Первые воспоминания

-А ну-ка, покажи шейку!-дразнили маленькую белоголовую девочку ее брат, мальчик восьми лет и сестра девяти. -Покажи, покажи!

Пухленькая девочка поднимала голову, чтобы большие увидели ее шею:
-Вот моя шея!
-Ого-го-го!!! Ха-ха, ну и шея! Ты- жирная свинья! - кричала старшая девочка показывая пальцем.-У тебя нет шеи! Ты- жирная! У тебя НЕТ шеи!

-Мама, мама, Ленка говорит, что я свинья и что у меня нет шеи! А она у меня есть! Вот моя шея!- девочка жаловалась своей маме, которая сидела на маленьком стульчике рядом и, наблюдая за играющими детьми, убаюкивала маленькую Марину, лежащую на руках. Девочка заглядывала в лицо спящей маленькой сестры- она была такой красивой!

-Ленка, Васька, не дразните!Вы же старшие!- сказала мама, положила дочку в кроватку.

-Это не я,- сказала Ленка, девочка с коричневыми ленточками в каштаново-рыжих косичках.-Это все Васька! Это он Ирку дразнит.

Мама посадила на колени белоголовую девочку и погладилапа по голове.

-Васька, не дразни ее,-строго, но ласково, сказала мама. В это время раздался  дверной звонок,-поди, открой дверь, баба Ира, наверно, пришла.

-Баба Гила пришла!- прокричал мальчик, открыл дверь и бегом скрылся в кладовой.

-Мама, хорошо, что ты пришла. Я быстро управлюсь,-сказала  женщина с маленькой белоголовой девочкой на коленях вошедшей красивой женщине.

-Мама, а ты куда?-спросила девочка Ира.
-На Кудыкину гору,-ответила женщина.

-Много будешь знать, скоро состаришься,- ответила та, которую мальчик Вася назвал бабой Гилой.

Женщина опустила девочку, сидящую на коленях, быстро взяла сумочку и также быстро и неслышно ушла.

Как только захлопнулась дверь, баба Гила начала кричать:
-А ну-ка, прибирайтесь! Сейчас ремень возьму!
К двери кладовки прибежала Ленка и начала барабанить в дверь:
-Васька, открой быстрей, баба Гила!
-Не открою! Я открою, а она зайдет !
-Нет, ее нет!

-Прятаться! Вот я вас! Да на месте матери лупила бы вас! Дармоеды! Лоботрясы! Все игрушки разбросаны! -кричала баба Ира, поглаживая в руках свернутый сиреневого цвета резиновый шланг от стиральной машины.
-Баба Гила всех побила и в кладовку засадила! Баба Гила всех побила и в кладовку засадила!- раздавалось из кладовки возмутительное пение лобострясов. "Как это они там лбами трясут?"-думала маленькая голубоглазая девочка.

-Я вот вам свет выключу! Сидите в темноте!-баба Гила выключила в кладовой свет и раздался визг Леночки -она боялась темноты!-потом скрип пружины кровати, поставленной в кладовой.Это дармоеды,боявшиеся мышей,которые якобы жили в кладовке,запрыгивали на кровать.

-Это Ваздуха все разбросал!- кричала из своего убежища Леночка. "Ваздуха"-означало-"Васька дурак".

-А меня не интересует, кто разбросал, собирайте! Я бы на месте матери вас убила бы!-кричала баба Гила, сидя на диване, стоящем рядом с дверью кладовой.

Маленькая Ирочка стояла рядом. Она была слишком маленькой, чтобы отвечать за поступки старших.
-Баба Ира, я уберу игрушки.
-Сами пусть научатся убирать!- ответила баба Гила- Ира, но девочка уже собирала игрушки в большой сундук.


-Давайте летать!- сказал однажды Васька. -когда взрослые уйдут, мы сделаем себе крылья и залезем на шифоньер. И будем прыгать! А ты маленькая, ты не будешь летать!

"Как это я не буду летать? Я тоже хочу летать как все!"-думала Ира. И жадно смотрела на то, как на самую вершину шифоньера забрался сначала Васька с пустой наволочкой, потом Ленка, а потом сосед Санька. У Ленки  была новая простыня, а у Саньки- наволочка.

-Прыгаем на диван! Но надо лететь так, чтобы достать потолок руками-крыльями!-крикнул Васька. И прыгнул. На какое-то мгновение наволочка наполнилась воздухом, но руками провести по потолку не удалось.Диван немного спружинил и Васька оказался на полу.

-Так, надо строить крепость! Будем брать крепость с воздуха!- сказал Васька и приставил диванные подушки с краю.
-Все, прыгаю! -крикнула Ленка, расправив простыню. Простыня казалась большой, Ленка запуталась в ней, и бухнулась сверху на диван.

-Твоя затея, Ваздуха, дурацкая, ты ничего не умеешь делать! Даже крылья не придумал!Тупой индюк ты, а не Альворадо!- Альворадом хотел называться Васька, а не Васькой, и уж никак не Ваздухой!

-Тебе не надо простыню было брать, могла бы наволочку, как я.
-Наволочка маленькая. А мне надо большие крылья, как у орла!

-ОЙ! Падаю! - заорал сверху Санька, расправил свои "крылья" и приземлился на диван.

"Когда вырасту, я научусь летать!"-думала наблюдающая за происходящим Ира.

Когда прошло много лет, мне сказали, что мне было около трех лет.

Вспомнилось: очень редко к нам приходили гости - мамины брат с женой и сестра Вера с мужем Васькой. Однажды дядя Гена принес маринованные опята в стеклянной банке и маринованные зеленые помидоры. Все это вкусно пахло. Мне не разрешили попробовать, так как было всего три года. Но я попробовала и в конце концов отравилась грибами. Меня рвало, тошнило. Но я боялась выдать своего брата Васю, который дал мне попробовать эти грибы. Возможно, первые случаи детства и запомнились оттого, что маленькую дразнили толстой и без шеи, и сильное пищевое отравление. Тогда я решила, что не все, что едят взрослые нужно есть детям.

Нравилось, когда приходила бабушка Ира. Она почти всегда приносила маленький кулечек дешевых конфет или печенье "грибочки". Конфеты не особо мне нравились, потому что их было мало и нашей ораве хватало "на один зуб". А вот печенье запомнилось - потому что иногда ножки грибов отваливались и приходилось их подбирать среди кучи таких же ножек. Приставляли ножки к выемке и смотрели, какая подойдет.

А еще бабушка пела красивые песни. Протяжные и такие, какие не пел никто - ни по радио, ни по телевизору. Возможно они  были запрещены? На каком языке она пела? На белорусском, польском, украинском? Немецком? Или каком-то диалекте? Я была слишком маленькой и не запомнилось. Много позже я завела словарь ее слов. Туда входили: "колодки", "врайермаг","деуки"...

Это- только начало. Трехлетний возраст.

В школу я пошла рано- я собиралась и в четыре года, и в пять лет, но ростиком, как говорили взрослые, не вышла и поэтому мама, устав от моего нытья:"хочу в школу", в рукописной копии метрики неразборчиво написав год, мне сказала:"Ну что ж, пойдем в школу устраиваться! Возьмут- будешь учиться, а не возьмут- будешь дома еще год сидеть!"

А мне так хотелось стать взрослее! Каждое утро просыпаться рано, "с петухами", (а петухи и вправду кукарекали из маленьких домиков, среди которых, как айсберг, возвышался наш единственный пятиэтажный дом!), я даже завидовала своей старшей сестре, которую мама почти каждый день "гоняла" делать уроки! На меня никто не обращал внимания- я смотрела, что делают старшие и старалась делать также. Старшая сестра стала учиться в художественной школе,  и я околачивалась возле нее. Родилась младшая сестра- и я была тут же.

Полными тайны казались разговоры старших о школе: как принимали в октябрята, в пионеры, школьная дружина и школьные разборки,- всё впитывалось и переносилось мной в придуманный мной виртуальный мир, в котором жили герои моих первых сочинений...

А тогда, летом, мы с мамой пошли "устраивать" меня в школу. Мы пришли в большую школу, окруженную маленькими домиками. Мама оставила меня за дверью кабинета и прошла к директору. Вернувшись, она мне сказала, что из учёбы в этом году ничего не получится. "Вот, когда подрастёшь, на следующий год, тогда..."

Я заплакала- как так, на следующий год! Я и пишу, и читаю, и решаю задачи, даже лучше, чем моя сестра Ленка, которая училась тогда в четвертом классе!

"Я вообще тогда никогда не пойду в школу!"-вспылила я.

"Ты так хочешь идти в школу?"-спросила мама.
"Да!"

Из кабинета вышла добрая, скромно одетая  женщина:"А ты умеешь читать?"-спросила меня она.
"Да, умею",-ответила я .

"А до скольки умеешь считать?"

"До миллиона,- ответила я .-Вот только я путаюсь- что после миллиона- биллион или триллион?"

"Знаете, Людмила Дмитриевна, сходите в школу лесхоза. Там учатся разные дети
разных возрастов. Поэтому могут принять и Вашу дочь. Она находится недалеко,"- и эта женщина дала маме моей адрес другой школы.

Школа лесхоза находилась дальше, чем большая красивая школа. эта школа была одноэтажной, деревянной, похожей на те маленькие домики, которые окружали мой большой дом, в котором я жила на четвертом этаже.

В этой школе почти сразу напротив входной двери была красавица белая печь-дородная, статная, от которой распространялся не только тепло,но и уют. Печь для меня была диковинкой, потому что дома давным-давно на кухне стояла газовая печка. я не знала, каким образом нужно топить печь и что вообще с ней делают, но одно знала точно- нужно было каждый день дотронуться до её белоснежного бока. Около печи стоял накрытый скатертью, бело-белой, стол, на котором стояла глиняная крынка, закрытая салфеткой.

-Что это за Филиппок к нам пожаловал?-спросила добрая женщина, вставшая из-за накрытого стола.

Я обиделась,потому что тогда не знала, что Филиппок- ребенок, который очень хочет учиться!
-Ну, не обижайся,-спокойно сказала Женщина.
-Да вот, хочет в школу.Хоть что делай - хочу учиться,и всё!

Я потупила глаза и готова была расплакаться!Ну как они не могут понять, что мне нечего дома делать, совсем нечего! Я и читать, и писать, и считать могу,- казалось, я говорю про себя, так, бубню себе под нос, но женщина вдруг спросила:

-Ты умеешь считать и писать?
-Да, она со старшей сестрой домашнее задание делает,-ответила мама, а у меня уже были слезки на колёсиках.

-Ну не плачь, а Вы зайдите ко мне. Метрики с собой?-мама зашла в комнату, из которой вышла другая добрая женщина и усадила меня на стул за этот стол с крынкой.

-Вот тебе молочка, попей, успокойся! Будешь учиться!

Я буду учиться? Я не ослышалась? Это-правда?

Никогда в жизни я не пила молока вкуснее того, из далекого детства, когда мама меня, шестилетнюю девчонку, пристраивала в школу.

Я росла со старшим братом-с ним, сломя голову, бегали по улицам, отправлялись в плавания и путешествия, играли в индейцев и летчиков, становились космонавтами.   У брата была настоящая живая собака, которая жила в конуре  под раскидистой яблоней на даче. Летом мы часто рано утром уходили в маленький домик,неся бидончик с супом для Джульбы. Дорога была долгая, и раннее солнце со своей выси наблюдало за нами, и иногда казалось, что оно подбадривает нас. Придумывая разные истории и игры, мы доходили до дачки с вкусными яблоками и где на коньке крыши стоял сколоченный совместными усилиями отца и брата уютный скворечник, за которым мы долго наблюдали, есть ли там птенцы, и не повадились ли соседские кошки заглядывать в маленькое круглое оконце-дверцу?

-А самое главное- это перешагнуть свою тень! Тогда ты можешь загадывать любое желание и оно обязательно исполнится!- говорил брат, и у него легко получалось наступить на свою тень, а моя тень, которая пряталась, иногда показывалась с разных сторон от меня, слева или справа,была неуловимой.  Как ее можно поймать?. Дача тогда находилась совсем недалеко- нужно было только перейти улицу(проезжую часть, как называла её мама) и долго идти вдоль забора до больших металлических ворот, потом ещё долго идти по аллее, потом ещё долго идти, свернув направо...в общем, совсем,казалось бы недалеко, но...Далеко всё же.  Брат легко ловил свою тень наступая на него, моя же не давалась, и казалось, что он все-все желания уже перезагадал, не оставив мне ни одного! Так и останусь без единого желания! Я потылась поймать его тень, потому что она не пряталась, но брат не разрешал, он говорил, что так "нищитово" будет, и даже если поймаешь тень и загадаешь желание, оно - не сбудется, потому что надо свою тень выдрессировать.

-Вот, смотри, у меня тень дрессированная. Я её выдрессировал! Смотри, она за мной по пятам ходит!

И правда, Васька поворачивался, и тень утоньшалась и поворачивалась вместе с ним.

-Как так у тебя получается?- спрашивала я. А он улыбался, и говорил, что это большой секрет, который раскрывать нельзя, иначе тень перестанет его слушаться.

-Ты спугнёшь её!- строго говорил он.

Но я пыталась всё-таки перешагнуть свою тень - я шла по ней, но она убегала от меня. Я бежала вперед- и она бежала вместе со мной. Я падала- и тень куда-то тоже падала, потому что я её не видела...

Незаметно проходили длинный дощатый забор до металлических ворот, и дальше, и дальше... И лишь только когда виднелась голубая крыша нашего домика, брат говорил:
-Всё, не будем пока гоняться за тенью! Пришли!

Очень многое в детстве мне дал отец. С пяти лет мы стали ходить вдвоем на лыжах. Он всегда заезжал вперед и ждал меня за какой-нибудь сосной. Выезжая на занесенную снегом поляну, всегда боялась его там не найти.

Теплоту человеческого сердца, умение любить и прощать, умение правильно распоряжаться деньгами отдала моя мама - самая лучшая женщина на свете. Больше таких нет для меня и не будет.
 Сейчас, когда прошло много лет с того времени, оглядываясь на прожитую жизнь, понимаю, как не просто было жить в то время.

Инокомыслие наказывалось. Элементарно- училась я только на отлично, но в пионеры приняли вместе с двоечниками и второгодниками. Стоило мне улыбнуться в школе на уроке, как звучало от некоторых учителей в мой адрес не совсем приятные слова. Я назвала школу "тюрьмой народов", потому что там нужно было только повторять слова учителя, нужно было читать только разрешенные книжки, слушать только разрешенные радио и телепередачи. Когда я доказывала теоремы, по-своему, но доказывала, математичка, она же завуч "расславила" меня по всей школе: "Послали за молоком, а она в универмаг поехала!" Не совсем приятно было переходить из кабинета в кабинет под улюлюканье:"Она в универмаг поехала!"

Но потом, постарше, на насмешки не отвечала никак. Меня они стали веселить. Хуже намного, когда ты незаметен.
В комсомол принимали два раза. И во второй раз предложили работать инструктором по учебным заведениям.Но это много позже.

А пока...Сестра Ленка издевалась как могла- то привязывала у меня сонной косички к кроватным спинкам, так, что я встать не могла, то насыпала в портфель шахматные фигуры.(Когда я приходила в школу и открывала портфель, шахматные фигуры, -очень сильным любителем шахмат был отец, и привил эту любовь мне-рассыпались по линолеуму.)Она уносила с собой настольные часы, чтобы я не смогла во вторую смену пойти вовремя в школу- и в простую, и в музыкальную, и в спортивный клуб).

Эта вражда или зависть, соперничество с ее стороны продолжается и до сих пор. Как-то после смерти мамы сестра сказала, что всегда все любили только меня, и она не знает, что такое любовь. Мама всегда говорила мне, что Ленка- слабая, она не выдержит жизни, а я- сильная духом и выдержу всё.

Отец всегда только хвалил - за то, как я езжу на лыжах, играю в шахматы, помогаю, за высыпавшие как-то весной на носу веснушки:"Оказывается, у тебя веснушки! Ты даже сама не заешь, какая ты красивая!"

Сейчас остались только воспоминания. Спросить не у кого. И я понимаю, что наступит момент, когда мои дети также будут подводить итоги прожитого отрезка времени.



Детские игры

Из детских игр, которые занимали все мое свободное время,время трех-пятилетнего ребенка, а его было достаточно много, вспоминаются "верблюд", "балаган", "прятки" - в квартире; на улице- "казаки-разбойники", "черти", "полеты", естественно, всевозможные качели- карусели. С отцом играли в "барашка", шахматы, уголки, шашки, ездили зимой на лыжах. С весны до глубокой осени всегда ходили на дачу. Даже оставались дежурить в ночное время у костра. Тогда рассказывалось много страшных историй.

Для игры в "верблюда" непременным условием было отсутствие взрослых дома. Играли обычно брат Вася, мой кумир, с которого я брала пример во всем, сосед Колька, сестра Леночка, сосед Санька. В спальне стояли две кровати. Кто-то повзрослее залазил под одну кровать, ложился на пол, поднимал ногой металлическую сетку. На образовавшуюся таким образом гору- "горб" садился маленький- или Санька, или я. "Верблюд" начинал передвигаться, его горб то опускался, то поднимался- это тот, кто лежал на полу, то поднимал, то опускал вытянутые ноги. Я так сильно хотела вырасти! Просто было невмоготу! Мне не разрешали быть"Верблюдом"!

А тогда мне казалось, что если повторять действия взрослых, быстрее можно вырасти и пойти в школу!

Однажды, когда взрослые ушли- отец на работу рано утром, мама тоже, я так пристала к брату, что хочу быть "верблюдом", что он мне уступил - наконец-то разрешил!

Я забралась под кровать, подняла ноги, но они еле доставали до сетки. Чтобы быть "верблюдом", надо было сетку поднять! Ну как же поднять, когда ноги маленькие! А брат уже сидел на том месте, где должен был вырасти верблюжий горб! Потом пришел Санька Ш.Они начали меня подзуживать, что я маленькая, чтобы не путалась под ногами, если не могу быть "верблюдом". "Как это не могу? Я могу!"- я согнула спину, выгнулась и подняла сетку! Но что-то вдруг хрустнуло, и ноги мои повисли...

Вытаскивали из-под кровати меня все вместе. Я упиралась и не хотела вылазить. Потому что не хотела показать свои слезы, которые вдруг как-то появились само собой из глаз. Я не кричала, но от боли все лицо было мокрым.

Вся наша ватага ушли в другую комнату, положив меня на кровати. О чем они говорили - не знаю. Но для меня надолго закончились игры не только в "Верблюда", но и во что-то другое. Помню заплаканную маму, лицо мужчины- доктора в белом халате, которого вызвали пришедшие с работы родители. Я просто молчала- из глаз текли слезы.Слезы и боль...-это запомнилось.
 Я не могла вставать с кровати - для меня поставили под кроватью ночной горшок. Кто-нибудь из старших периодически подходили ко мне и спрашивали, нужно ли мне на горшок. Я закрывала или открывала глаза- это был ответ.

Тянулось время. Бесконечно. Отец поставил рядом с кроватью свой магнитофон. Для меня включали песни, сказки, я стала негласной королевой.Для меня было все, только чтобы я перестала плакать от боли.

Тогда, когда я снова начала учиться ходить, пришли к маме. Они сидели в большой комнате за круглым столом, накрытым персикового цвета скатертью. Я лежала и услышала разговор про меня- буду ли я ходить.

"Как это я не буду пока ходить! Я буду! Буду!Я пойду! Я встану и пойду!"- но страх того, что ноги снова подломятся подо мной, как ватные, останавливал. "Я- пойду! Я покажу им всем, что я буду ходить!" Тетя, с которой мама разговаривала обо мне, уже давно ушла, а я все разговаривала сама с собой.

После обеда я встала на свои, ставшие за время лежания чужими, ноги. Сперва они совершенно не слушались - они не передвигались, я не могла полностью встать на них - или боязнь или не окрепшие кости, но я стала передвигаться, придерживаясь за стенку. Когда я появилась вдруг на пороге комнаты, мама, брат и сестра, которая тогда меня возненавидела, разом замолчали. Мама, как всегда, отсчитывала сестру за ее двойки. И даже достала сиреневый фланг от стиральной машины.

Потихоньку я училась ходить. Снова. Но в "верблюда" больше никто никогда не играл! А ко мне приклеилось прозвище "Хромоножка".

Отец научил строить "балаган". Для постройки балагана требовались тахта, подушки от тахты, иногда несколько стульев и обязательно покрывало, которым все строение накрывалось. Сперва мы играли, когда мамы не было дома, с отцом, а потом,без него. Главным было раньше других схватить подушки от тахты. Подушек было пять- три большие и две боковые. Сколько ты подушек схватил, такой у тебя балаган и получится - большой или нет, или вообще никакого.

Игра была в разгаре, когда приходила бабушка Ира - Гила. Она ругалась и грозилась за бардак убить нас. Но не убивала, а хорошо "прохаживалась" по спинам и еще какому другому месту брата и сестры. Мне не попадало никогда. Почему? Потому что была меньше, потому что никогда сама не была инициатором таких "безобразий".

К этому же времени относятся наши "полеты". С наволочкой в руках Васька забирался на шифоньер, следом- с простыней- сестра Ленка, за ней- Колька-сосед со своей наволочкой.
Нужно было так спрыгнуть с шифоньера на тахту, чтобы руками провести по потолку и чтобы наволочка наполнилась воздухом! Это был "полет"!

Меня в полеты не брали - маленькая. Я стояла внизу, на полу и наблюдала, кто дальше проведет по потолку руками.
-Я лечу!-кричал Васька, его наволочка наполнялась воздухом, он проводил руками по потолку и приземлялся на "аэродром".
-Я лечу!- кричала Ленка, но путалась в простыне, и почти всегда просто падала, как куль, вставала, ругалась на ВАську, обзывая его Ваздухой(в переводе не "Я-Воздух", а "Васька- дурак".Васька хотел, чтобы его звали Альварадо, как индейца!Вождя племени!)
-Какой ты Альворадо, ты надутый индюк! Крылья придумать не можешь!-кричала Ленка.

Игра наша закончилась неожиданно - пришедшая баба Гила зашла в оставленную открытой дверь, когда Санька пошел за другой наволочкой, та порвалась,и заметила на шифоньере всех летающих "планеристов". Она долго стыдила, ругалась за испорченный потолок и испорченные вещи- хотя ни одной наволочки и простыни не было порвано. Игра закончилась.

Начались "прятки". В эту игру играли как на улице, так и  в нашей двухкомнатной квартире.

Закончилась она тоже неожиданно и плачевно. Особенно для меня. Тогда мне было лет пять и меня стали брать я свои игры. Прятались везде, где можно- в кладовке, под кроватями, под диваном, в ванной комнате, в туалете, - везде. Стиральная машина, шланг от которой служил нам для дисциплинарного наказания, стояла на кухне. Иногда мама оставляла ее прислоненной к открытой двери. В тот злополучный раз, мама оставила открытой стиральную машину для просушивания. И она стояла, придерживая открытой дверь. Нам приспичило поиграть в прятки. посчитались, спрятались кто куда. Я придумала- залезу -ко я на дверь кухни! Меня никто не найдет! И правда- меня не находили, проходили галящие мимо, а я так и сидела на жердочке!
И так мне понравилось это место, что как только все разбегались прятаться, я залазила на дверь. И тогда сидела там же.

Вдруг- звонок в дверь. Суматоха - кто? Родители Саньки с Колькой? Их сестра Любка? Кто? Решили,что сестра Любка за ключами. Но когда открыли дверь- оказалось баба Гила.
" Вот так так!-громко услышала я, дверь пошатнулась, я не удержалась и свалилась в открытую стиральную машину.
"Что у вас там?"-услышав шлепок спросила бабушка и зашла на кухню. Естественно, увидела меня в машине, и снова все повторилось.

В то лежание я выучила все магнитофонные песни.Моя кличка стала- Магнитофончик.


Прятки в нашей квартире, естественно, на этом закончились навсегда. Когда я снова научилась ходить, и, кстати, прошла хромота, игры переместились в квартиру соседей по лестничной площадке - Ш.

 Попытались "полетать" с шифоньера, стоящего у них в прихожей.  Шифоньер был очень старый, даже старинный, а на дверцах висел маленький навесной замочек. Меня, конечно, к полетам не допускали- "безо всяких-яких", как мне говорили.

Первым "полетел" инициатор полетов в своей квартире- Колька. С наволочкой в руках забрался на шифоньер, ухватился за края наволочки, раскинув над головой руки-крылья, крикнул:"Лечу!" и приземлился на пол,- совсем чуть -чуть  не долетел до стоящего в комнате дивана, схватился за ушибленное колено, отбросив наволочку.

Следом за старшим братом полез на шифоньер по спинке стула, заваленному всяким нужным для выхода на улицу, хламом(щетки для обуви, зонтики, авоськи, сумочки, носки)его брат младший Санька. Полез и провалился внутрь шифоньера-до того был шифоньер старый!

Мама Кольки,  Саньки и Любки, женщина предприимчивая, прятала в шифоньере от своего мужа дяди Володи горячительные напитки. И, конечно,прятала под замок. Вот почему на дверцах висел замок. Но мы тогда об этом не знали.

Что делать?

Внутри шифоньера в темноте жалобно пищал Санька, Колька озвучивал всякие взрослые многоэтажные слова, я стояла разинув рот, а брат Васька закрывал мне уши. Потому что те слова, что говорил Колька, говорить было нельзя. Просто нельзя. Ну и естественно слушать.
Если бы здесь рядом была баба Гила, она непременно бы прошлась сиреневым шлангом по нашим мягким местам...Но ее не было, а Санька уже умирал в заточении. Умирал по-настоящему или нет, я не знаю, но он так говорил.

Колька заглядывал в щелочку, чтобы посмотреть, как там Санька, жив ли, или уже умер. В скором времени пришла старшая сестра Кольки и Саньки Любка. Узнав, почему мы облепили стоящий шифоньер, она показала такое виртуозное использование взрослых слов, что у меня рот сперва открылся еще шире, а потом уши стали сворачиваться в трубочку, так как брат Васька закрывал ладонями свои уши, совершенно перестав заботиться о моих.

В конце концов Любка предложила сломать верх шифоньера - так, немного, самую малость. Сделать дырочку, чтобы через нее достать Саньку. Доставать должен был Колька. Притащили все имеющиеся в квартире ножи, чтобы было чем колупать эту дырочку, потому что Саньку никак, ну никак было не вытащить через образовавшуюся дырку,...она оказалась маленькой.


Колька залез наверх.

И больше его мы там не видели- прогнившая фанера треснула- Колька оказался внутри, вместе с Санькой. Любка орала, чтобы Колька вылазил обратно, но Колька сидел(оказалось, что там стоял громадный чемоданище, на котором можно было спокойно сидеть "хоть до второго пришествия")и вылазить не собирался.

На висящих на стене часах время приближалось к роковому- должны были прийти родители.

Любка приняла решение - ломать замок. Из кладовки вытащила топор,и схватив его двумя руками, стала рубить по тому, что попадалось ей под руку. Чтобы открыть замок и вызволить из каземата "замурованных".

Конечно, это все сопровождалось различными звуками со всех сторон.

Мы с братом ушли на улицу.

Через некоторое время к нам во двор вышли освобожденные и Любка. Она сказала, что будет гулять допоздна.

В беготне и качаниях на качелях прошло еще немного времени. Наши родители пришли с работы, мы пошли домой. Когда я выходила на балкон, то видела, что на качелях качаются Колька и Санька. Любка раскачивала обе качели.

Мы легли спать, и уже поздно ночью услышали страшный ор - мама Любки тетя Нина кричала на своего мужа - оказывается, он разломал шифоньер, чтобы достать бражку. Но бражку не нашел, а мебель испортил.

Но мы-то знали, как все было на самом деле!

***

Параллельно с квартирными играми существовали игры на лестничной площадке. На лестничную площадку выходили четыре двери. За каждой дверью жили- поживали ребятишки разных возрастов.

Когда к соседям Ш. приехала их бабка-полумужичка(так ее звали старшие ребята, жившие в подъезде), которая совершенно не похожа была на бабок, сидящих на лавочке у подъезда, потому что стрижка у нее была мужская, одевалась в мужской ватник( даже летом!), мы стали много рассказывать про войну, про фрицев, а также играли в школу. Но эта игра быстро всех утомляла - надо было выводить мелом цифры, решать задачки на покрашенной черной краской фанере.

"Школьную доску" делал дворник Вася.  Отходя от главной темы скажу, что дворником был очень уважаемый, как взрослыми, так и детьми крупного телосложения человек, всегда ходивший в черном халате с бездонными карманами. Казалось, что дворник был одновременно общим родственником -такой он был колоритной фигурой. Лично для меня был праздник, когда он вытаскивал толстый черный шланг, включал воду и поливал газоны, на которых росли васильки. А газоны обрамлялись низеньким деревянным заборчиком. Когда этот заборчик делали, то для нас, малышни, было гордостью покрасить зеленой краской большой кистью хотя бы одну палочку забора. Гордились и хвастались -вот, это моя дощечка! Как я ни ходила перед дядей Васей мне ничего не дали покрасить. Слишком маленькой я была и по росту, и по возрасту.

Когда в одну из квартир на лестничной площадке приехала новая семья- С.,в игры пришло переодевание, карнавальность. Семья С. состояла из трех человек- отец, мать, дочь Анюта(старшие подростки говорили:"Анюта-я тута"),потом родился мальчик, как его назвали, не помню, потому что мы вскоре переехали. Семья была глухонемой. Взрослые говорили:"Немые". Мне почему-то казалось, что немые -это как немцы. Они все слышат, все говорят, но на немецком языке.Анюта говорила как мы, мама ее мычала, а отец вообще не мычал, не говорил, все они владели языком жестов и впоследствии мы тоже кое-чему научились.

Знакомство с семьей С. произошло неожиданно: мы знали, что жильцы в девятой квартире поменялись, но не знали, кто там будет жить.

Играли в школу- на первых партах сидели я, Санька-двоечник(он был старше меня на три года, но все-равно в школу еще не ходил, а двоечником и второгодником  называла его Любка),и Светка, из другой квартиры, она уже ходила в школу-в третий класс. И у нее был красный галстук. Она этим гордилась. Учительницей была моя старшая сестра Люда. Что-то она объясняла нам, как открылась дверь девятой квартиры, и оттуда выбежало чучело - на голове были одеты капроновые колготки с нарисованными глазами, нос от этого сплющился, уши тоже- в общем, было невозможно разобрать, кто это такой, а тело было обтянуто в черное трико.
Так мы познакомились с Анютой.Играть с нами она выходила очень редко - она постоянно была занята домашними делами.
Но оказалась компанейской девчонкой.Свой наряд она объяснила, что оделась чертом. Так появилась игра"черти". Мы появлялись из-за угла. из-за дверей, и вся соль игры заключалась в том, что надо напугать. Живший на втором этаже Рыжий- прыщеватый длинный подросток с огненными волосами и с очках включился в нашу игру- поджидал под лестницей идущих с работы, выбегал из -под лестницы с маской на лице, выдолбленной из половинки арбуза. Он был Фантамас.

А мы пугали играющих отцов. Во дворе стоял столик для игры в шахматы или шашки, или уголки, или домино- за этим столом собирались отцы. Мой тоже. Мы по вечерам вились около- стайкой, заглядывали через плечо, или тут же подремывали, так как игры затягивались на довольно долгое время. А когда нападала "дурь", вылазили из-под стола с завыванием. Завывали, потому что кто-то сказал, что черти не умеют говорить, а только завывают. Играть долго не пришлось, так как игрокам попадало дома- чтобы не мешали.

Иногда вечерами столик пустовал, и тогда его занимали старшие парни. Играли в карты, может еще в какие-то игры- не знаю. Несколько раз мы пугали их: завывая, высовывались из-под стола и тянули:"Мы- черти, вылазим из-под земли...Мы-черти..."Кто придумал именно такие слова- не помню. Однажды в темный вечер парням не понравилось, они погнались за нами, швыряя в нас все, что могла схватить рука. За мной тоже погнался один-Ч.Саша. Я побежала в подъезд,- он за мной. Я обернулась и как договаривались, затянула:"Мы-черти..." Около подъездной лавочки стояла бадья с разведенным цементом. Он схватил горсть цемента и бросил в меня. Попал в глаза. Я ослепла. Чем больше я терла глаза, тем глубже проникал цементный раствор. Поняв, что произошло что-то,потому что я лбом врезалась в дверной косяк, он подошел и спросил, что случилось, а потом сел на лавочку. Подбежавший брат Васька довел мена на четвертый этаж до квартиры.

Что началось!

Мама пошла на второй этаж, к родителям Ч. Мне отмывали глаза, но ощущение песка и цемента осталось надолго.И тогда я поняла- не всякий пример и не всякую дурь надо повторять. Мне было около пяти лет, может пять.

4 августа 2012 год
Курган

***

Рецензии

Какая Вы молодец, что храните в своей памяти детские воспоминания! Очень хорошо удались Вам образы родных и знакомых - нетрудно представить себе, какими они были в те годы.
Воспоминания (пусть даже не самые весёлые) - это наше богатство, которое у нас не отнять, пока живы наши память и разум.
С теплом и уважением,

Игорь Караваев 2   06.10.2012 15:03   • 


Детство -всегда лучезарное. Всегда полное несбыточных надежд.
А когда уже сколько-то процентов жизни прожито, и детство как заря надежд остается далеко за поворотом, и так далеко остаются самые счастливые дни,- часто вспоминается и грезится детство.
Самое счастливое время.
Да и что-то надо оставить своим детям, когда уйдем в никуда.
Ирина Санникова   07.10.2012 10:13   

Но не будем туда спешить!
Игорь Караваев 2   07.10.2012 22:29   

Пока нам там делать нечего.
Ирина Санникова   09.10.2012 11:43   

Земных дел у нас ещё пока очень-очень много!
Игорь Караваев 2   09.10.2012 23:49