Глава 15

                ГЛАВА 15


           Продавщица из универмага до заветного окошечка в сберегательной кассе не добралась. Евдокия будет занимать очередь с вечера, но так и не сможет снять даже часть накопленных сбережений. Одной природной хитрости и злости окажется мало. Успешно штурмовать офисы банков будут более молодые и физически крепкие. Такая картина станет наблюдаться по всей стране. Вчерашние товарищи в стремлении получить свои сбережения обратно, будут давить друг друга прорываясь с перекошенными лицами к заветному окошечку сберегательной кассы. В этой дикой неразберихе нередко ломали рёбра, случалось даже умирали. Борьба за кусок хлеба насущного приобретала зловещий и затяжной характер. Совсем недавно Евдокия чувствовала себя на высоте положения и очень гордилась своим благополучием. В одночасье всё пошло прахом. Дуся доставала из шкафов и комодов своё добро: запасённые впрок тюки шифона, тюли, вафельных полотенец оказались никому не нужны. Она долго отбирала то, с чем было не так жалко расстаться, и несла продавать. Только и тут её поджидало разочарование. Китайский ширпотреб, хлынувший потоком на российские рынки, выглядел куда более привлекательно. Припасённое на чёрный день добро приходилось сбывать за бесценок. Доведённая до отчаяния, свалившейся на её голову бедствием, Дуся немного повредилась умом. В минуты просветления стала ходить на первомайские демонстрации и ностальгировать о прошлой жизни. Старуха наложила бы на себя руки, но жгучая ненависть к новой власти придавала ей силы. Не имея партийного билета в кармане, Евдокия примкнула к коммунистической партии. С пеной у рта и горящими глазами фанатично отстаивала интересы трудового народа. Активность неистовой пенсионерки была замечена. Евдокию Карповну стали приглашать на партийные мероприятия. Не утратив смекалки, Дуся сообразила, что этим можно прокормиться.

          Снятые деньги у Матвеевых быстро закончились, и после короткой передышки, Марина снова ломала голову над тем, как свести концы с концами. Зная о том, что у Максима огромные проблемы, она старалась не поднимать эту тему до поры. Ждала. В довершение всех свалившихся неурядиц, Марина потеряла работу. Теперь самые мрачные перспективы вырисовались со всей очевидностью. Дома она сразу рассказала обо всём мужу:

           – Максим, меня уволили. Наш отдел закрыли полностью и всех сократили.

           – Как это?! Семёнов не мог вас отстоять. У него же связи.

           – Семёнов перешёл работать к своему тестю, они организовали свою фирму и плевать он на нас хотел.

           – Понятно.

           Марину неприятно поразила реакция мужа:

            – Что понятно? Что тебе понятно? Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Рынок свободного труда. Никому мы оказались не нужны.

            Она думала, что, узнав о том, что они остались без средств к существованию, Максим как-то встряхнётся. А он стал её утешать, как ей показалось с какой-то обречённостью в голосе:

          – Ничего, Мариша, не переживай. Где наше не пропадало. Прорвёмся.

          Марина разозлилась на него ещё больше:

          – Куда прорвёмся, Максим! Куда!!! Что ты несёшь! Время идёт, а никаких перемен к лучшему нам не светит. Ты, что слепой или глухой?! Меня уволили. Уволили! Что ещё должно произойти, чтобы ты понял наконец, что пора что-то делать. Как прежде уже не будет никогда. Что с тобой, Максим, очнись! Я не узнаю тебя!

           Максим смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Он не мог поверить, что вопившая перед ним женщина, с наливающимися багровым гневом щеками – его жена, его любимая Маришка. Конечно, он понимал, что всё рушится, ему тоже было плохо, но выхода он не видел. Даже торговать не мог, чтобы продать, надо вначале купить товар самому. А где для этого взять деньги!? «Как жалко, что Борис уехал, он точно придумал бы что-нибудь. Пропади пропадом такой рынок!» – Максим вскрикнул от адской боли, сердце сжалось и остановилось. Секундная пауза, огненная стрела пронзила спину и сердце забилось вновь. Марина замолчала и испуганно бросилась к нему. Взяла под локоть и помогла сесть на диван. Сбегала на кухню и принесла воды. Максим успокоил жену: «Да всё нормально. Так. Ерунда. Кольнуло что-то». Они долго сидели рядом. Потом Максим приподнялся, и ступая осторожно, вышел на балкон. Ему очень хотелось курить, но сигарет не было, порылся в пепельнице. Оторвал полоску от старой газеты и распотрошил туда несколько окурков. Трясущимися руками собрал «козью ножку». Стал жадно глотать кислый на вкус дым и чуть не разрыдался. Докурил отвратительный табак до последней крошки. Максим знал, что виноват, Марина надеялась на него. А он делал вид, что ищет работу, а сам шатался по городу. Бродил как сомнамбула и никак не мог проснуться. Всё ждал чего-то. Слушал горлопанов, собирающих на площадях огромные толпы. И надеялся, что вот-вот всё закончится. Не может не закончиться. Народ вернётся на свои рабочие места и всё наладится.

            Дома кроме варёной картошки и банки огурцов на столе уже который день не было других продуктов. Утром открыв холодильник, Марина расплакалась. Завтракать сыну перед школой было нечем. Она приготовила ему на утро яблоко и стаканчик йогурта. Олег съел всё ночью. Мальчик не жаловался, но определённо испытывал голод. Она всё больше злилась на мужа за его бездействие. Чего он ждёт? Теперь все спрятали свои дипломы и работали на рынках, в ларьках или магазинах. Но после сердечного приступа боялась снова заговорить об этом. Будь, что будет. Ходит же он куда-то каждый день. Значит ищет работу. Просто ему не везёт.

            Марина приметила, что в соседний двор привезли продуктовый павильон. Она несколько дней дежурила рядом, чтобы поймать хозяина. Наконец-то он появился, Марина метнулась к нему:

           – Здравствуйте!

           – Здравствуйте!

           – Я жду вас.

           – Зачем?

           – Мне сказали, что здесь будет продуктовый магазин.

           – Будэт.

            Мужчина говорил с ужасным акцентом. Раньше Марина сторонилась таких людей, а теперь из последних сил старалась понравиться этому человеку:

           – Я живу в этом доме. Возьмите меня на работу, пожалуйста.

           – Хорошо. Приходи завтра, захвати ведро и тряпку. Надо навести порядок, потом товар привезём.

           – Спасибо, вам! Я приду. Обязательно приду. – крикнула Марина в спину человеку в чёрной кожаной куртке и с чёрной бородой, когда дверь в павильон почти закрылась.

           Дома она ничего не сказала мужу. Уже неделю супруги не разговаривали, ей казалось, что Максим даже рад этому. С утра пораньше Марина взяла ведро с тряпками, и побежала к павильону, очень боялась, что хозяин передумает и возьмёт кого-то другого. Простояла битый час и продрогла до костей, пока дождалась открытия.

            Ольга Степановна, узнав, что Марина работает до позднего вечера и без выходных, забрала Олега к себе в деревню. Она убедила дочь, что нет большой разницы, где учиться в начальной школе. Максим вернулся, как всегда, поздно вечером и заглянул в детскую комнату, пустая кровать сына испугала его. Господи, что это! Его опять торкнуло, он охнул и схватился за сердце. Максим присел на детскую кровать, когда боль утихла, мужчина словно бы стряхнул с себя какой-то морок. Чувство жалости к себе улетучилось. Щёлкнул замок входной двери, Максим кинулся в прихожую. Марина была одна. Она даже не взглянула на мужа, а молча прошла на кухню. Максим пошёл за ней следом:

           – Где Олег?

           Уставшей женщине совсем не хотелось разговаривать. Она села за стол, положила на него свои руки, и уставилась в одну точку. Сегодня пришлось самой разгружать ящики с овощами. Не дождавшись ответа Максим, встал перед ней на колени:

          – Прости меня. Прости, родная. Ради Бога, прости. Всё, всё… Буду искать любую работу. Пусть хоть целый мир летит к чёрту. Вы для меня дороже всего на свете.

          Максим просунул голову ей на колени. Заметив у него раннюю седину, она провела ладонью по его волосам. Вспомнила их первое свидание, рассыпанные яблоки в осеннем саду. Боже, как давно это было! Сердце женщины оттаяло, надо ему всё рассказать:

          – Пусть Олег поживёт пока у мамы. Ничего страшного, если немного поучится в деревенской школе. Так руки у меня будут развязаны. Меня взяли продавцом в павильон. Хозяин недоволен, он думает, что ребёнок будет мешать мне работать.

          – Прости меня, дорогая. Ни о чём не мог думать. Нашу съёмочную группу ликвидировали. Так запросто, взяли и распустили. Вышвырнули всех на улицу, без выходного пособия. Но теперь я знаю, что делать. Один мой знакомый занимается частным извозом. Завтра к нему поеду. Придумаю что-нибудь.

           Старым знакомым был не кто иной, а тот самый вузовский бузотёр, Лёха Николаев. Через год после драки на картошке, Николаев всё же был отчислен из института. Одна из пассий накатала на неверного любовника заявление в деканат. Жениться Лёшка не хотел, и тогда ему пришлось спасаться бегством в армию. Служить попал в Афганистан. Повидал многое. От прежнего задиры и шалопая не осталось и следа. Они с Матвеевым встретились случайно. Во время бесцельных шатаний по городу, Максим однажды чуть не угодил под колёса такси. Водитель выскочил из машины и стал орать на него:

          – Ты чего придурок, совсем жить надоело!

          Потом помог Максиму подняться. Мужчины не сразу узнали друг друга.

          – Ну вставай! Чего разлёгся! Сильно я тебя зацепил?

          – Так ерунда.

          – Идти можешь?

          – Могу.

          – Ну вставай, вставай. Блин, Матвеев! Ты что ли?

          Максим посмотрел на водителя.

          – Не узнаешь, что ли?

          – Узнал. Николаев.

          – Точно. Ладно давай-ка я тебя домой отвезу.

          Алексей усадил пострадавшего.

          – Ты чего на красный под колёса полез.

          – А! Задумался. – отмахнулся Максим.

          – Случилось что? Ты же вроде кино снимал. Смотрел я тут на днях. Кассету в ларьке купил. Хороший фильм. Мне понравился.

          – Спасибо!

         Пиратские копии фильмов продавались на каждом шагу, вся прибыль от проката уходила теневикам, киностудии терпели убытки. Николаев не мог знать про такие тонкости. Он хотел похвалить и говорил искренне. Максим почувствовал ответное тепло в сердце к старому знакомому, перед ним как будто совсем другой человек.
    

          На следующий день Матвеев выгнал из гаража видавшую виды «копеечку». Подарок родителей на свадьбу. Он был неважным водителем и не любил это дело, но лиха беда начало. Матвеев знал, где искать Лёху Николаева, и направился сразу к площади Трёх вокзалов. О своих финансовых проблемах говорить не пришлось. Алексей без лишних слов ввёл старого знакомого в курс дела, научил, как правильно себя вести, если будут "наезжать". Рэкетиры уже крышевали всех таксистов в городе. Слова наезд и крыша приобрели криминальный смысл. После первой же кровавой разборки со стрельбой, таксисты быстро научились понимать о чём идёт разговор. Вечером Матвеев принёс домой первую выручку, это были небольшие, но реальные деньги. Мятые купюры составили не очень приятный букет. А ещё говорят, деньги не пахнут.
            
           Максим, не раздеваясь, прошёл в кухню и стал выгружать банкноты из кармана куртки на стол. Он помнил каждую купюру в «лицо». Вот этой с жирными разводами рассчиталась торговка салом, неповторимый запах, такой бумажкой можно закусывать. Испуганную труженицу села, с огромным баулом, он отвёз с вокзала на городской рынок. Потом несколько минут проветривал салон автомобиля, успевший впитать сногсшибательный запах чеснока. А эта достоинством в один доллар сохранила тонкий аромат дорогого парфюма. Держательница столь благородной бумажки, несомненно, рвалась в модельный бизнес. На подиум или на панель, что, впрочем, одно и то же. Вспомнил мрачных кавказцев, не взявших сдачу с десяти тысяч. Оставивших после себя двоякое чувство. Они хмурые от того, что им по статусу не положено брать сдачу, или оттого, что не взяли сдачу. Пришлось Максиму покатать за свой счёт трёх весёлых, крепких парней в спортивных костюмах. Эти ребята прокатились до Люберецкой бесплатно. На прощание заявили: «братан, нам в лом платить». Спасибо, что из машины не выкинули. Хотя, зачем таким красавцам «копеечка». Очень скоро эти накаченные бычки пересядут на дорогие иномарки. Ума в таких головах не палаты, но чуйка не подвела – пришло их время. Вот и резвились ребятки до поры.

           Первый рабочий день дался Максиму очень тяжело, и он заснул, едва коснувшись подушки. Старый странный сон приснился ему снова. В нём Максим жаловался Господу на несправедливое устройство мира, просил денег на завершение фильма. Плакал и упрекал Всевышнего за равнодушие. Что ему стоит сотворить чудо! Максим видел собственную тень, которая не слушалась, а откровенно издеваясь над хозяином, делала вид, что молится вместе с ним. Тень отбивала шутовские поклоны и заламывая руки невпопад изображала крестное знамение. Максим вздрогнул и проснулся. Лежал какое-то время с открытыми глазами, затем осторожно перевернулся на другой бок. Посмотрел на спящую жену, небольшой серебряный крестик скатился к её подбородку. «Какая она всё–таки у меня молодец! Надо и мне креститься. Напрасно они тогда устроили спектакль с венчанием. Откуда Прокофьев знал молитвы? И образ Спасителя целовать заставил. Володька, вообще, был хороший товарищ. Николаев тоже молодец. Как же он мне помог!» – подумал Максим и заснул.

          Политическая неразбериха в стране неизбежно перешла в неразбериху экономическую. Жизнь большинства строителей коммунизма стремительно катилась под откос. Пресловутый бронепоезд революции сорвался с тормозов. Многие ломали голову над тем, как жить дальше. Всё чаще слышались остервенелые призывы взяться за оружие и разогнать всех кремлёвских думцев к чёртовой матери. Кто знает, какое чудо спасло Россию от окончательного падения в бездну. Было непонятно есть ли государство или только одна видимость. Обнищавшие, голодные рабочие наливались звериной злобой. Школьники падали в обмороки от недоедания. Марина часто жаловалась, что с прилавка воровали всё до чего могла достать рука. На днях ей пришлось заставить женщину выложить из кармана две головки лука. Она узнала в этой женщине школьную учительницу. Было стыдно и горько до слёз. И за униженную учительницу, и за себя.


           Железный занавес рухнул. Дикий Запад вломился со своим уставом в распахнутые со всей дури ворота «монастыря» под названием страна советов. Русские наивно начали брататься, со своими вчерашними врагами. Как такое могло вообще прийти в голову многострадальному русскому народу. Сколько раз приходилось отбиваться от захватчиков. А тут взяли и поверили! Дальше понеслось такое, что рта открыть боялись – Гуляй Поле смешалось с Диким-диким Западом.  Не успели опомниться, как заокеанские друзья уже забросили свои ковбойские сапоги на кремлёвский стол. Сделать замечание никто не посмел. Не было в стране силы. Пенсионеры голодали. Учителям и врачам не доставались даже крохи от скудного бюджета. У новых русских появилась мода на малиновые и красные пиджаки. Наверно для того, чтобы киллеру было легче целиться в жертву. Уцелевшие при грабеже госимущества нувориши расправили крылышки. Приобрели статус олигархов и подались в мир свободы и демократии с ответным визитом. Они быстро привыкли считать миллиарды в швейцарских банках. Только никто не собирался пускать новых русских с собой за один стол. Им откровенно указали на своё место. Обоюдный интерес – олигархи грабят свою страну, а западные банкиры помогают им в этом. Награбленные средства должны работать на экономику Европы и США.