Догнать призрак. ч. 4 рене продолжение

Наутро она собралась уезжать
- Не послать ли с вами еще людей? Вы рискуете с такой малой свитой.
Она только засмеялась - теперь ей сам черт не страшен! Рене откинулась на подушки кареты.  Скорее,  догнать его, успеть увидеть, пока водоворот событий не унес его далеко вперед! Она и так уже опоздала. Кольцо у него - значит, не все потеряно.
Ее портрет!.. Он помнит, он ждет.
 Карета резко остановилась.  Шум прервал ее мысли. Она недовольно выглянула в окошко и отпрянула. Прямо на нее лезла бородатая морда.  Доигралась!.. А предупреждали, что на дорогах неспокойно! Бородач открыл дверь, и она выстрелила ему в лицо. Вокруг уже кипела свалка! Грабителей было немного, но лю-дей у Рене - еще меньше. Иначе никогда бы они не решились остановить карету. Глупо было  бы погибнуть на дороге за пять минут до цели! Рене схватила шпагу и выскочила наружу.
- Гляди-ка, баба! Ну, мы ее сразу сейчас скрутим! – крикнул один из разбойников.
- Не так сразу, любезный, - сказала она, вскочив на крышу кареты и держа на расстоянии шпагой слишком ретивых. Она осмотрелась.   Дорога лежала через лесок и была совершенно пустынна.  Плохо дело - долго не продержаться.
Рене  выстрелила,  и еще парочка грязных  оборванцев  свалилась  в  кусты. Здоровенный толстяк  уже тащил из кареты сундук.  Она кольнула его шпагой, и он, бросив сундук,  полез за ней на крышу. Если заберут  драгоценности  - до Парижа скоро не добраться.  Во второй раз на улицах петь не будешь!
Она яростно  защищалась, и, совсем потеряв надежду, вдруг услышала конский топот. На дороге показались всадники.
- А ну-ка,  прочь,  канальи! - закричал красавец на белой лошади, вытаскивая шпагу. Рене со вздохом облегчения опустила свою. Остатки разбойников поспешно покинули поле боя. Вельможа подъехал  к карете и помог спуститься Рене.  Его   спутники остановились рядом.
- А вы отважная женщина, примите мое восхищение! Мы услышали выстрелы и заторопились.
- И успели. Еще немного - и мне пришлось бы идти пешком.
- Если не хуже, -  сказал он, окинув ее внимательным взглядом.
- И это все ваши люди?
- Малый отряд мобильнее.
- Принц де Марсийак, - представился он.
- Графиня Гвиччиоли.
У него удивленно взлетели брови.
- Итальянка? Сейчас, во время Фронды?
- Раньше меня звали Рене де Сен-Меран.
- Постойте, да ведь я слышал это имя!
- Вряд ли в последние двадцать лет его часто произносили.
- Двадцать лет?  Теперь вспомнил. Когда, семнадцати лет отроду я впервые приехал в  Париж,  там было только и разговоров,  что о таинственной маркизе,  возлюбленной короля,  отца которой уличили в измене.- - Вы приехали после падения Ла-Рошели? – спросила  Рене.
- Да, годом позже.
- Мы разминулись.  Со мной это случилось за год до вашего приезда. Мне было тогда шестнадцать лет. Но, возможно, я знала вашего отца?
\- Мой отец -  герцог Ларошфуко.
Рене покачала головой. Нет, не знала. Тогда она и не слышала этого имени...  Так значит перед  ней  Франсуа,  которому суждено сделать имя Ларошфуко известным спустя столетия... Интересные штучки выкидывает этот камень!  И где она  теперь?  В какой реальности?
- А вы и не знаете,  что вас искали настойчиво  и  долго? Да, да, это я застал!.. Точно! Не вы ли оказались одной из дочерей Генриха четвертого? Людовик даже собирался дать герцогское достоинство мнимой дочери казненного маркиза, если она отыщется.
Ну, все в порядке. Она облегченно вздохнула. Если он помнит это - она там, где надо.
- Вы это помните?
- О,  это моя молодость!  Вы мне ее напомнили...  Значит, прекрасная принцесса, вы нашлись!..
- Насколько я понимаю,  вы направляетесь в Париж? Значит, поедем вместе.
Рене посадила раненного слугу в свою карету,  а сама села верхом, и  поезд  тронулся.  Оставив карету на попечение свиты Марсийака, она поскакала с ним далеко вперед.
- Итак,  вы опальная, но затем прощенная маркиза, о любви короля к которой помнят до сих пор, - с интересом рассматривая ее, сказал он.
- А  вы - будущий герцог Ларошфуко - да хранит судьба вашего отца и пусть он не спешит передать вам титул, - смутьян и заговорщик, галантный рыцарь королевы,  блестяще владеющий пером и шпагой... – в тон ему ответила Рене.
- Откуда вы это знаете, принцесса?.
- Оставим титулы, Франсуа, тем более что Людовик в могиле, а мадам Анна вряд ли поспешит исполнить его волю.
Он помрачнел.
- Люди охотно расплачиваются за мелкие услуги,  большинство признательно за немаловажные,  но почти никто не  чувствует благодарности за крупные...
- А, ее величество уже проявила себя? – догадалась Рене.
- У нее есть теперь Мазарини, и рыцарь ей больше не нужен...
- А ведь вы,  как и я,  были ее верным другом...  Вас  не ждут в Париже? – поинтересовалась она.
- Отец добился для меня губернаторства в Пуату. Ему хотелось убрать меня подальше от двора. Ему казалось, что мое участие в придворных делах добром не кончится... Но если бы не рана, полученная во Фландрии, я бы не оставил двор.
- Пуату... Вечно бунтующая провинция, - задумчиво протянула Рене.
- Мне удалось восстановить порядок. Я старался быть справедливым.
- И какова благодарность?
- Великие мира сего не выполняют своих обещаний. Мазарини рассыпался в любезностях, но до сих про ничего не выполнено...Но, думаю,  я докажу королеве и кардиналу,  что им было бы выгоднее удовлетворить мои просьбы.
Рене почувствовала скрытую угрозу в его голосе.
- А вы не боитесь Бастилии?
- Я был уже там - десять лет назад.  Правда, я просидел всего неделю: Ришелье увидел во мне только галантного кавалера, а не преступника.
- За галантность сажают? – весело спросила Рене.
- Да, если это галантность по отношению к королеве, которую обвиняют в измене и допрашивают как простую смертную.
-  Я слышала, тогда ее оправдали.
- К счастью.  Иначе мне пришлось бы помочь  ей  бежать  в Брюссель... А так я помог бежать в Испанию всего лишь герцогине де Шеврез...
- И как вам показалась Бастилия?
- Там было хорошее общество: маршал де Бассомпьер, маршалде Витри...  и множество других, несчастных и преследуемых... Казалось,  вся политика кардинала была  направлена  на уничтожение лучших людей королевства.
- Да,  он не считался ни с кем.  Но результаты налицо: из Франции умирающей ему удалось создать Францию торжествующую.
- Тогда мы его не понимали, - согласился  Франсуа. - Ришелье впервые осмелился изменить форму правления,  и  только  он  один  мог  поддерживать новую власть... Суровость его правления принесла много крови, но такое величие  намерений и такая ловкость в их исполнении должны подавить любую неприязнь и воздать его памяти заслуженную хвалу.
- И это говорят два врага кардинала! – рассмеялась Рене. Потом добавила удивленно:-  Странно, все вставали на сторону королевы - такой юной,  такой беззащитной, такой красивой! И все,  что он делал, вызывало ненависть, хотя в конечном итоге,  оборачивалось пользой.  А все,  что делала она - сеяло смуту и вредило государству.
- Думаю,  королева, герцогиня де Шеврез и Гастон Орлеанский, претендент на престол вплоть до рождения дофина, попортили кардиналу крови больше, чем испанцы и войны с гугенотами, - сказал он.
- Самые опасные враги - среди своих.  А герцогиню мы застанем в Париже
- Как  профессиональная  политическая  авантюристка   она   просто обязана там быть. Думаю, она там фрондирует вовсю, - насмешливо отозвался Франсуа.
- Вы станете на сторону принцев?
- Боюсь,  что  другого  мне  и не останется.  Королевская власть сейчас весьма непрочна... Да и кто станет служить королеве, предающей своих друзей? – грустно ответил он.
Через несколько часов пути решили остановиться. Рене сошла с лошади,  сделала десяток шагов и легла в густую траву. Он подошел, засмотрелся на нее.
 Она улыбнулась:
- Присаживайтесь, сударь! Нам еще долго трястись в седле.
Он опустился на траву рядом.  Из-под опущенных ресниц она рассматривала его.  Красивый.  Большие  темные глаза смотрят прямо, не отводя взгляда. Значит, вот он какой, знаменитый Ларошфуко! Но пока он только Марсийак, пока ничего не написано...
- Вы странная женщина,  - медленно сказал он,  - когда вылежите вот так передо мной,  такая гибкая,  такая красивая, закрыв глаза, - мне кажется,  что вы меня соблазняете. Но стоит мне встретится  с  вами взглядом - и я не смею допустить таких мыслей. В вас нет ни тени кокетства - как добрый товарищ,  умный собеседник,  с  которым не хочется расставаться.  Но стоит опустить ресницы - и ваша женственность против вашей  воли  не дает мне покоя...
Она расхохоталась и села.
- Это оттого,  Франсуа, что я безмерно стара. И знаю, что вас ждет женщина гораздо моложе. Ведь Анна-Женевьева де Лонгвиль моложе меня?
Он схватил ее за плечи.
- Откуда вы это знаете?
Она продолжала хохотать, глядя в его растерянное лицо.
Откуда мог вклиниться этот эпизод?  И, скорее всего, продолжения не будет.  Ведь герцогиней  де Лонгвиль занят Арамис, а вот сейчас к ней  навстречу едет настоящий,  историей приписанный возлюбленный. И как оно у них сложится?
Скорее всего - никак.  Это просто отклонение. У ворот Парижа он исчезнет - ему нет места в этой истории. Это из другого призрачного мира, но, боже, как тонка перегородка! Как, обладая воображением, легко скользнуть в любую реальность!
А может, камнем можно управлять на расстоянии?
- Считайте,  что вам встретилась колдунья. Вас ждут самые интересные годы,  самые яркие и насыщенные. А когда через несколько лет успокоят фрондирущую знать,  вспомните,  что в лесу возле Блуа  красивая  не совсем молодая женщина советовала вам записать все то,  что накопится в вашем сердце...  И  было  бы приятно доказать,  что  тридцать шесть женских лет имеют некоторое преимущество перед двадцатью пятью  и менее - но не суждено...