кто?

Я не знаю, как это случилось. Почему, ослепленная лунным сиянием, я потеряла дорогу к себе. Было так холодно в синей пустоте, так нестерпимо холодно, гулко, и не хотелось летать. Только плыть, медленно, тихо, не прерываясь, обтекая чужие преграды. Старый больной крокодил, лениво ворочаясь в теплом болоте, плюхнул хвостом, очерчивая мой маршрут. И я устремилась обратно, выбрав точкой возврата лопнувший пузырь на поверхности мутной воды.
Я опоздала. Мною стала Она. Вломилась без спроса и зажила моей жизнью, изменяя её по своему разумению. Квартира сияла чисто вымытыми окнами и зеркалами, ковриками и занавесочками, холодильник заполонила кисломолочная дрянь, в ванной нагло толпились тюбики, коробочки, баночки, из кухни пропала любимая старая пепельница - на её месте красовалась чудовищная хрустальная птица – то ли лебедь, то ли гусь. А та, что когда-то была мной, возлежала на диване и читала глянцевый журнал. Журнал!..
Я сказала ей:
- Убирайся!
- С какой стати?
- Это МОЯ жизнь!
- Скажите пожалуйста! Где же ты болталась столько времени? Не уйду никуда, мне здесь нравится.
- А я говорю – вон!
- Фи, как грубо. Ты не прогонишь меня – силенок не хватит. Ну что ты можешь?
Я сконцентрировалась в сгусток ярости и попыталась вытолкнуть незнакомку. Она не поддалась! Пришлось уступить, то есть сделать вид, что уступила. Я тихо пристроилась на краешке своего сознания, лихорадочно думая, как избавиться от незнакомки. А она тем временем погрузила мое некогда хорошо тренированное, натянутое, как тетива, тело в ванну с горячей душистой пенной водой, безнадежно изнеживая рельефные мышцы, балуя их леностью, стирая так трудно вытачиваемое мастерство. После она долго умащивала кожу маслами, нежно поглаживая и улыбаясь. Ела творожок, пила молоко – бр-р! Курила тонкие ментоловые сигареты. Кривляка!
Вечером она нарядилась в короткое платье с глухим воротом, завила волосы, облилась каким-то экзотическим парфюмом и пошла варить кофе – неужели? Достала две чашки – интересно. Оставила на столе, пошла к зеркалу, порепетировала томный вид – для кого это? Ответ последовал заливистым звонком в дверь. Она нарочно помедлила, нацепила на лицо профессиональную улыбку, щелкнула замком и… Матерь божья! Роберт! Выхоленный смазливый зануда, два месяца безуспешно обхаживавший меня, а теперь стараниями самозванки получивший доступ в мою квартиру. Ну нет! Только не в мою жизнь!
Она с неугасающей улыбкой приняла букет шикарных роз и пригласила гостя в комнату.
- Нет-нет, не разувайся!
Еще бы! В его туфли можно смотреться, как в зеркало. Ох! Конфеты дорогущие припер – ну-ну! Прилизался-то как – волосок к волоску. Фу-ты-ну-ты! Пижон. Она голосом светской леди предложила гостю расположиться в кресле и, попросив немного подождать, отправилась за кофейником.
- Луиза, я готов ждать тебя хоть всю жизнь!
Какая банальная восторженная чушь. Луиза? Это еще кто? Я устремилась за самозванкой.
- Что здесь делает этот придурок? И какая, к едреням, Луиза? Я Элис.
- Ты может и Элис, а я Луиза.
- Зачем ты его впустила?
- Я же его и пригласила.
- Зачем? Он же болван.
- Секс.
- Ни за что!
- И что ты сделаешь?
В кухню несмело заглянул Роберт.
- С кем ты разговариваешь?
- Я? О, просто задумалась, наверно, и не заметила, что произнесла вслух.
После они пили кофе, наслаждались конфетами и музыкой – отлично, она откопала мои блюзы. Я молчала. Она нервничала, гадая, что я предприму. Он пытался нащупать момент для попытки доступа к телу. С подсказками она не задержалась. Я с комментариями тоже.
Легкое объятие, поглаживание… Что ты его щупаешь, дура, он деревянный… Поцелуй, шумное дыхание… И тебе вкусно? Нравятся чужие слюни? Медленное освобождение от одежды… Да он хорошо пахнет, интересно, член у него тоже парфюмированный?
Она хихикнула, он обиженно вскинулся:
- Ты чего?
- Щекотно.
Он продолжил манипуляции с раздеванием-целованием, она закрыла глаза… Лу-и-зааа, у тебя глупое лицооо... Застонала… Чего верещишь, думаешь, это больше заводит? …Тебе же скучно, разве нет?... Да ты притворяешься!... Что-то и он не слишком горяч, никак не начнет… А может, ему не нравятся твои ноги?... Или уши?... Эй, ты не заснула?
- Прекрати! – не выдержала она. – Отстань от меня, убирайся!
Роберт резко отпрянул, потряс головой, ошеломленно воскликнул:
- Что?! Что я сделал?
- Извини, ты тут ни при чем, я не тебе…
- Ну знаешь, я уже ничего не понимаю. И не хочу.
- Извини…
- Больная.
Он быстро оделся и выскочил из квартиры. Даже забыл проверить в зеркале, не испорчен ли его идеальный вид. Мне стало жаль парня, он же не виноват, что Луиза ненужное свидание устроила. Странно, что она не скандалит. Не пытается избавиться от моего присутствия. Тут меня осенило: она не может убрать меня, так же, как и я её! Или просто не знает, что может? Тогда и я могу? Надо дождаться, пока она уснет, и пробовать.
Я вынырнула в ночь. На мгновенье показалось, что все по-прежнему, ничего не случилось, я на своем месте. Но нет. Она лежала на диване, не зажигая света, не двигаясь, не закрывая глаз. Сильная, наглая, полная уверенной красоты с капелькой диссонанса. Далеко заполночь покурила на балконе, разделась, повесила платье в мой шкаф, улеглась в мою кровать, закуталась в моё одеяло. Я погрузилась в ожидание…

Синее-синее небо, дымчатая полоса, водопад, брызги. Податливое тепло, упругость и мягкость, нежный пушок, ломкие края. Я пошевелила пальцами, моргнула, почувствовала, что уже давно дышу. Скользнула рукой по гладкой ноге, села. Я вернулась? Брызнул изнутри радостный смех, оборвался… Я вскочила с кровати, включила свет,  подбежала к зеркалу, погримасничала, проверяя идентичность отражения, обняла руками плечи крест-накрест. Я – Эл! Резанула ледяной струей мысль - «что, если ОНА появится снова?» Сколько у меня времени и есть ли оно? Что же делать? Сама я могу не справиться. А кому о таком расскажешь?
Я тут же отчетливо поняла, кому. Только вот как это сделать, если он не любит визитов? Звонить бесполезно, такое трудно объяснить по телефону. Писать на электронную почту долго. Что ж, надо ехать. Я никогда не была у него, но адрес знаю, давно знаю наизусть.

… Он отпер дверь, молча стал в проеме, глядя в мое лицо, нахмурился. Я осторожно вздохнула. Изнутри попыталась прорваться мелкая дрожь отчаяния.
- Что-то случилось? – царапнувшее недовольство в мягком голосе.
- Да.
- Ладно, - развернулся всем корпусом, двинулся в глубь квартиры, буркнул: - Проходи.
Я, тихо прикрыв дверь, шагнула в таинственную обитель человека, единственного, кому могла доверить свой страх и свое безумие.
Он слушал молча, закрыв глаза, подперев голову сложенной ладонью. Нечаянно остановив взгляд на его горле с ровным биением пульса под смуглой кожей, я вдруг смолкла. Цепочка слов, событий, мыслей разорвалась, все звенья смешались, горячим всплеском окатило голову, мягко щекотнуло в груди. Легкий шепоток лизнул спину. Хлестнув по глазам красной лентой, исчез свет.

…Медленное пробуждение в теплой безмятежности. Уют и безопасность, размеренное тиканье. Странно. В моем доме такого звука не было. Открываю глаза – в чьей я постели?! Осознание пришедшего ответа так пугает, что меня подбрасывает мгновенно зашкаливший адреналин. Стремительно спружинившее тело обнаруженной наготой вызывает внутри панику. Аккуратно сложенная одежда на мягком стуле. Поспешное облачение дрожащими руками. Я и… он? Я?! Почему же ничего не помнится? Где он?
Стук балконной двери в соседней комнате, приближающиеся шаги. Горячий перехлест скомканных вен, холодный ком в горле. Бежать? Прятаться? Лечь? Закрыть глаза? Что делать, что?..
Он вошел. Я увидела его мягкую расслабленность, тепло в приподнятых уголках губ –такие неожиданные метаморфозы. Встретил мою напряженность – сразу все исчезло, сделав его прямым, жестким, непроницаемым. Из меня диким клокотанием вырвалось:
 - Что здесь было?
Молчание.
- Скажи мне, ты и я… мы…
- Мы разговаривали.
- О чем? Я не помню ничего. Я рассказала тебе о Луизе, а потом…
- Обморок.
- И…
- Подожди, Эл, что с тобой?
- Что я тебе говорила? Что делала?
- Что тебя беспокоит на самом деле?
- Что я не могу понять, кто есть кто. Где во всем этом я. И кто из нас тебя любит, – я вскочила и направилась к двери. Осторожно обошла его, пересекла на ватных ногах прихожую. Он двинулся было следом, остановился.
- Все, о чем ты говорила, - только у тебя в голове. Не нужно искать каких-то фантастических объяснений.
- Прекрасно! Значит, мне нужна лоботомия.
Туфли. Дверь. Выход.
- Эл, подожди! Эл!
Хлоп! Вниз по ступенькам неуклюжими скачками. Тишина позади.
Улицы пустынны. Хоть бы кто привязался. Хочу быть побитой, униженной, втоптанной в асфальт, лишь бы не терзала эта неизвестность. Что она ему сказала? Было ли то, чего нельзя допустить? Где эта паршивка? Вернется ли снова? Знать бы, когда.
- Успокойся уже.
Я задохнулась от злости и ужаса. Оказывается, она никуда и не удирала?
- Ты?! Что ты сделала?
- А как ты думаешь?
- Скажи мне сейчас же!
- Нет. Мучайся дальше со своей любовью. Может, хоть решишься на что путное.
- Тварь!
- Вот что ты сейчас делаешь? Ты ревнуешь сама к себе.
- Ты – это не я.
- Уверена?
Что ж, посмотрим. Я ускорила шаг. Добраться домой, а там… там я её выковыряю. Или окончательно сойду с ума.

… Изрезанные руки, разбитый лоб, пятна крови на полу, на стене, на юбке. Если Луиза – не часть моего Я, она должна сбежать. Мало кто не боится боли. Я умею терпеть. Методично ковыряю узким лезвием ладонь. Кто-то вошел. Я не заперла дверь? Он. Наклоняется, хватает меня за руки, отнимает нож, отшвыривает куда-то за спину.
- Что ты творишь?!
- Хочу, чтобы она ушла. Причиняю боль.
- Убивая себя?
- Не себя – её.
Поднимает меня с пола, обнимает за плечи, ведет в ванную. Холодный синий кафель причудливо изгибается, сворачивается в воронку, выносит в пустоту…

Солнечные зайчики на лице. Светлая комната, белая постель. Стены казенные, чувствуется все равно. Он сидит на стуле у кровати.
- Я в дурке?
- Не совсем. Это пансионат. Доктор – мой знакомый.
- А-а.
- Если не хочешь, я не буду тебя тут оставлять. Но тебе бы постарались помочь, Эл. Без тяжелых препаратов.
- Да хоть электрошок, мне все равно. Уезжай.
- Я буду тебя навещать, если хочешь.
- Не хочу.
- Ладно. Выздоравливай.
- Пока, - шепотом вслед.

Здесь холодно. И тихо. Мне сказали, что прошло три месяца. Что уже осень. Что я здорова. Но мне очень холодно. Зато я слышу, что у кого внутри. Что у доктора нет уютного дома, но есть любимая работа. Что у бледной девушки, часами сидящей внизу у окна, болят пальцы. Что у сына здешнего повара «тройка» по математике. В парке на чистых дорожках  поет ветер. В кустах за дальней скамейкой живет сверчок. Меня кто-то любит, но я не помню кто.
Все мои вещи уместились в один пакет. Кто-то должен приехать за мной. Я сижу на скамейке и жду. Слушаю муравьев и птиц, улыбаюсь. Высокий мужчина с печальным взглядом подходит, глядит на меня.
- Привет.
Я знаю, что он в маске, изящной и непроницаемой. Не для меня. За ней – тепло в уголках губ.
- Как ты, Эл?
Вдруг заполняет ощущение – я люблю его. Улыбаюсь родившейся нежности.
- Почему молчишь? Опять Луиза?
- Какая Луиза?
- Да это я так. Забудь.
- Хорошо.
Протягивает руку, я хватаюсь за неё исчерченной шрамами ладонью.
- Едем домой.
- Да, едем.
Я не стану спрашивать, кто такая Эл. Мне так тепло…