сны

Я летаю. Могу быть ветром, облаком, солнечным зайчиком, солеными морскими брызгами, листом на дереве, самим деревом. Я – всё. Поначалу было захватывающе меняться, пробовать, наслаждаться, немного необычно в своей бестелесности, слишком высоко в невесомости. Потом я стала привыкать, но во мне еще долго держалась память тела: тепло – холодно, мокро – сухо, горько – сладко. Здесь ничего этого нет. Нет страха, нет боли, нет осязания, слуха, речи. Есть легкость, свобода, непрекращающееся чувство безмятежности. Иногда я попадаю к людям. Мне не нужно слышать, о чем они говорят, я просто считываю их мысли. Мы и между собой общаемся так – я и такие же безмятежные души. Постепенно стирается то, что было важным в земной жизни. Нет тревог и волнений, только полный покой. Все, чем мы занимаемся – это испытываем границы возможного. И лишь убеждаемся, что таких границ нет. Когда мне хочется ощутить человеческое прикосновение, я становлюсь камешком, который катает в руках мальчишка. Когда сама хочу коснуться кого-то, стекаю по его лицу дождевой каплей. Чтобы сказать людям то, что может им помочь, забираюсь в их сны. Я перемещаюсь в пространстве с любой скоростью одним лишь побуждением. Не могу только одного – вернуться обратно той, кем была среди людей. У меня есть вопросы, на которые я не знаю ответа. Или просто не вижу его. Поговорить бы с кем-нибудь об этом.
Прокатилась волной по берегу:
- Эй, кто мне скажет больше, чем я знаю?
Тихое шуршание, звонкий всплеск вместо ответа.
Пронеслась порывом ветра по саду, растрепав листья.
- Есть здесь кто-нибудь, с кем можно разговаривать?
Легкий ропот, качание веток.
Сорвалась градом камней с крутой скалы, оглушила окрестности многократным эхом:
- Я хочу обратно!!!
- Зачем ты нарушаешь покой?
Мимо меня медленно проплывает облако.
- Стой! Поговори со мной, – прошу я.
- Чего ты хочешь, мятежная душа?
- Я хочу жить.
- Ты живешь.
- Какая же это жизнь? Мы ничего не делаем, что тут за смысл?
- Здесь ты учишься совершенству. Чем больше опыта у тебя будет, тем быстрей ты вспомнишь то, что умеешь, в своей следующей жизни.
- Объясни мне, почему так получилось, что я попала сюда? Кому это было нужно?
- Таков был твой выбор.
- Мой?
- Да. Если ты посмотришь на это сейчас без эмоций, то увидишь, что так и есть. Вариантов всякого поступка или события великое множество и каждый делает определенный выбор, причем происходит это постоянно. Это все, что тебе хотелось знать?
- Нет. Я оставила там тех, кому очень трудно обходиться без меня. Особенно одному человеку. Я видела, как ему плохо, и не знаю, чем помочь.
- Найди того, кто сможет это сделать, того, кто способен тебя услышать. Такие люди есть. Расскажи, покажи, направь.
Облако стало рассеиваться, таять.
- Подожди. Как мне его найти, такого человека?
- Просто пожелай. Ты можешь все.
Я взмываю вверх, струюсь воздухом, ныряю вниз, скатываюсь росой по траве, впитываюсь в землю. Здесь нет желаний, потому что никому ничего не нужно. А мне нужно. Как же так по-настоящему пожелать, чтобы все получилось? Я концентрируюсь в плотный сгусток энергии, всей своей земной памятью настраиваюсь на знакомые мысли, окунаюсь в людской поток, просеиваюсь через него, ищу, ищу... Есть! Ощущаю знакомые тона, теплую энергию, звонкие хрусталики радости. Это девушка. У неё светлая душа, ясные мысли, детский взгляд и цветные сны. Я зову её в маленькое ночное путешествие, рассказываю, показываю, и она меня понимает! Я могла бы быть ею, а она мной. Мы будем летать вместе. До утра…

Я просыпаюсь с ощущением счастья. Меня посетила легкость. Улыбаюсь утреннему свету за окном, выскакиваю из постели и кружусь по комнате. Потом принимаю горячий душ, мурлыча под нос детские песенки. Заворачиваюсь в огромное полотенце, распахиваю в кухне окно и варю кофе. После сажусь на подоконник, с наслаждением вдыхаю весенний воздух, подставляю лицо несмелым лучам майского солнца.  Выпив кофе, звоню Другу:
- Привет! Ваше мурлычество не желает посетить пиццерию в компании старой подруги?
- Пицца на завтрак? – задумчиво тянет он. – Почему бы и нет? Ты, конечно, имеешь в виду пиццерию, что в двух шагах от твоего дома? А мне, заметь, не так уж близко ехать.
- Кис, а сквер? Ты знаешь более подходящее место в городе для утренней воскресной прогулки?
- Хитрая ты, Лиска, - смеется Друг, - знаешь, что люблю твой сквер. Ладно, выезжаю, жди.
Мы идем по аллее, весело переговариваемся, смеёмся. Неожиданно в меня пробирается тревожное беспокойство, я останавливаюсь, будто натыкаясь на невидимую преграду. Быстро перебираю в уме, что и когда могла сделать не так. Ничего в своих действиях не нахожу. Прислушиваюсь к себе, пытаюсь понять, что за предчувствия могут меня мучить.
И тут замечаю этого парня. Он сидит на скамейке у старой липы, упираясь лбом в сцепленные в замок руки, всей своей драматичной фигурой излучая скорбь.
- Смотри, - киваю на него, - как же человеку плохо.
- Думаешь? А может просто устал или не выспался?
- Да он же «фонит»! Как же ты не слышишь? Давай, настраивай свой внутренний локатор, послушай сам.
Друг замирает, с минуту смотрит на незнакомца.
- Ну? – тороплю я.
- Он наглухо закрыт, как ты что-то могла услышать?
- Закрыт, но есть живое внутри. И оно болит.
- Не знаю, похоже, его одиночит.
- Пошли! – решаюсь я и направляюсь к незнакомцу, не обращая внимания на вздохи своего спутника.
Мы останавливаемся в трех шагах от молодого человека.
- С Вами все в порядке? – спрашиваю мягко, вкладывая в эту фразу все участие, на какое способна.
Он поднимает голову, скользит по мне безучастным взглядом, едва заметно кивает.
- Да, нормально все, спасибо.
- Вы уверены? – не унимаюсь я.
Чувствую в нем легкое замешательство, которое он пытается заслонить безразличием. Хоп! Захлопнул ставни.
- Что вам нужно?
- Ничего.
Лучезарно улыбаюсь, сажусь на корточки, пытаюсь поймать его взгляд, зацепиться, проникнуть за выстроенные им заслоны, спокойно, дружелюбно повторяю:
- Ничего не нужно. Мне показалось, что Вам одиноко. Вы такой печальный. Мы с другом идем в пиццерию, хотите с нами?
- Нет, спасибо, - вежливо, но твердо отказывается он.
- Что ж, как хотите. Извините, что побеспокоили.
Встаю и подхожу к липе, глажу шершавый ствол.
- Старое дерево, а все ещё живое. Вон листочки зеленые выпускает, - произношу задумчиво.
Почему-то это пугает незнакомца. Я чувствую в нем удивление и благоговейный страх, которые проглядывают через темную стену, которой он окружил себя.
- Кто Вы? – вырывается из него.
Дрожь в голосе, боль в глубине зрачков. Я и сама вдруг обнаруживаю в себе адреналиновые волны и совершенно не понимаю, с чего это меня приковала к себе старая липа. Из подсознания несмело выплывают смутные образы длинного запутанного сна – сквер, скамейка, комната, мужчина, девушка, книги, улицы, киоск. Нет, ничего не понятно. Замечаю вопросительный взгляд Друга, призывающий не выпадать из реальности, возвращаюсь из грез.
- Меня зовут Алиса, - представляюсь звонко, - а это – Кот.
- Чеширский? – машинально спрашивает незнакомец.
- Нет, - смеюсь я, - иногда печальный, иногда мудрый и всегда добрый.
- Послушайте, - встревает Киса, - может, все-таки пойдем есть пиццу, все вместе, а?
- Нет, - качает головой парень, - вы идите, я тут один посижу. Все в порядке, спасибо.
В его голосе звучит что-то новое – интерес, беспокойство, оживление? Неважно, лишь бы не тот могильный холод, что он распространял прежде.
- Что ж, всего хорошего, до встречи, - прощаюсь я, и мы уходим. Я чувствую спиной взгляд незнакомца и с каждым шагом ощущаю незавершенность момента, острую потребность предпринять что-то ещё, не оставлять этого человека в его болезненном мире за толстой кладкой стен.
- Кис, подожди, я сейчас, - произношу скороговоркой и бегом срываюсь обратно.
Парень сидит на скамейке, чертит веточкой зигзаги на земле. Поворачивается ко мне, смотрит выжидающе. Осторожно присаживаюсь рядом, молча беру из его руки веточку, пишу над зигзагом семь цифр.
- Вот, выучите на всякий случай. Позвоните мне, когда захочется поговорить, я умею слушать.
- А если не захочется?
- Тогда просто так позвоните, молчать я тоже умею. Вместе молчать куда теплей, чем одному.
Он не отвечает. Встаю, тихо прошу:
- Пожалуйста.
- Хорошо, - кивает он, - тогда и правда до встречи.
Я улыбаюсь, машу ему рукой и бегу к Другу. Мы шагаем по аллее в предвкушении вкусного завтрака, теплого дня, полноценного общения.
- Что ты ему сказала?
- Дала свой номер телефона.
- Вряд ли он позвонит. Что я в нем почувствовал – так это отсутствие желаний.
- Что ж, может и так, но если все-таки захочет выбраться из своей раковины, у него есть шанс. Я помогу.
- Надежда умирает последней?
- Надежда вообще не умирает. Иначе зачем она нужна?
- Права, права, братское сердце, с тобой она просто не может умереть.
Я улыбаюсь молодому солнцу, жадно созерцаю весенний мир, прислушиваюсь к кувыркающейся внутри радости. Вечное небо нежно раздаривает чистую синеву.