С Востока на Запад

                С Востока на Запад.           Сказка из Маленькой саги. Степан Лебедев.

В городе Святого Петра в башне на Новоизмайловской улице собрались трое. Башня в ночном небе вздымалась утесом среди улиц, домов. Она была темна и недостроенна. Одна зеркальная гладь ее молчала и была скрыта ночью, другая сторона отражала призрачный свет. В небе улыбалась полная луна. Она лежала на боку, удобно устроившись в облаке, похожем на черточку.
 В одной из многочисленных комнат с большими окнами, где- то наверху башни, сидели три восточные женщины в белых ризах. Перед ними был разложен ковер. На ковре золотом, шелком и бисером был вышит царь в колеснице, погоняющий грифона.
- Спрячем,- сказала одна женщина, склоняя покрытую голову.
- Возьмем лишь одно,- подхватила вторая.
- Да светит оно и в других мирах,- закончила третья, вынув драгоценные камни из глаз царя и грифона.
 Ковер они спрятали в башне там, где никак не найти его. А утром строители пожимали плечами: почему это пахнет миррой и ладаном на 52 этаже?

 У далекой звезды была маленькая планета. Она покрыта вулканами, и лава текла рекою по ней. На одной горе, которая трещала от жары, появились три языка пламени. «Свети! Свети! Свети!»,- сказали языки огня, и выплюнули из себя кусочки разных цветов. Эти кусочки чего- то рассыпались по раскаленной земле. А спустя много витков планеты вокруг звезды, на ней появилось множество языков пламени странного, удивительного, влюбленного, потешного, очаровательного цветов. Они общались между собой и были весьма счастливы.

 Тем временем башню достроили. Она превратилась в шумный и оживленный деловой центр. Много в ней появилось телефонов, бумаг, печатающих машин и усидчивых работников.
- Эй, вы две толстые курицы, поживей выходите из лифта! Что не видите, ведра несу!- проворчал старый уборщик на двух женщин, потрясая шваброй. Одна из них делала таблицы и считала денежки в башне, а другая носила начальнику кофе. У первой нос был крючком, а у другой губы были толстые, как вереники.
- А?! – только и сказали две хорошо одетые работницы, и разинули рот от удивления. Пока они удивлялись, старичок шмыгнул в лифт и был таков.
- Ах! Ты посмотри, нахал какой! Понабрали узбеков работать! Ты слышала? Как назвал! Ну я найду его начальника,- не унималась одна.
- В суд подать,- подхватила другая. И две злые и гордые работницы принялись обсуждать неудачные костюмы служащих.
 В этой же башне работала одна молодая вдова. Но она ничуть не унывала теперь, что она вдова. Много времени прошло с тех пор, как муж ее умер, и она оправилась от своего горя давно. Звали ее Катишь. Так звали ее и подруги, и коллеги мужчины. Уж очень она была приветливая, старательная, усидчивая, и такая приятная, как воздушный шарик. Катишь всегда чисто и красиво одевалась, на рабочем месте ее был порядок. Ручка ее писала словно сама, уж так быстро она работала. Катишь поставила цветок на свое окно, и он всегда цвел. А когда она возвращалась в свой дом по Московскому проспекту, то сердце ее цвело вместе с весенними примулами, летними розами, горело с осенними гроздями рябины, а зимой сверкало со снежинками. Вот так и ходила она всегда пешком из башни до дома, любуясь миром. А когда подходила к дому, который впрочем тоже являлся одной из двух башен- близнецов, то видела, как солнце бросает свой нежный свет на ее дом. Здание казалось ей расколотым камнем, на котором открылись миру кристаллы-окна и переливались своими гранями. Где- то в одном таком кристалле находился ее уголок.
 Катишь писала письма. Она смотрела на неведомые дали из своего окна, насколько проникал ее взгляд. Взлетали и садились за далекими деревьями самолеты. Она писала неведомо кому. Она брала карту, находила улицу и дом и заполняла конверт. Но ведь она не знала, кто там живет, в этом домике или в квартире. Тогда она писала: "Вам". Она писала в Лондон, в Париж, в Сантьяго, в Самарканд, в Майсур и Данидин. Писала о том, как ей хорошо, или о том, как грустно, и желала счастья неизвестным  людям. Окна их домов представлялись ей теплыми, зовущим, живыми и светлыми. Такими же, как ее окно. Поутру Катишь бросала конверт в ящик и шла в деловую башню.
  Кто только не работал в деловой башне. На первом этаже сосисочник держал свою лавку, на третьем банкир выдавал в кредит денежки, пять этажей наверх занимал отель, дальше жужжали компьютеры и шелестела бумага.
 Наши две гордые знакомые прошли мимо Катишь, и осыпали ее недобрыми словами- дескать, оделась она, как деревенщина. Они захихикали и скрылись за углом. Но не успела Катишь опомниться, как старый уборщик закричал на них: « А ну с дороги, толстощекие коровы! Топчите мне намытый пол.» Старик со швабрами забежал в лифт, в который вошла Катишь, и нажал кнопку, двери тотчас закрылись. Ох и ругались крючконосая и большеротая работницы! Но Катишь уже ехала вместе со стариком в лифте.
- Дай мне поесть яблок, дочка.- Сказал старик, показывая на сумку с яблоками, которую несла Катишь.
- Прошу, возьмите вы сполна,- сказала она и насыпала в фартук старику целую гору яблок.
- О дочь моя, благодарю тебя!- ответил ей старый уборщик,- Возьми же ручку эту- не предаст тебя, -и он протянул вдове ручку из белого рога и серебра.
- Спасибо вам,- ответила Катишь.
 После того работа спорилась у нее вдвое быстрей, ведь ручка писала сама, пока никто не видит. Катишь знала, что на свете есть чудеса. Все были довольны ее работой, кроме двух наших гадких знакомых. Одна норовила обсчитать работников, а другая промыть косточки каждому. Еще они жутко не любили молодого узбека, называя его полотером. Все думали, что он внук старика. Звали его Хирзот, и был он красив, как восточный принц, только в очень простой одежде. Наши злюки все смеялись над ним, и нарочно пачкали пол грязной обувью. Они говорили, что он высокий, как палка, и черный, как уголь.
 И вот однажды устроил начальник праздник. Только стали праздники платными в наше время. И позвали всех работников и работниц, наготовили в гостинице еды и питья. Довольные крючконосая и толстощекая работницы обсчитали бедную Катишь и купили на эти деньги дорогие платья и высокие каблуки. Горько плакала Катишь, потому  как хотела пойти на праздник, но нечего ей было дать за праздник. Тогда она взяла белый хлеб и пошла из дому. Пришла она к озеру, был уже вечер.  На берегах озера стояло три собора, а у воды шептался камыш. Небо так высоко раскинулось, словно купол над миром. Оно стало фиолетовым и лиловым, и блестели крыши домов, отражая уставшее солнце. Так стояла Катишь, слушая таинственный шелест тростника. Паря по воде, приплыла к ней уточка, ожидая хлеба. Катишь покормила ее. Уточка вышла на берег и обернулась в женщину в белой ризе с покрытою головой.
- Благодарим тебя, дитя, письмо мы получили, не минуло дня,- сказала ей красавица с раскосыми глазами.- Возьми, вот семена тебе, посей. Ты добрая из всех людей.
 Прекрасная пери в белом протянула ей глиняный горшочек.
- Ты будешь счастлива, любовь близка, услышишь песнь восточную издалека.- С этими словами пери улыбнулась ей, и, превратившись в серую уточку, уплыла далеко.
Открыв горшочек, Катишь нашла в нем злаковые зерна и множество семян с хохолком.
 Тем временем две гордячки красовались перед зеркалом.
- Этот противный Хирзот поет узбекские песенки себе под нос! – сказала крючконосая.
- Ага!- промычала большеротая.
- Ну пойдем, будем вкусно есть и пить.
 Они зашли в лифт. В углу лифта стояла здоровенная швабра, но слащавые работницы так высоко задрали свои носы, что даже и не заметили ее. Двери закрылись, и швабра налетела на злых женщин. Ух и колотила она их, пока лифт долго спускался с вершины башни к праздничному столу. И шлепала, и щекотала, и пачкала их одежду мохнатая швабра. А сколько шишек наставила она им! Так что, когда гордячки вышли к гостям, то все смеялись, согнувшись в три погибели, над их видом.
 Как- то раз Катишь села у фонтана. Она шла домой, но жаркий день сморил ее, и она  прислушалась к потокам воды.  И вдруг среди этого услыхала сладкую песенку. Катишь повернулась и увидела, что это красивый Хирзот напевает песню. Что бы не говорили две злюки, а все таки Хирзот и в самом деле был похож на восточного принца. Так и познакомились они у фонтана. После эти двое поженились, и Хирзот больше не убирался в башне- он лучше всех умел собирать камины и печи, и сколько заказов имел!
 Прошли годы и путь от деловой башни к домам-близнецам был усеян колосьями овса и васильками. И при каждом дуновении ветра колосья склонялись к небесным цветкам, осыпая их ласками, и шептали им о любви.   

                Санкт- Петербург, 8 августа 2012г.