На фронте и в тылу

НА ФРОНТЕ И В ТЫЛУ

Задача нашего подразделения, как и всего соединения, состояла в том, что мы по прежнему направлялись на слабые участки, где немцы рвали наши линии обороны. К нам прилетал самолёт. Это был вестник того, что ночью нам предстоит марш. Куда? На какое расстояние? Пока не знали. Старшины заранее начинали сбор, забирая бельё, которое отдавали в стирку.
И действительно, как только начинало темнеть, объявлялась тревога. При всей поспешности после сбора особенно тщательно проверялась седловка, укладка, осмотр коней и действительная готовность самих бойцов.
Подъезжая к нужному рубежу, спешивались и вступали в бой. Выправляли положение, то есть или задерживали продвижение противника, или заставляли его отступить. На этот участок шли новые силы пехотных частей, а мы снова отходили в свой неглубокий тыл и ждали нового приказа.
В тылу мы старались помочь в полевых работах или в строительстве местным жителям. Прислушивались к их суждениям о наших врагах.
Большинство правильно оценивали врага. Это были действительно враги, враги нашего строя, враги всего советского. Какая то слепая ненависть к нам и в то же время отношение как к низшей расе, способной только работать под руководством немцев.
Но находились и такие, которые считали немцев культурной нацией, любителей порядка, удобства. Они указывали на красиво оформленные цветочные клумбы, окаймлённые гнутыми тонкими берёзовыми палочками в виде дужек. Правда, красиво, как кружево. Так же оформлены песчаные дорожки. Сделаны красивые садовые скамейки из таких же берёзок. Это в тех сёлах, где немцы находились долго, где находились их штабы и там, где им пришлось бежать так быстро, что они не поспели сжечь село.
Говорили, что по вечерам при немцах всегда была музыка.
Но нам кажется, что в этих сёлах не побывали эсэсовцы и другие подонки из гитлеровского лагеря.
В одном таком селе остановилась наша батарея и стояла там довольно долго. Мы с Щебетенко и с нашими коноводами остановились в доме, где хозяйкой была старуха, у неё две дочери. Из дочерей одна замужняя, имела грудного ребёнка. Муж находился в армии, воевал. У второй мужа не было.
Квартира была хорошая. В чистой половине, где находилась женщина с ребёнком (комната очень большая), в дальнем углу стояла кровать, а перед нею кроватка-качалка для ребёнка. У противоположной стены стоял диван, который занял Щебетенко. Я помещался на диване, стоявшем у противоположной от двери стены.
Старуха, вторая дочь и наши коноводы помещались в первой комнате, где была русская печь.
Щебетенко, молодой командир комсомольского возраста. По вечерам вся молодёжь, включая наших коноводов и дочерей старушки, садилась поиграть в карты, в подкидного дурака.
У старухи были, видимо, огромные запасы стеариновых свечей, оставленных немцами. Видимо, у них жил какой-нибудь снабженец, вот и оставил запасы, когда пришлось удирать.
Я никогда не тратил время на игру в карты, а поэтому сидел и читал, а потом устраивался на свой диван и засыпал. Когда они бросали игру, я не интересовался.
Утром я обычно просыпался рано. Сразу поднимался, быстро одевался, обувался и шёл на конюшни. Конюшни взводов размещались по отдельности. Так что приходилось побывать на всех трёх конюшнях.
Если я не встречал на конюшне Щебетенко, то естественно предполагал, что он где-то на другой конюшне. И мне хотелось узнать, когда же выходит из дому Щебетенко. Потому что когда бы я ни встал, его диван пустой, там только постель, а его уже нет.
Я упрекал себя за сонливость, и каждый раз старался встать как можно раньше, но я не мог опередить Щебетенко. С одной стороны я восхищался им, что такой молодой командир, знаю, что в его возрасте поспать хочется, тем более что они допоздна режутся в карты. И всё-таки он не забывает о деле, раньше меня уходит по хозяйству. А вот я просыпаю. Я упрекал себя за сонливость, хотя, приходя на конюшню, обнаруживал, что время чистки лошадей ещё не наступило.
Когда же в таком случае встаёт Щебетенко?