личике. Одна из «боковых»  девушек вдруг начала покащливать и пить таблетки. Что-то намекало на наличие у нее начальной фазы астмы.
                Спутница молодого бизнесмена, что-то когда-то не то съевшая, тоже, проглотив таблетки, стала кутаться в одеяло и задвигать шторы.
                Семен Валерьевич скромно попросил молодого человека оставить маленькую щелочку для воздуха и, получив уверения, после десяти начал, как и все, дремать и даже вскоре крепко уснул.
                Ему снилась молоденькая хористка с арбузными грудями из рассказа одноклассника, у которого было хобби петь в хоре дома культуры работников порта. Но вкушать сладкие сны мешали назойливые комары, искушавшие ступни и уже подбиравшиеся к лицу. Валерьевич проснулся и почесывая нога об ногу, увидел в тусклом свете над собой мощный стриженный затылок и татуированную руку с темной кистью.
                Рука свешиваласьв открытое окно, а затылок, одновременно храпя, что-то громко выкрикивал во сне, перемежая русские слова лагерным матом.
                Семен Валерьевич прекратил чесаться и замер, пораженный резкой перемене обстановки в выделенной части вагона для проезда его и его временных спутников.
                Девушка, наделенная признаками астмы, резко перемещалась по проходу и временами с криком: «закройте окно», наваливалась на столик в попытке поднять  подвижную часть окна. В результате этих порывов ее лицо оказалось рядом с головой матерящегося чудовища, которое без единого матерного слова выдало тираду:
- Ты что, хочешь лечь со мною рядом?
                Псевдо претендентка резко отскочила от кавалера с возгласом:
- Я сейчас позову проводника. Закройте окно. Мне холодно.
- Как я закрою, мать твою..., у меня туда рожа, мать твою..., не помещается, - и чудо лагерной жизни еще шире открыло фрамугу, высунув туда кроме руки еще и голову.
                Потоки воздуха, обмывающие чудо головешку, приносили к Семену Валерьевичу ароматы ликеро-водочной промышленности и свежепереваренной закуски не известного происхождения.
                Остальные две, якобы девушки, замерли вместе с чудо богатырем -бизнесменом на своих полках, наблюдая за событиями на поле брани. Валерьевич, еще толком  не отошедшим от сладостной дремы, попытался всех спросить:
- Откуда это чудо взялось?
- Из другого вагона привели. Проводница сказала, что там люди уже легли спать: как-будто мы здесь танцуем! - возмущенно ответила девушка-астматик, в очередной раз пытаясь закрыть окно.
                Но истосковавшийся по ветру свободы пассажир, продолжал изливать пары своих чувств на проносящийся за окном ночной пейзаж.
                Казалось уже, что зло не победимо. Астматичка бегала от полки к окну. Ее подруга по магазину вжалась в полку под одеялом. Молодая пара, обнявшись, как перед броском в пропасть, тряслась на нижней полке, обмотанная простынями и одеялами. Семен валерьевич на своем ложе с удовольствием принимал своим телом прохладные воздушные ванны, не зная чью принять сторону.
                Чудо спаситель явился на соседнем пути. Это был встречный поезд. Поток воздуха, зажатый между двумя составами, с ревом и грохотом ворвался в окно. Голова и рука любителя свободы были отброшены внутрь вагона, а их владелец рухнул на столик со своей полки. Столик до этого еле согласившийся разложиться, вдруг сложился, скатив со своей пластиковой поверхности вместе с бутылками лагерьного Икара.
                Встречный поезд промчался и в относительную тишину ворвался крик чудовища:
- Ее... суки убили. Ее.... бл... оторвали башку, башку, башку, ее …!!!
                Сидящий в проходе на полу возмутитель спокойствия махал рукой, крутил головой и разбрызгивал слюну и еще что-то.
- Кто обидел тут мальчика, - в проходе подбоченившись нарисовалась проводница.
- Он, он … - хором попытались ответить здоровые и застигнутые различными болезнями молодые люди.
                Проводница энергично осмотрела пострадавшего и вынесла вердикт:
- Ничего страшного, только ухо поцарапал. До следующего пионер-лагеря заживет.  Марш на полку и чтобы до своей станции я тебя не видела и не слышала.
                Раненный проворно вскарабкался на полку, бурча не хорошие слова, явно не выученные в пионерском лагере.
                Покой был восстановлен, окно прикрыто. Все погрузились в забытье. До прибытия на станцию, где выходили пятеро из шести обитателей отсека оставалась пара часов. Несколько потревожил  телефон буйного пассажира, из него полилась музыка блатного шансона, но с этим пришлось временно смириться.
                За пол часа до прибытия молодежь уже столпилась у выхода, топча свои сумки и мешая проводнице выполнять свои хозяйственные обязанности.
- Да, досталось нам с этим …, - проговорила девушка-астматик.
- Да, вам повезло, просто, что он не сел с самого начала на свое место, а бухал с друзьями в соседнем вагоне. Он там розовым шампанским, открывая, окатил  пол-вагона. До сих пор, наверно, отмываются, - успокаивая, вдохновила выходящих проводница и опустив трап, вытерла тряпкой поручни.
                Выйдя на перон в прохладный ночной воздух, Семен Валерьевич вздохнул полной грудью, посмотрел вслед тронувшемуся вагончику и пошел в вокзальный буфет выпить холодного пивка.