И за дверью застыли в тени те слова, что уже ничег

Я помню тот день, беспощадно холодный день, хоть и июнь за окном. Было холодно- до инея на еще вчера огненно горячем, так импульсивно бьющемся сердце. Холодно до дрожи в руках. Холодно, что способна была быть холодильником для таких же живых мертвецов, как я сама. Таких немало. Не я одна!

Я не припомню боли. Наверное, потому что боль ушла чуть меньше года назад, когда мне действительно было больно-тогда еще не было холодно... Тогда я еще не знала, что холод страшнее...
Тогда, судорожно заматываясь в плед, потому что хотелось все-таки жить, я старалась сохранить в собственном внутреннем пекле частичку себя-все со скоростью света превращалось в пепел, который хотелось развеять, но нет, это было бы слишком просто!
От боли я вся горела, как спичка...беззаветно, безвозвратно, бесконечно...но спичка горит несколько десятков секунд. Это ее время триумфа. у меня были траурно триумфальные пара часов, превратившиеся в какую-то бесконечную жизнь за чертой. Меня разрывало внутри, а двигаться не было сил. Но тогда во мне била жизнь: я вся была один сплошной надломленный пульс, одна сплошная артерия, захлебывающая от собственной кровавой всесильности...
Завязав оставшиеся силы и нервы в узел (чтобы быть хоть капельку собранной, сдержанной), я посмотрела на тебя, посмотрела тебе в глаза...Увидеть что-то- нет, я ничего не видела и не хотела видеть, потому что итак все знала слишком отчетливо! ты, как всегда, Господин Невозмутимость...
Это было тогда, чуть меньше года назад...тогда, чуть позже начавшейся осени...

Сейчас, когда срок годности всего этого безобразия почти истек, мне не больно, не холодно, не впечатлительно.
Все отвратительно откровенно:все кости проступили так пугающе, так мерзостно, что видно, насколько поломанные "мы". Да, я редко позволяла себе это местоимение. Оно было бы неуместно!
Может быть, я была не совсем справедлива, вынося приговор не только себе, но и тебе, не спрашивая твоего согласия, но по-моему, после стольких довольно извращенных твоих любезностей, я имею как минимум одно право: отказаться быть подопытной в твоей лаборатории "лживой дружбы".

Я слишком живая, слышишь!