Федорово-Иваново

Федорово-Иваново.


 ТО время было для меня сложным и вместе с тем счастливым временем переезда из Томска в Колпашево, не все еще было полностью решено, трудностям не было конца и края, и изменения, происходившие в моей жизни от этого переезда, обещали откликнуться мне по  полной программе. Приезд Черезова, который, я знал, одобрительно относился к моим действиям, был мне поэтому тем более приятным.
Около часу дня они с шефом  Олегом Алексеевичем и еще с программистом Денисом выехали из Новосибирска. Черезов позвонил мне и очень теплым приятным добрым голосом поговорил со мной, чем еще поднял мне настроение. Чувствовалось, что у них в машине была уже атмосфера отдыха и радости, заряженная еще и ионами рыбалки и как потом выяснилось и литрами пива.
Паром подъезжал к берегу и блестел черезовской улыбкой, и сам Антоний махал приветливо рукой, я различал шефовский джип среди других машин и самого шефа в шортах и черных очках.
- Ты такой нарядный, наверное, с работы?- расспрашивал меня Антоний.
И я удивлялся, как он ничего не понимает, ведь я еще не переехал, и школы работают только с первого сентября, и нарядный я , потому что приехал их встречать!
- Ну что, Егор, куда поедем? - спросил меня шеф Олег Алексеевич .
- Поедем на озеро Федорово-Иваново, - сказал я со значительной интонацией в голосе.
- Егор, Егор, ты только смотри, чтобы рыбалка получилась легкая не так как прошлый раз, - волновался Черезов, - чтобы без всяких луж,  ям, болот.
Я заверил что все будет как нужно, не меняя значительной интонации.
- Егор, правда, у нас шашлыки, нужно быстро приехать, не устать и успеть еще  посидеть, отдохнуть, - говорил шеф недоверчиво по отношению к моему настрою.
- Поедем на озеро Федорово-Иваново, - сказал я, хлопая дверью.
- Вот, блин, - возразил шеф и пошел к своему джипу.
Озеро Федорово-Иваново не находилось среди неприступных болот, к которым не ведут никакие дороги, оно спокойно лежит себе недалеко от Саровки и к нему есть разные подъезды. Большая вода весной и постоянные дожди летом, правда, вызывали у меня опасения на счет дороги, но риск казался мне минимальным, а цель притягательной.
Когда мы поехали Черезов стал злой от усталости и похмелюги и залег спать, мы только в общем переговаривались с шефом и ждали момента когда, наконец, приедем. По дороге видны были темные силуэты деревьев, и безмятежное небо, на котором еще оставалась синева, обещало хороший теплый день на завтра.
Вот мы проехали Саровку, а вот и первый основной своротокт на Федорово-Иваново, но я решаю, что второй свороток  лучше, что подъезд к озеру там удобнее, и место красивее, и рыбы больше.
Э то и была роковая ошибка. Дорога, на которую мы свернули, совсем вымокла и проехать по ней стало невозможно, но понять это сразу в темноте мы не смогли. Примерно через километр шефовский джип засел, как говориться, по самые помидоры, а сам бедный шеф вместо отдыха взял в руки весло от лодки и стал им махать, стоя по колено в грязи. Не хочу я и описывать все те беды, которые мы испытали той ночью, а меня только и спасала от упреков гордость шефа за свою машину, которая все-таки победоносно выбралась  из трясины. «Лапочка моя маленькая»,- говорил шеф нежно улыбаясь и проводя рукой по забрызганному грязью капоту, и на лице шефа появлялись неведомые мне чувства любви к железному своему другу. Свет фар прожектором будил уснувшие кедры, мотыльки кругами летели на свет и мы были все грязные, такая вспоминается мне картина.
- Ну, Егор, - молодецки сказал шеф, усаживаясь в грязный теперь салон машины,- вези нас теперь туда, где не будет ни одной лужи.
- Это только Саровское светлое, - сказал я виновато.
Через полчаса мы были уже на месте. Только только начинало светать и тихое озеро, подернутое молочным туманом, и рыжие сосны по его берегам приветливо нас  встречали.
- Егор, а вот можно нескромный вопрос, почему мы сюда сразу не приехали,- сказал шеф подобревшим голосом.
- Еще скажите спасибо, Олег Алексеевич, что вообще приехали, а то Егорка, наверное, еще дальше хотел заехать, - комически сказал Черезов и в сущности  был недалек от истины.
Между тем шеф со скоростью ниндзя размотал свои спиннинги и збрасывал их на разный манер в озеро.
- Егор, что-то не клюет, - уже кричал он.
- Сейчас заклюет, - отвечал я голосом, в котором вновь появлялась основательность, особенно в преддверии завтрака, который мы готовили. Уверенность на сей раз меня не подвела, и скоро мы увидели ликующего шефа, несшего в руках приличного окуня.
- Ну, Олег Алексеевич, это надо обмыть, - сказал радостно Черезов.
- Вот теперь, Егор, я понимаю, что мы сюда полтысячи километров не зря ехали, - говорил радостный шеф.
- Кстати да, перебивал его Черезов, - но вот у нас на Енисее! Вот это да!
Завтрак прошел на одном дыхании, и Черезов с шефом скорее ушли рыбачить, а мы с Денисом программистом, который кстати оказался рубаха-парнем , еще несколько задержались, продолжая трапезу.
Клевало плохо, и в основном мелкий окунь,  и шефовский трофей оказался едва ли не единственным.
Было довольно рано, но уже становилось жарко, солнце большим желтым диском поднималось все выше, и день обещал быть прекрасным. И люди чувствовали это и старались не пропустить этот день, зная скупость нашей погоды, и откладывали все свои дела, чтобы поехать на озеро купаться. Сначала на стареньком москвиче приехала семья из отца, матери и дочки лет восемнадцати. Они стали недалеко от нас за кустами и поэтому волей-неволей, как говориться, пришлось обратить внимание. Девушка разделась до купальника и стала медленно заходить в воду.
- Доча, ты только не заплывай далеко,- кричали ей с берега.
- Вода теплая! Папа, мама, давайте тоже купаться,- отозвалась она. И родители долго собирались и тоже пошли купаться.
Я разложил палатку и с большой радостью лег спать. Сквозь сон я слышал громкий визг девчонки и ее крики «змея, змея» и подумал с улыбкой, что не даст она никому порыбачить.
Когда я проснулся, на озере было уже полно народа, то есть человек тридцать, и слышались плески воды и визги детей.
- Егорий, вставай, чай пить, - раздался за палаткой черезовский радостный голос.
В окно палатки было видно как Черезов в одних семейных трусах блестел на солнце белой кожей и косолапо ходил во круг костра, нагибался, поднимал из травы палочки и складывал их в костер.
- Значит уезжаешь, Егорий? – спросил Черезов, разливая горячий чай по кружкам.
- Уезжаю.
- Раз, два, три вон до того острова, - доносилось с озера. И видно было, как пацаны скорее прыгали в воду и наперегонки, быстро махая руками, плыли к острову.
- А как жена?
- Трудно ей конечно,- ответил я, - и мне трудно.
- Нет, все равно нужно попробовать, иначе потом будешь жалеть, - успокаивал меня добрый Антоний.
- А может, наоборот, лучше отступиться, смириться, знаешь, в библии говориться о смирении?
- Что-то я нигде не встречал в библии, что нужно плыть по течению и от всего отказываться, - говорил Антоний.
- А вы как живете? – спросил я после некоторого молчания. И Черезов стал рассказывать про себя.
Солнце калейдоскопом играло по воде, легкие волны были прозрачными и поднимали со дна серебристые песчинки, травинки чуть заметно шевелились, и какой-то жучек с фосфорными крыльями поднимался  вверх по одной из них.
Приехал уазик и из кузова выгрузили здоровенного пьяного мужика, его положили на спину на мостик, одна рука у  него была запрокинута, мокрая рубаха расстегнута и из-под нее выглядывал большой белый живот.  «Антоха, Антоха»,- раздавался иногда его пьяный голос.
Шеф, Олег Алексеевич, был таким как всегда, таким каким был неделю назад, таким каким бывает на работе, таким как вечером после работы, Олег Алексеевич относился к жизни просто: он любил ее и ценил каждую ее минуту.   Олег Алексеевич огорчился, что ехал в такую даль и не поймал больших щук и окуней, но он видел позитив в том, что можно было жарить шашлыки и загорать. Черезов относился к жизни по-другому: у него работа была работа, дом был дом, а отдых был отдых, и поэтому на любую травинку и сосенку  он теперь смотрел с благодарностью, особенно и радовался всему, что видел и отдыхал от всего, что помнил.
Наступил вечер, отдыхающие постепенно разъезжались, и жаркое солнце клонилось к лесу, оставляя нас с багровыми, будто накрашенными лицами и сгоревшими спинами и коленями.
Мы расположились ужинать, и в это время к нам из-за кустов выбежала большая собака.
- Извините, пожалуйста, Джек ко мне! – раздался голос, и из-за кустов показался благообразный седой мужчина.
-Извините еще раз, но могу ли я поинтересоваться, - говорил он, - откуда вы?
- Из Новосибирска,- был ответ.
- Могу вам сообщить, что вы сделали правильный выбор, ко мне приезжают из Кемерова, Новокузнецка, из Новосибирска тоже и всем очень нравиться! Я им показываю места – я, вообще, добрый человек – и вам все покажу, но для этого мы сейчас с вами поедем ко мне домой в деревню.
Было решительно не понятно пьяный этот дед или нет и что ему нужно.
- Егор, вот у нас местный, он  все знает, - ответил Черезов.
- Егор, кстати, нихрена не знает, - заметил шеф.
- Местный, это какой,- спросил дед,- сондровский или саровский?
- Из Колпашева, -  ответил за меня шеф.
Дед сделал неприятное лицо при слове «Колпашево», и продолжал уговаривать ехать к нему домой в деревню. Мы отказались, сославшись на позднее  время. Дед все настаивал, и когда мы еще раз отказались, стал злиться.
- Как вы вообще в этих городах живете!? – говорил он раздраженным голосом, - живете в помойках, химия одна! А Колпашево ваше вообще говно!
- Может,  ему денег надо было, - сказал шеф, когда дед ушел.
- Нет, человек то я вообще добрый! – передразнивал дедка Черезов и делал свое фирменное комическое лицо, от которого я всегда смеялся.
- А вот знаешь, Антоха, все-таки жалко, что Света уволилась, - сказал вдруг шеф.
- Полностью с вами согласен, Олег Алексеевич,- сказал Антоний почтительно и несколько поменявшимся в сторону солидности голосом.
И дальше разговор пошел на корпоративные темы, говорили о твитерах, гаджитах, фриках, доменах, флэшмобах и так далее, и, в конце концов среди этой безразличной для меня беседы, у меня мелькнула мысль о какой-то моей неприспособленности к современной жизни, незнании ее.
На ночлег шеф, Олег Алексеевич, с Денисом расположились в машине, а мы с Антонием у шли в палатку. Я, было, собирался поговорить на сон, но Антоний повернулся от меня, укрылся потеплее и залег спать. Но сна безмятежного не получилось: скоро послышались звуки машин, ближе и ближе, а потом музыка и различные голоса и крики.
- Вода теплая, идем купаться! – смело разрушая тишину, раздавался голос.
- Где Таня? Таня сюда!
- Вещи в багажнике забирайте,- звучали в ночи голоса, и сквозь громкую музыку слышались плески воды и возгласы озера.
- Херню свою включили, - ворчал Черезов.
Но песня, которая играла, казалась мне мелодичной и красивой, я слышал ее раньше и теперь наслаждался ей. «Так вот куда она дальше»,- проговорил я про себя одному мне понятную  фразу.
- Откуда я знала, что ты будешь против, - послышался голос совсем уж близко к палатке,- да я звонила тебе, хотела, чтобы мы вместе поехали на озеро, ты сам трубку не брал!
«Как интересно! Они все так любят это озеро, но ведь оно далеко не самое красивое! А им оно кажется, наверное, каким-то особенным, единственным»,- думал я.
- Я же говорю тебе, мне Машка позвонила, спросила, поеду я или нет, - слышалось мне.
Там за болоньевыми стенками нашей палатки стояла теплая летняя уютная ночь, и жизнь, начавшаяся днем, продолжалась дальше в этих голосах людей, чириканье птиц и шуме сосен.