Бутылка спасения

Я – алкоголик, в чем совсем не стыжусь, более того, этим горжусь. Да, с большим стажем. Кем я был раньше – не важно, свою профессию и семью потерял давно. Пить начал с первого класса и до сегодняшнего дня не отрываюсь от горлышка бутылки. На меня все смотрели брезгливо и морщились, едва улавливали «духан», что шел от меня, сторонились, фыркали презрительно: алкаш! Согласен, водкой я пропах от корней волос до пяток, и это меня устраивало.
Но именно алкоголизм, как ни странно, меня и спас. А также тех, кого раньше лечили и не смогли вылечить в наркологическом диспансере. Мы стали типа островком реальности в море ужаса!

В одно прекрасное... хотя, какое оно прекрасно это утро – магазины открывались в понедельник лишь в девять утра, покупать было негде «пузырь»! – с небес на головы людей стали падать... Я даже не знаю, что это такое, типа морского ската, только величиной с ладонь. Плоская мокрая тварь, которая мгновенно присасывалась к голове. Человек в ту же секунду менялся. Нет, не физически, а как-то по-другому. То есть он терял волю, индивидуальность и становился послушным, легко управляемым. А поскольку в то утро шли, можно сказать, «дожди» этих неизвестных организмов, то вскоре все человечество превратилось в безмолвных роботов, которые вдруг перестроились в ряды и дружно стали что-то делать.
Не только люди – крупные животные тоже подчинились чужой воле. Я сам видел плоских тварей на мордах коров и лошадей, собак и кошек. И животные тоже строем маршировали куда-то. Единственное, кого они не тронули – это меня и моих друзей-собутыльников. Одна штука шлепнулась мне на голову, но вдруг с писком и треском отскочила, упала на пол и пыталась отползти. Мой кореш Стаханыч, сидевший напротив, трахнул ее бутылкой, и, к моему ужасу, разбил стекло, драгоценная жидкость вытекла. Нос мой уловил ароматы «Столичной».

- Ты че, старый хрен, делаешь? – возмущенно закричали мы с Пашей-бычком, который в это время искал в рюкзаке вчерашний огрызок протухшей колбасы. – Водяру разбил! Че пить будем, ишак?
- Я вам жизнь спас! – прохрипел Стаханыч, который еле держался на ногах от выпитой бормотухи с одеколоном, что смешал час назад в канистре. И он указал на размазанную на асфальте тварь. Мы смотрели на этот организм и ничего не понимали: что за хреновина? Откуда она взялась? А рядом слышали шлепки, короткие вскрики – и после тишина. Подняли головы, узрели падающую, точнее, прицельно планирующую фигню.
Тут на головы Стаханыча и Пашки шлепнулись еще два «ската», те завопили матом, стали прыгать, пытаясь их скинуть. Хотя твари сами отлепились с недовольным звуком. Пришлось мне сапогом добивать их, пока трепыхались. Лишь потом мы поняли, что твари не любят организм, насквозь пропитанный спиртом. Они вообще не переносят алкоголь. И поэтому не могли на нас паразитировать, как на других.

А вот трезвенники – им подошли их тела. И теперь мои соседи, участковый и его коллеги в зеленой униформе, прохожие, учителя и школьники, врачи и водители трамваев – все шли мимо нас, не обращая внимания, и выполняли какую-то, непонятную нам работу. На их головах присосались твари. Но было видно, что все это происходило не бесцельно, не в хаосе, как в броуновском движении (так сказал Пашка, который раньше был учителем физики в школе – умный мужик!). Чувствовалась невидимая рука, что вела людей куда-то...
- Эй, чувак! – пытался я остановить студента, который раньше всегда сидел на скамейке и читал заумные книги. Сейчас он нес железки в сторону склада, где другие пытались что-то смонтировать.
Студент даже ухом не повел. Он шел дальше. Хотя раньше подкидывал мне банкноту на пиво.
Я пытался схватить за юбку одну женщину, которая работала менеджером в крутой фирме и всегда обходила меня стороной, когда я клянчил у ее «мерседеса» пару монет на дешевое винцо. Сейчас же она проигнорировала меня, как муха золотое кольцо. Женщина несла какие-то трубы в туже сторону, что и студент.

Мы тут очухались и стали с недоумением озираться. Встали машины и троллейбусы. Не работали магазины, офисы, фабрики. Люди молча несли металлические и пластиковые предметы и сооружали что-то непонятное из них. В одно мгновение город стал чужим и враждебным. Впрочем, нас никто не трогал, не прогонял. Просто не обращали внимания, словно и не было в этом городе.
Мы смотрели, пили из канистры бормотуху с одеколоном, закусывали колбаской и обсуждали. Потом скрутили махорку и затянулись.
Прошло полдня – и все та же картина. Стаханыч сбегал в магазин и вынес оттуда десять бутылей виски, коньяка и джина – вот уж класс! – на нашу радость. Заодно и банки с мясом, капустой, красной икрой – никого в магазине не было, и можно было тащить все без разбору и страха. Мы приложились к бутылкам и упились до чертиков.
Очнулись только через два дня. Первым встал Пашка-бычок. Он оторопело смотрел на гигантские конструкции, что громоздились над городом. Люди продолжали также молча строить. Это пугало.

Пашка разбудил нас, преподнеся к носу текилу – я очнулся сразу. Первым делом опустошил бутылку, после чего крякнул и огляделся. Естественно, меня тоже неприятно это поразило. Какой-то странный муравейник. Поднявшийся со скамейки Стаханыч долго всматривался в эту хренотень, после чего сказал:
- Мужики, что-то с народом стало!
- Ага, - поддакнул я. – Как им на бошки упали эти плоские глисты – так сразу все в дураков превратились.
- А че это такое?
- Не знаю...
- Слушай, может, Фараон знает? – и он ткнул в толпу.
Фараон – это «ветеран» алкоголизма, был в нашей компании, только завязал. Его жена закодировала, и он пять лет как не пьет. Нашел работу на рынке, деньги пошли, приоделся, приобулся, на интеллигента стал смахивать. Нет, нас не сторонился, всегда разговаривал, когда поблизости жены не было, иногда спонсировал на выпивку. Мы его уважали. А Фараоном прозвали, потому что он всегда оборачивался в бумагу, как мумия, после того, как упивался дряни.

Так вот, его мы сразу заприметили среди других, что несли огромную канализационную трубу в сторону агрегата непонятного назначения. Эту штуку построили, пока мы дрыхли на скамейках в парке. Пашка-бычок схватил Фараона за шкирку и повернул к себе.
- Привет, Фараон! Узнаешь? – заорал он прямо в лицо другу.
Тот отрешенно смотрел на бывшего собутыльника, и пытался вывернуться и пойти дальше.
Тут Стаханыч с другой стороны подскочил и схватил его за руку:
- Эй, ты чё, совсем очумел своих не узнавать? Сколько лет, сколько зим...
Фараон никак не хотел общаться с нами, все тянулся в сторону работавшей толпы идиотов. Меня это разозлило, мол, совсем зазнался? На штуку на его башке мы не обратили внимание.
- Ребята, держите его! – заорал я, откупорил бутылку «мартини» и подпрыгнул к Фараону. Силком открыл ему рот и стал вливать жидкость. Она заполнила гортань, лилась через край, и Фараон, чтобы не задохнуться, вынужден был ее сглотнуть.

Присосавшаяся к его макушка тварь запищала так тонко, что стало больно ушам.
- Ага, не нравится ей! – кричал Стаханыч. – Лей, Тимка, ему в глотку побольше!
Я вылил все «мартини», потом откупорил пиво. Но уже хватило, чтобы тварь шлепнулась на землю, шевелясь в агонии. Пашка-бычок хотел было ее раздавить, но...
Это сделал Фараон, который очнулся и с криком:
- Ах, гадина! – и стал прыгать на ней, пока не превратил ее в какую-то кашицу.
Потом огляделся, увидел нас, заплакал, то ли от облегчения, то ли от радости.
- Братцы... Братцы... – только мог сказать он. Я поднес ему баночку «Туборга», и тот выцедил все. Слезы лились с его глаз, и после слова «братцы» появилось еще: «вы спасли меня... вы спасли меня»
- Во-о, очнулся, к нам вернулся, - с удовлетворением сказал Стаханыч. – Мы сейчас тебя покормим...

Пока он открывал банку маринованных огурцов, а Пашка-бычок наливал ему в граненный стакан «Русскую водку», Фараон пришел в себя и стал рассказывать невероятные вещи.
Оказывается, то, что люди носят на головах, это паразиты. Но разумные. Они вообще-то инопланетяне. Жили за сорок парсеков от Земли, на какой-то жиже-планете, пока их Солнце не погасло. Тогда они построили корабли и перелетели к нам. На высоте ста километров люки открылись, и существа стали планировать на все живое, что могло передвигаться. Даже акул и барракуд оседлали. Практически все люди оказались под властью инопланетян, присосавшихся через прутики прямо в мозги. Теперь они жили в симбиозе с организмами планеты Земля.
Единственное, что было защитой от них – алкоголь. В их обмене веществ напрочь отсутствовал алкоголь, более того, он был ядом. Поэтому алкоголики оказались вне сферы их интереса.

- А че им надо? На хрен к нам пожаловали? – спросил Стаханыч, вилкой протягивая огурец.
- Им нужна наша планета, - плача и кусая огурец, рассказывал Фараон. – Своей-то уже нет – вся замерзла. А наша оказалась для них почти пригодной...
- Что значит «почти»? – в недоумении спросил я.
- У них была баня, температура около восьмидесяти градусов, сплошная влага, - пояснил Фараон. – И чтобы превратить Землю в подобии их родины, они решили  искусственно поднять температуру планеты. Для этого и создаются везде эти агрегаты, - и он указал на гигантские конструкции. – Это по всей Земле теперь. Устройства выделяют парниковый газ, который за год поднимет температуру до нужной...
- А мы?
- А мы все умрем, так как не сможем жить в таких условиях, - уже навзрыд плакал Фараон. – И никто не способен остановить этот ужас! Их миллиарды, а мы послушны. Невозможно сопротивляться их воле.

- Но тебя мы-то спасли, - хмыкнул Стаханыч.
Довод был серьезный, и за это нельзя было не выпить. Мы выпили вчетвером две бутылки, после чего стали обсуждать проблему.
- Может, всем начнем вливать водку в рот? – предложил я.
Идея никому не понравилась.
- Ты чего – с ума сошел? – возмущенно произнес Пашка-бычок. – На всех водяры не хватит! А нам самим что потом пить?
Аргумент оказался сильным, и я согласился. Точно, нельзя насильно заставлять пить... трезвенников. Они хотели быть такими – вот и получили подарок с небес! Пускай сами и расплачиваются за свой здоровый образ жизни. А мы пили и будем продолжать до самой смерти...

- Хотя осталось нам жить более года, - печально произнес Фараон.
Стаханыч хлопнул его по спине:
- А хрен с человечеством! Мы не спасатели! Нам и года хватит – все магазины теперь наши! Там спиртного столько, что на остаток жизни хватит, а что будет дальше – по фигу! Мир нами не интересовался, и мы не станем за него бороться!
- А ведь правильно, братцы, - ожил Фараон. – Тут миллиарды литров бухла! Нам море станет по колено! А за человечество мы не в ответе! Раз суждено погибнуть – пускай так и будет! А мы за год упьемся до гроба... И хрен с женой – заставляла меня молоко по утрам пить! А я, братцы, ненавижу молоко!
- До бани! – подняв палец, произнес я.
- Чего?
- Упьемся до бани! – пояснил я. – А молоко вредно для нашего организма! Мы же не бейби, нам нужен сурьёзный напиток!

Мы захохотали и пошли мимо работавших людей-зомби в сторону супермаркета, где был большой винный отдел. Пашка-бычок включил старый магнитофон, полилась песня про то, что губит людей не пиво. Для нас теперь бутылка стала жизнью, защитой от того кошмара, что творился вокруг нас. Этот мир не принадлежал теперь людям.
Мы решили: умирать – так с музыкой!
(Элгг, 20.06.2012)


Рецензии
Очень интересно, заставили посмеяться. Спасибо!

Олеся Майевская   27.06.2014 20:31     Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв.
С уважением,

Алишер Таксанов   29.06.2014 17:31   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.