Гамлетовский вопрос израиля

   От автора. Первый вариант этой книги был написан в период с 12 октября по 10 ноября 2010 года. Я назвала ее "ОБРЕЧЕННАЯ СТРАНА?", разумеется, с вопросительным знаком, ибо без него словосочетание "обреченная страна" звучало бы как утверждение. Хотя, не скрою, нередко хочется произнести его именно без вопросительного знака, настолько абсурдными кажутся многие действия правительства Израиля, отнюдь не способствующие укреплению государства, а, наоборот, - его разрушению.
   Прошло достаточно много времени, чтобы вернуться к рукописи и посмотреть, насколько оправданны были мои размышления и выводы, сделанные тогда, и рассказать об этом в послесловии к главам, если возникнет такая необходимость. Чтобы не менять общий контекст книги:каким он сложился тогда, пусть таким и остается.
   Единственное, что я изменила,- это название книги. Мне кажется, что "ГАМЛЕТОВСКИЙ ВОПРОС ИЗРАИЛЯ" более соответствует тому, о чем я пишу, ибо именно он постоянно стоит перед страной, а "ОБРЕЧЕННАЯ СТРАНА", даже с вопросительным знаком,- это уже вынесение приговора. А мне бы хотелось избежать этого, хотя ни своей тревоги, ни своей позиции в отношении Израиля я не скрываю. Но это моя страна, и мне не хочется для нее такой печальной судьбы.  7 июля 2012 года.

                БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?
                глава первая

   Задавшись вопросом, как долго "протянет" Израиль, я задумалась над тем, а когда, собственно, он возник у меня? И почему вообще возник?
   Я приехала в Израиль 20 февраля 2001 года и сразу почувствовала себя дома. Настолько сразу, что люди, узнавая от меня, что я приехала недавно, удивлялись:"А мы думали, что вы уже давно здесь живете!".
   И это при том, что в ту пору в Израиле происходили жуткие теракты. Самый жуткий произошел 1 июня 2001 года. Палестинский террорист взорвал подростков, стоявших в очереди на дискотеку "Дольфи" на набережной Тель-Авива. Погибло девятнадцать русскоязычных мальчишек и девчонок, одна девочка из Колумбии  и один прохожий.
   На третий день умерла раненая  пятнадцатилетняя девочка Женя Дорфман. В нескольких семьях погиб единственный ребенок, а в одной сразу две дочери. Семеро из погибших учились в школе "Шевах  Мофет", сеть которых в Израиле создали русскоязычные педагоги-репатрианты.
   Ужас от случившегося был неописуем. Даже теперь, спустя столько лет, об этой трагедии невозможно говорить спокойно. Но даже тогда у меня не возник этот Гамлетовский вопрос:"Быть или не быть в будущем государству Израиль?". Вера в прочность его существования была непоколебимой.
   Года через три, а, может, больше, мне попалась книга Идо Нетаниягу, брата премьер-министра, -"Итамар К". И один из ее героев, писатель Берман, говорит:"Я был бы счастливейшим человеком, если бы мне сегодня пообещали, что государство Израиль продержится четверть тысячелетия... Все дело в нас, евреях... Мы не готовы взять на себя ответственность за его существование. Посмотри, с каким энтузиазмом наши министры передали арабам Бейт-Лехем, город, где родился Давид!...Ты видел их лица? Сплошная радость. И с ними ликовало большинство нашего народа. Повсюду улыбки. И ты полагаешь, что такой народ способен выстоять двести пятьдесят лет?".
   Большинство израильской интеллигенции придерживается левых взглядов. Может, еще и потому, что хочет угодить европейцам, их вкусам и взглядам на израильско-палестинскую проблему. Идо Нетаниягу показывает, как меняются взгляды его героев на арабского террориста,- от полного неприятия до возведения его чуть ли не в ранг героя,- и соответственно на известного американского певца еврейского происхождения, о котором Итамар написал сценарий фильма.  Поскольку певец  негативно относился к палестинским террористам, им поначалу восхищаются. Но потом происходит изменение конъюнктуры,  и Итамара начинают убеждать, что покойный певец, человек, безусловно, талантливый, в политике мало что смыслил и в своих взглядах заблуждался. Поэтому сценарий следует переделать.
   Итамар, приехавший в Израиль из США и не знакомый с его реалиями, потрясен таким поворотом событий и откровенным цинизмом. Переделать сценарий он отказывается, и фильм вряд ли когда-нибудь будет поставлен.
   Мы все, жившие и живущие вдалеке от Израиля, представляем его не таким, каким он есть на самом деле. Иначе и быть не может:одно дело - судить о стране по туристическим буклетам, другое - жить в ней и видеть ее изнутри.
   К моменту, когда я прочла книгу Идо Нетаниягу, я кое-что уже увидела. И все-таки недостаточно, чтобы надолго задуматься над сказанным одним из ее героев, писателем Берманом.  Я многого не знала и не пыталась узнать.  Я даже не удосужилась узнать, а когда и кем палестинцам был отдан Бейт - Лехем. Да и о Бейт - Лехеме  знала больше как о Вифлееме, где родился Иисус Христос.
  Не знала я и о том, что палестинцам отдан также Иерихон, который был построен рядом с древним Иерихо, с завоевания которого началось заселение земли Ханаанской  коленами сынов Израилевых после Исхода из Египта.
  И о том,что отдан и Хеврон с пещерой Махпела, купленная праотцем Авраамом, в которой похоронена его жена Сарра и он сам, а также сын Исаак и внук Иаков с женами.
  Не знала я и о том, что в Хевроне семь лет царствовал Давид, прежде, чем стал  царем всего Израиля.
   Могла ли я, будучи такой невеждой, задаваться вопросом, как долго просуществует Израиль? Разумеется, нет. Он и в голову не приходил.
   Теперь я могу сказать, что Бейт-Лехем и Иерихон были отданы палестинцам правительством Ицхака Рабина в результате заключения Ословского Соглашения. А Хеврон - правительством Биньямина Нетаниягу, в его первую каденцию премьер-министра.
   Но вопрос о том, сколько еще просуществует Израиль как государство, стал возникать - и все чаще - уже во вторую каденцию Нетаниягу.


                НА РАЗНЫХ БЕРЕГАХ
                глава вторая

   Когда Нетаниягу спрашивали, почему он, политик правого толка, каковым он себя считает, всегда выступавший против территориальных уступок, отдал Хеврон, он отвечал, что выполнил решение еще предыдущего правительства.
   Ответ не всем в Израиле кажется достаточно аргументированным. Многие выступают против любых территориальных уступок палестинцев. И один из них - Бенцион Нетаниягу, отец Биби (так обычно зовут премьера в Израиле, даже в СМИ нередко).
   Бенцион Нетаниягу в молодости работал секретарем Владимира (Зеева) Жаботинского и всегда называл себя его учеником и последователем.
   Жаботинский был сторонником "Великого Израиля",- государства евреев по обе стороны реки Иордан,- то есть, на всей территории, на которой поселились израильтяне после Исхода из Египта. Он считал вполне оправданным  подавлять сопротивление арабов оружием, если те воспротивятся заселению евреев, ибо эта земля им была завещана Богом, а у арабов и так много территорий за пределами Палестины. 
   Разумеется, столь крайние взгляды разделяли не все политики-сионисты. Хаим Вейцман, который в будущем станет первым президентом Изариля, считал, что предпочительнее договариваться, нежели воевать.
   Его оппоненты считали, что Вейцман на все смотрит "английскими глазами". В этом упреке была известная доля правды.  Известный ученый-химик, Вейцман жил в Англии и контактировал с британским кабинетом министром в решении палестинской проблемы. Палестина находилась после первой мировой войны под мандатом Британии, поэтому Вейцман не мог не считаться с мнением британского правительства.
   Вейцман очень боялся, как бы англичане не обвинили сионистских лидеров в нелояльности к ним, поэтому, когда у Жаботинского возникла идея создания Еврейского легиона в рядах Британской армии, он испугался и категорически ее отверг. Нужно ли вообще втягиваться евреям в боевые действия на одной из сторон? Как это скажется на судьбе евреев, живущих в диаспоре?
   Бывший подданный Российской империи, поэт, журналист и писатель, оказался прекрасным организатором, и, приехав в Иерусалим, вместе с Иосифом Трумпельдором, одноруким кавалером русского Георгиевского Креста (воевал в Порт Артуре), все-таки создал Еврейский Легион, который влился в Британскую армию, и пошел служить рядовым (правда, англичане вскоре присвоили ему звание сержанта, а потом и лейтенанта).
   Кстати, в этом Легионе служил и будущий первый премьер-министр Израиля Бен-Гурион.
   Бенцион Нетаниягу такой яркой карьеры не сделал. Он стал кабинетным ученым, известным историком, и многие годы прожил В США, и именно в тот период стал секретарем Жаботинского: уехать в Америку Жаботинский вынужден был в тридцатых годах, так как британские власти не разрешили ему вернуться в Палестину Умер он в 1940 году).
   Вернулся Бенцион Нетаниягу в Палестину после создания государства Израиль, но позже снова уехал в США. "Жаботинцу" в Израиле было неуютно. Дело в том, что Бен-Гурион был лютым врагом Жаботинского. Оба проповедовали совершенно разную идеологию построения сионистского государства. Если Жаботинский жил в ассимилированной семье, то Бен-Гурион в типично еврейской и с большими традициями. Его отец был известным польским литератором, пишущем на идиш. Он дружил с Герцлем, так что Бен-Гурион, можно сказать, впитал идеи сионизма с детства. В 1906 году, когда ему было двадцать лет, вся семья переехала в Палестину.
   Бен_Гурион создал общеизраильские профсоюзы (Гистадрут), и одно время носился с идеей, что заработная плата каждого должна вначале поступать в профсоюзную кассу, а там ее будут распределять в соответствии с нуждами каждого. Поддержку она не нашла, но этот принцип был заложен в основе кибуца.
   Бен-Гурион считал рабочий класс гегемоном, которому  должны подчиняться все остальные слои населения. Он даже писал о необходимости создания принудительных трудовых лагерей, явно заимствуя эту идею у Герцля (Троцкий тоже ею "болел").
   Жаботинский же был приверженцем либеральных идей. Он отвергал какую-либо гегемонию рабочего класса, считая, что всем гражданам страны, независимо от происхождения и рода занятий, необходимо обеспечить достойную жизнь, а государство вообще не должно в нее вмешиваться.
   У Бен-Гуриона набралось больше сторонников в сионистских организациях, и Жаботинскому приклеили ярлык ревизиониста. Неприязнь к нему Бен-Гурион испытывал до конца своих дней, и из-а его противодействия , пока он был жив, не могли исполнить последнюю волю Жаботинского - быть похороненным в Израиле, когда будет создано еврейское государство.
   Сделать это смогли лишь в 1964 году, но только в 2005 -Кнессет принял решение об увековечивании в Израиле имени Жаботинского. И, конечно, почетно стало называть себя последователем Жаботинского, о чем с гордостью заявлял отец Биби.
   Со временем Бенцион Нетаниягу написал воспоминания о Жаботинском. "Что же нового внес Жаботинский своим учением?-спрашивает Бенцион Нетаниягу и отвечает:- Основной принцип, которым руководствовался он во всей своей общественной деятельности, был ПРИНЦИП СОПРОТИВЛЕНИЯ КАПИТУЛЯЦИИ".
   Р.S. Считал ли Бенцион Нетаниягу, что его сын Биби этот принцип тоже исповедует? Трудно сказать. Но в том, что он достоин поста премьера, был уверен. В 99 лет (Бенцион Нетаниягу родился 25 марта 1910 года) он дал интервью одной из израильских газет, сказав, что Ципи Ливни не может быть премьером, хотя ее партия на выборах набрала на мандат больше, чем Ликуд Биби, потому что она все сдаст. Да и ... английского не знает.
   Видимо, он имел в виду, что Биби английский лучше знает, поскольку жил и учился в США, где, в частности, получил экономическое образование.
   Умер Бенцион Нетаниягу 30 апреля 2012 года, в возрасте ста двух лет.
   А 30 июня умер еще один свидетель той эпохи - бывший премьер-министр Израиля Ицхак  Шамир,- на 97-м году жизни.
   Крепкое было племя!