В семыки

В СЕМЫКИНО

Меня поразила эта деревенька. Здесь всё так непохоже на наши уральские деревни, всё как будто бы не по-нашему. Мне сначала показалось, что это скопище хлебоприемных пунктов, как у Сельдемирова, Менькова и других. Огромное здание с бревенчатым мостом для заезда на второй этаж, а вокруг никаких построек, вроде сараев, хлевов, и так далее, как это бывает в обычных крестьянских дворах у нас. Оказалось, что это большое здание заменяет всё. Само по себе жилое помещение небольшое, оно расположено у торца на верху. Под ним помещаются свиньи, телята, ягнята, там же и подвал для хранения таких продуктов, как картофель, свёкла, морковь в разных видах. Место хватает и под жилым помещением и очень большими сенями. В  остальное, что находится под крышей - это по существу двор - ходят лошади, коровы, крупные свиньи и овцы, над ними повети, или вернее, сеновал. Туда то и завозят сено по мостам, чтобы сразу сгрузить на сеновал. В сенях, как на воздухе, прикреплена, как скворечник, уборная. Оправляются на находящийся внизу скот в надежде, что он сам себя очистит. И все дома одинаковы. Как-то непривычно,  когда заходишь в дом, то в сенях приходится подниматься на довольно высокое крыльцо (внутреннее). Наружное тоже высокое. Первое время с непривычки по внутреннему крыльцу  из-за темноты спускались быстро, головой вперёд. Ну а потом привыкли.
Жилая площадь не особенно велика, но почти около четверти её занимает русская печь. Это настоящая баржа. Посреди комнаты стоят коленки. Стоят они крепко на одном месте, их пьедестал огорожен или кирпичом, или досками, в который засыпан песок толщиною сантиметров в двадцать. Это предохраняет от пожаров. Понравились мне  там жестяные "колёнки", они не велики и сделаны со вкусом,  изящны, красивы. Особенно хороши трубы этих колёнок, сравнительно тонкие, красивые. И особенно хорошо выполнены колена (повороты) труб. У нас  так обычно делаются аляповато, под прямым углом. Там колено идёт полукружием, делается из узких эллиптических пластинок. А поэтому колено получается как нарукавник рыцарского панциря, только закрепленного намертво.
 У хозяина, где поместились мы, человек шесть, помещение было большое. Прихожая, где мы устроили себе нары, приличная комната, где стоял стол, стулья и стояла кровать с шишками, ну и в передней громадная печь.
Хозяин был старик, глуховат. Любил поговорить. Раньше он работал кузнецом в Санкт-Петербурге, в кузнице немца, выполнявшего заказы на дворец, а поэтому на вывеске её было написано, что выполняет заказы двора его Императорского Величества. Этим он очень гордился, а поэтому и с нас, кузнецов, взыскивал очень строго, чтобы мы не забывали, в какой знаменитой кузнице мы работаем. Будто бы нам от этого что лучше.
Он любил поговорить о порядках на работе в их кузнице, рассказы его были чрезвычайно интересными. Я много записывал их в дневник, который тогда вёл. Жаль, что он у меня не сохранился. Писал я сжато самое главное. Писал всё, и положительное, и отрицательное, что встречалось тогда. Решил дать сырьё то, что я вижу. Вёл его долго. Но однажды, попав в окружение, из боязни, что дневник может попасть в руки врагам, выдрал всё, сжёг. Остались лишь корки, они у меня и сейчас. На них как раз была написана полевая почта Илюши - брата моей жены. Так что сейчас все эти записи, особенно фамилии, выветрились из головы, и что буду писать, только по памяти, что ещё осталось после контузии, которая сильно подействовала на неё.
У  старика  была дочь, она была  замужем. Муж на фронте, офицер. Дочери лет двадцать пять. Ей-то и принадлежит такая роскошная кровать со светлыми шишками, с роскошным одеялом и подушками, панцирной сеткой, тогда еще редкостью. Кроме того, у него был сын лет двадцати, который работал то ли в МТС, то ли в сельхозтехнике. По профессии механизатор. Я сначала думал, это муж и жена. Так как они, поиграв с нашими ребятами в карты в подкидного дурака, шли спать. Наши на нары, а они в хорошую кровать под хорошее одеяло. Ведь как никак, но они не малыши, а она уже замужем. Например, у нас таких вещей не бывает, пусть хоть брат и сестра.
Мы построили там конюшню для лошадей нашего подразделения, командир подразделения Кондратьев и политрук (фамилию забыл), жили вместе недалеко от нас. Мне как парторгу подразделения приходилось бывать у ник часто. Я старался находить газеты, слушать радио, записывал, что бы потом передавать  ребятам. В это дело я втянул и старика хозяина. Он мне, где-то нашёл географические карты, на которых я делал отметки о продвижении фронтов. Но тогда шло отступление, и первой ласточкой был разгром немцев под Москвой. Немцы стали отступать, и мы боялись, что простоим зря и не успеем, война кончится.