Феничка части 5-10

                5
«Анна ехала в пролётке и думала о своей  Лизоньке. Едва подросшую дочь князь Андрей Шиваев выгодно сосватал за местного станового Григория Антипыча, вдовствующего полноватого крепыша с узкими маленькими глазками, которого жители побаивались за лисью хитрость и крутой нрав.      
Григорий Антипыч был старше Лизоньки на 20 лет, баловал молодую жену, позволял делать всё, что она хотела. Лизонька унаследовала характер матери и, не смотря на молодость, крутила им,  как хотела.
Но, по мнению Григория Антипыча,  в  последнее время Лиза  слишком часто стала бывать у соседки, в поместье Валерии Спиридоновой. Григорий Антипыч понимал, что Лизоньке  скучно в доме.
Григорий Антипыч был озабочен частыми сведениями о поднимавшихся то здесь, то там бунтах рабочих и крестьян. Бумаги, приходившие по почте из столицы о подозрительных людях, заставили его приглядеться к соседке, вдове  Спиридоновой,  сам наведывался к ней в усадьбу, присматривался к людям, бывавшим в поместье.  Но всякий раз он заставал весёлую компанию, то готовящую самодеятельный концерт под фортепьяно для работников мануфактуры, то молодёжь, усердно осваивающую конную езду.
У Спиридоновой были лучшие рысаки в округе, и цена на них была весьма высокой. 
Однажды, получив  из управления документы по бунтарским делам с фотографиями,  он разглядел в них одного из гостей Спиридоновой.
Утром во время  завтрака Григорий Антипыч обратился к жене:
- Лизонька, душа моя! Я настоятельно прошу. Да, да, именно прошу,   сегодня не ездить к Спиридоновой. А составить  компанию мне. У меня недолгие  дела в городе. Тебе же в магазинах наряды новые надо бы прикупить. После   я предлагаю прогуляться с вами к нашим знакомым,  Липецким. Давно не были у них, а, посетив город, было бы вполне приличным заехать к ним.
Лизонька, внимательно слушая мужа, спокойно  допивала чай и лишь  кивала кудрявой рыжеволосой головкой.
- Да, да, конечно! И я по ним соскучилась! 
Изумрудные глаза Лизоньки загорелись весёлыми огоньками. 
- Я благодарна тебе за предложение, – прощебетала она. - Сейчас же отправлюсь собираться в дорогу.
Допив чай, встала из-за стола, подошла к мужу и, нагнувшись, поцеловала его в тщательно выбритую  румяную щёчку, а после отправилась к себе, чтобы переодеться для поездки.
Поведение Лизоньки никогда не вызывало у него подозрений. Он понимал: молодая, интересная, грамотная, нуждалась в общении. Но служебные дела не позволяли ему уделять  ей достаточно времени и поэтому  разрешал Лизоньке общаться со Спиридовой,  приличной дамой, получившей хорошее образование в Англии, унаследовавшей  после смерти мужа всё его состояние. 
Бог не дал Григорию Антипычу с Лизонькой   детей.  Да он и  не очень был этим  удручен, ему достаточно её, милой, задорной, всегда радостной девочки.               
Однако Лизонька была не так проста, как казалось Григорию Антипычу. Выпорхнув  из столовой, она влетела в свою комнату,  крикнула служанку Любаню, чтобы та помогла ей быстренько собраться в дорогу. 
Краснощёкая, грудастая  Любаня с прилизанными и туго сплетёнными русыми косами на затылке осталась  в девках лишь потому, что не нашлось парня, который мог бы справиться с такой силушкой. Девка метнулась к нарядам Лизоньки.
Сама же хозяйка  что-то писала у своего секретера. После  сложила  записку в несколько раз и, когда Любаня подошла к ней с дорожным нарядом, отдала бумажку, вложив её в ладонь девицы.
Для Любани  было привычным делом передавать записки в соседнее поместье.
Когда экипаж с супругами только тронулся к городу,  Любаня уже мчалась на лошади  по направлению к усадьбе Спиридоновой.
Передав записку самой Валерии Спиридоновой, девица сразу поскакала назад. Через какое-то время из усадьбы Спиридоновой  в разные стороны стали расходиться  молодые люди, сторонясь  дорог,  избегая случайных встреч, пока не покинули пределы губернии.
Спустя какое-то время, в дом к Спиридоновой нагрянул наряд жандармов во главе с помощником станового Петром Будилко.
Извиняясь, расшаркиваясь перед хозяйкой, при этом, краснея и сильно потея, он объяснял, что  выполнял свой  долг. 
Жандармы произвели   осмотр усадьбы, якобы   на предмет обнаружения  разбойников, сбежавших из - под ареста. Одни жандармы  стояли в дверях дома, другие - рыскали по многочисленным  комнатам, третьи - носились по конюшне.
-  Сударыня, всё для вашего же блага и для порядка во вверенной мне территории, – объяснял Пётр Будилко, уже  сидя в кресле,  пыхтя и  вытирая большим носовым платком сначала корявое от оспы, вспотевшее лицо, а после - жандармский картуз   внутри.
Будилко    был средних лет, здоров и вполне мог бы заменить в должности Григория Антипыча будь на то воля свыше и  если бы тот соблаговолил уйти  на пенсион. Так, по крайней мере, думал сам Петр Будилко.
Валерия Спиридонова совершенно спокойно отнеслась к нагрянувшим жандармам.
-  Надо, значит надо,- ответила она, улыбаясь  помощнику станового Петру Будилко. – Только лошадей мне не распугайте.
«Главное - спокойствие, а всё остальное уже давно сделано, – размышляла Валерия. - Товарищи уже далеко, в безопасности. Какое-то время переждут в других домах.  А тот человек, чей приезд так давно ждали, под хорошей надёжной крышей самого князя Шиваева».
И как ни приглядывался Пётр Будилко к ней, какие вопросы ни задавал, ничто не взволновало Спиридонову».
                6
«Алексей пришёл домой на удивление семье трезвым. Да и время было ещё не позднее. Александра, привыкшая к перепадам настроения мужа, не стала волноваться по этому поводу. Расспрашивать  – себе дороже. Надо будет – сам расскажет.
  Алексей молчал, чувствовал себя обмякшим, вымотанным. Очень хотелось спать.
События  сегодняшнего утра  сначала его  ошеломили. Не раз он ловил взгляд княгини Анны и всегда с опаской относился к проявленному ею интересу к нему. Порой сам украдкой заглядывался на хозяйку. Что-то притягательное было в её взгляде. Так или иначе, но сегодня ему пришлось пережить и стыд, и страх, и страсть, и радостное чувство удовлетворения. Встретив взгляд жены,  он почувствовал себя виноватым перед ней,  вором, счастливым, но всё же  вором. 
Он мог много выпить и заночевать где-то в степи, мог работать сутками на  производстве у Шиваева. Но только не измена. А тут - такое  получилось. Ведь он любит свою надёжную и верную красавицу  Александру.
Алексей  мучился  угрызениями совести: «Непорядок это. Бес попутал», - думал  Алексей. С тяжёлыми мыслями сел за стол. Александра подала похлёбку, ломоть оставшегося со вчерашнего дня хлеба. За всё время их совместной жизни Алексей никогда не слышал от жены никаких жалоб, упрёков. Такая красивая и сильная женщина могла стать женой более интересного человека. Обладая ангельским терпением, она переносила все тяготы нищенской семейной жизни.
-  Сама ела? – спросил Алексей  неожиданно для себя самого.
-  Ела, ела.
Дети, по привычке прятавшиеся  по закуткам, не сговариваясь, вышли на середину кухни и с удивлением глядели на трезвого отца. Они давно уж не слышали в доме спокойной речи. Прижимаясь  друг другу,  стояли, как завороженные.
  - Ты, мать, завтра сходи с Феничкой и Сашей к княгине. Велела прийти вам завтра, – выдавил из себя Алексей, дожёвывая корочку хлеба.
-  Ты ешь, ешь, а мы пойдём, – сказала Александра и, расставив руки перед детьми, вытолкнула их из кухни и сама вышла за ними следом.
Давненько она не была в барском  доме, с той поры, как вышла замуж.  Вечером она раскрыла сундук, чтобы подобрать вещи для себя и для детей. И  какова была радость Фенички, когда мать достала для неё тот самый заветный сарафан, белую блузку да кожаные сапожки, которые лежали от самого сватовства матери. Для сына Саши нашлись вещи, пожалованные Анной после случая, происшедшего двенадцать лет тому  назад.               
Была суровая зима. Метель завывала над хатой Александры. Маленькие погодки   Феничка и Сашенька спали на протопленной печи. Алексей  по просьбе управляющего Ганса работал ночью. Вдруг, в дверь  вместе с ветром и  снегом, ввалились двое. В  отблесках пламени лампадки Александра узнала  старого  кучера Евтихия и княгиню  Анну Шиваеву. Евтихий с трудом удерживал  растрёпанную Анну, обхватив её со спины. Она была почти без сознания.
-  Помоги, Алексаша! Не довезу ведь! Кричала от самой станции так, аж метель не в счет! Сам бог послал твою хату на пути.
Они вдвоём уложили на кровать  Александры обессиленную и озябшую Анну.  Александра попросила Евтихия принести из печи горячей воды, снега с улицы, а после  посидеть молча в кухоньке.
Осторожно стала раздевать Анну. Сняла с неё одёжку и поняла, что у Анны случились прежде-временные роды. Растерла снегом, привела её в чувства. Потрескавшимися губами, в горячке Анна  что-то невнятно говорила. Схватки продолжились, и Александре пришлось принять недоношенное дитя.
При слабом освещении лампадки Александра обмыла маленькое, почти кукольное тельце мальчика, укутала  в  полотенце и положила  рядом с Анной. Ребёнок даже не пищал. Он был слаб и измучен, и, казалось, жизнь покидала его с каждой минутой. Анна, как  только пришла в себя, посмотрела на синюшного младенца и проговорила:
-  Не такого сына я хотела Шиваеву подарить.
И, отвернувшись от него, уже решительно сказала:
 -  Если до утра не выживет, сама захорони где-нибудь. Князь всё равно  уже не ждал детей от меня, он  ничего не знает про этого.
Повернув голову к Александре, она с измученным взглядом продолжила:
  -  Прошу тебя, Саша, помоги мне, и я в долгу у тебя не останусь.               
Александра была немало ошеломлена таким решением княгини и содрогнулась от мысли, что ей предстоит сделать.               
Александра взяла на руки  укутанное тельце младенца. Прижала к себе, прислушалась. Но никаких признаков жизни оно не подавало. Развернув, стала осторожно растирать ладошкой спинку,  разминая  её, разгибая ручки, ножки. Но всё было напрасно. И так горько стало на душе!  Смерть  отнимала жизнь у только что родившегося человечка, которого она держит на руках!
В доме было тихо. Кучер спал,  посапывая, прислонившись к стенке хаты.
Александра закутала младенца в попавшиеся под руку тряпки, накинула  на голову теплый платок. Ещё раз  прижав укутанный  комочек к уху, с надеждой прислушалась.
«Нет», -  пронеслось у неё в голове. Отчаявшись, она медленно вышла из хаты. Ноги подкашивались, не хотели идти в хлев. Лишь там в зимнюю пору  земля не промерзала. Прижимая одной рукой укутанный  комок к себе, другой - нащупала у входа лопату.
Вдруг она отметила странную тишину.  Видно, метель перестала злиться. Александра оцепенела. Ей было жаль дитя. Удушливый комок  подступил к горлу. Ещё мгновение, и она бы разрыдалась.
В углу фыркнула любимица бурёнка, встревоженная ранним приходом  хозяйки. И  вдруг Александра ощутила в руке странный толчок. Потом - какой-то звук, похожий на скрип дверей, протяжный и очень слабый.
Александра отбросила лопату, поднесла  комочек ближе к уху. Услышала тихий всхлип и в руках почувствовала слабое шевеление. Как сильно забилось у неё сердце!
Мысль о том, что ещё минуту, и она могла бы похоронить живого младенца, ударила в виски.
Нежно прижав к груди вздрагивающий и пищащий  комок,  Александра выскочила из хлева.
Но, куда ей с ним? Анна не хочет, чтобы князь даже знал о его существовании, и велела  скрыть рождение мёртвого младенца. А тут он оказался живым. Душу рвали  противоречивые чувства и мысли, а маленький комочек всё громче заявлял о себе.
Александра помнила слова Анны, что не такого сына она хотела родить князю. И вдруг  ей пришла мысль, которая много лет тяжёлым  камнем лежала на душе.
По соседству жила  уже не молодая семейная пара: Глада  и  Иван, только детки рождались у них то мертвыми, а  то и умирали вскоре после рождения.
Александра  подумала,  что этот ребёнок, ус-певший лишь родиться, пережил и отказ матери, и чуть не захоронение заживо, достоин любви и заботы любящих родителей.
Начинало светать. Снег лежал подсинённой  выглаженной скатертью. Александра бросилась задними дворами, шустро преодолела снежные за-носы, влетела в соседскую избу, вложила в руки полусонной Глады кричащий комочек, завёрнутый в лохматы.               
Вернулась Александра в свою хату перепуганная, измотанная сомнениями в правильности своего поступка.  Заглянула за перегородку.
Анна, лежала на кровати, прикрытая своей шубой.
-  Всё? – спросила она слабым голосом.
-  Всё! – ответила Александра, осмелев и как бы поставив на этом деле точку.
-  Помоги мне собраться. Я должна ехать домой, чтобы никто не видел меня здесь.
Кучер Евтихий  освободил из наметённого за ночь снега хозяйские сани, Александра помогла усадить и закутать Анну.
-  Спаси, Господи, тебя, Алексаша! Хоть живую привезу хозяйку домой! – сказал Евтихий, беря вожжи в руки.
-  Спаси и вас, дядя Евтихий, от злых времён!
Александра глянула на Анну. Она сидела в меховой  шапке, подвязанной  большим пуховым платком, и в шубе из серебристой лисы. Лицо было бледным, как снег, который тихо падал в рассветной дымке. Лошади тронулись. Анна не проронила ни слова, а Александра не посмела взглянуть ей в глаза.
Ещё долго Александра стояла  возле избы, а снег всё падал и падал,  засыпая мертвым безмолвием очередную тайну человеческих страстей».
                7
«Александра не спала. Она чутко лежала всю ночь возле мужа, но он так крепко спал, что даже не шевельнулся во сне.
« Устал», - подумала Александра и погладила его по спине. Алексей что-то пробормотал непонятное, лишь одно разобрала она: «не надо».
Александра задремала. Проснувшись утром, пошла к родной тётке, чтобы занять хоть немного муки. У той тоже было голодно. Вернулась Александра ни с чем. Расстроилась. Было отчего. Дети голодными остались. Уже пора собираться со старшими детьми и идти к Анне. Сама велела.
Александра наказала Насте, девочке  одиннадцати лет, смотреть за маленьким Ваничкой и отправилась в путь.
На встречу с княгиней  Александра шла с большой опаской. Кто знает, о чем спросит, что скажет?               
Анна уже ходила по дому, давала какие-то распоряжения, слышен был её  голос и встревоженный шёпот  домашних.
Выбежавшая из дома Мария, увидела Александру с детьми, попросила немного подождать.
Через полчаса  из дома вышел местный врач, за ним - Анна. Врач сказал что-то, откланялся и, надев шляпу, пошел по дорожке мимо Александры.  Анна, увидев её, окликнула:
-  Саша! Как я рада тебя видеть! Пошли в дом!
Александра нерешительно стала подниматься по лестнице княжеского дома. Дети следовали за ней, держась крепко за руки, озираясь по сторонам.
Когда она подошла поближе  к Анне, то увидела, что глаза её были заплаканы.
-  Здравствуйте, мадам, – сказала Александра.- Алексей говорил, что вы велели прийти.
Александра застенчиво потупила взгляд. «Вот и снова я в барском доме, - рассуждала она. - Сколько унижений и трудностей мне пришлось здесь пережить. Но другого выхода нет. Мы нищие. Мы все зависим от милости господ. Но я сейчас соглашусь на всё, лишь бы мои дети были сыты и живы».
-  Да, Саша. Ты мне  нужна.  Я хочу предложить старшей твоей дочери  поработать у меня под началом Марии. А ещё -  твоего сына пристроить помощником на пасеку. Ты как, согласна?
Александра осмелилась посмотреть на Анну.
-  Ты же помнишь Михалыча? Так до сих пор  сам справляется. Но ему тяжело. Стар уже. И  я решила твоего сына к нему определить. И вам с мужем легче будет, и у меня порядок будет.  Евтихий! – позвала Анна  кучера.
-   Ну, так что? Согласна? – снова обратилась она к Александре.
Ещё бы не быть согласной! Александра такого и не ожидала. Её глаза засветились радостью.
-  Вижу,  согласна! – ответила за неё Анна и распорядилась отвести детей: Феничку- к Марии, а Сашу - к Михалычу.
Дети схватились за мамину юбку. Александра извинилась перед Анной, отвела их в сторонку, что-то шепнула на ушко каждому, поцеловала в щёчки и подтолкнула к Евтихию. Они, оглядываясь на мать, ушли.
          Александра смотрела им вслед. «Вот и выросли детки!  Кончилось детство. Но это лучше, чем дома пухнуть от голода», - пронеслось в её го-лове.
  Феня, девочка небольшого росточка, но уже со сформировавшейся, выпиравшей из-под кофточки грудью, оглядываясь на мать,  шла торопливо к Евтихию, держа брата за руку.
Вдруг Александра вспомнила на мгновение то, когда сама  пришла такой же юной в этот дом, вспомнила, как князь Шиваев её привязал её же косой к кровати, чтобы не кусалась, и надругался над ней. Горькие слёзы навернулись на её потухшие глаза, и комок досады сдавил дыхание. Но Александра быстро взяла себя в руки.
-  Благодарю вас, мадам! Вы очень помогли мне  и Алексею.
-  Я всегда знала, что ты крепкая женщина, надёжный человек и в очередной раз попрошу у тебя помощи.
-  Чем же я могу вам помочь, мадам? – спросила Александра.
- Пойдем, Саша, я тебе кого-то покажу, – сказала Анна и увлекла её в дальние комнаты большого дома. Тихонько открыла одну из многочисленных дверей, вошла и поманила рукой Александру.
В маленькой комнатке была лишь кровать, чистое  бельё, и под легким покрывалом лежал  худенький загорелый мальчик  с рыжеватой перебинтованной головой.
-Лаврик? – шепотом   спросила Александра.
-Ты его знаешь? – удивилась Анна.
Ещё бы не знать! Ведь это сын ныне покойных соседей Глады и  Ивана. В памяти всплыло то предрассветное снежное утро, когда она отнесла им воскресшего младенца со словами: «Ничего не спрашивайте!  Вы  сможете! Подарите ему жизнь!»
- Что с ним? - спросила встревоженно Александра.
-  Вчера ездили в гости к дочери, а она с мужем в город уехала. Я решила  к  соседке  Валерии Спиридоновой заехать.  Обещалась как-то Лаврику красивых лошадок показать, – говорила Анна, как можно тише. – Ему захотелось на  молодой кобылке покататься.  Неловко перепрыгнул на лошади через барьер и упал. Вот привезла сюда. Врач сказал, что ушиб не очень значительный, но сотрясение мозга  есть, нужен уход.
Лаврик пошевелился и сквозь сон тихо позвал:         
-  Мама!
Вздрогнула Александра при этих словах. «Столько лет  молчала. Неужели сейчас суждено всё рассказать? Но как?» - думала она.
Её размышления прервали слова Анны:
-Я вот что подумала: А если  взять его  тебе  домой, поднимешь на ноги? Ты детей любишь.
При этих словах Александра подумала об оставленных дома голодных Ванятке и Настёне. 
- Я бы с удовольствием, да только мне кормить его будет нечем, - осмелилась сказать Александра.
- А ты не беспокойся. Я распоряжусь, и вам Евтихий будет привозить продукты. Хватит и Лаврику,  и  твоим детишкам. Старшие Сашок и Феничка будут присмотрены, накормлены, остальное зависит от них.
-  Да, мадам. Конечно. Я очень благодарна вам за заботу о нашей семье. Можете не беспокоиться за Лаврика. Поправится мальчик. Он крепкий.               
-  Вот и хорошо! Сейчас подожди на улице.
Александра поклонилась Анне и вышла из дома той же неслышной  походкой, как и раньше, когда работала здесь.  В полном смятении,  подавленная, она присела на скамейку. Закрыла глаза, постаралась взять себя в руки. Ведь, стоя там, перед  больным Лавриком,   она еле сдержалась, чтобы не открыться перед Анной.
«Ведь это твой сын!» - хотелось крикнуть ей.
Ждать пришлось недолго. Евтихий подъехал к крыльцу с повозкой, наполненной свежим сеном. Из дома вышла Мария с  улыбающейся Феничкой. В руках они несли узлы с вещами, связанные платками. Следом за ними вышли  кухонные  рабочие с корзиной полной продуктов и с мешком муки. Всё это погрузили в конец повозки.
Алексей спускался с крыльца с Лавриком на руках.
-  Садись вот сюда, – Алексей указал кивком головы жене на переднее место подводы. Я Лаврика рядом с тобой положу. Какая же ты у меня умница, – говорил он,  укладывая Лаврика на повозку. – Дети ухожены. Сама опрятная и красивая. Княгиня тебя ценит и уважает.
Он  был большим молчуном и никогда не говорил ей приятных  слов, а тут,  как прорвало. Алексей чувствовал себя виноватым, слабым перед великодушной и решительной женой. Глянул в её огромные чёрные глаза  и не выдержал взгляда. Резко повернулся и пошёл прочь.
Подошла  княгиня Анна.
-  Ты, пожалуйста, присмотри за ним. Я что-то так привязалась к мальчику. У него такие милые глаза! Мне нужно съездить по делам, и я не смогу быть рядом. К вам заедет врач, что нужно -  купит. Я с ним расплачусь.
Евтихий хлестнул осторожно вожжами, повозка тихонько качнулась и поехала прочь от дома Шиваевых.               
Александра сквозь слёзы глядела, как расходятся провожавшие их люди. В проёме парадных дверей виднелся удаляющийся силуэт  Анны.
Александре  хотелось кричать так громко, что-бы слышали не только Анна и  Андрей Саввич, но и небеса: «Сын! Ваш сын!».»

             *   *   *
« Вот это да! – подумала я. - Вот это история! Рассказать подружкам – не поверят!»
Хлопнула входная дверь, в квартиру  вошла бабушка. Значит нужно быстренько положить всё на место.
Пролетели выходные. Когда все дома, читать не получалось.
В понедельник усаживаюсь  снова в шкаф, вытаскиваю знакомую  тетрадь. Читаю дальше:
                8
«Лето покатилось на убыль, как солнышко на закат. Всё краснее у реки раскидистая  калина, всё слаще ягоды черноплодной рябины. Молчаливо и задумчиво вглядываются они  в своё прекрасное отражение в реченьке.
 В семье у Александры выздоравливал Лаврик. Помощь семье,  оказанная Анной, была очень своевременной. Наконец она накормила своих детей. На душе стало легче . Теперь она прикладывала не мало усилий для выздоровления  дорогого её сердцу Лаврика. Когда умерли его приёмные родители Глада с Иваном она подкармливала подростка, жалела его, и он всегда относился к ней с уважением.
Анна дала работу Феничке, но теперь ей сложней стало встречаться с Алексеем. Девчонка была очень скорой на руку, сообразительной, шустрой. Училась всему охотно.
В доме у Шиваевых  было светло, просторно, сытно. Феничкой были забыты на время мечты о вечеринках за околицей.  Девочка  как-то сразу повзрослела, стала  напоминать в этом доме свою мать  Александру.
Месяц пролетел незаметно. Феничка была самой молодой из обслуги в княжеском доме. Каждый старался чем-нибудь её угостить. И если ей удавалось встретиться с отцом, то она всегда передавала ему гостинец для Ванички с Настей. Она скучала по ним и маме и ей тогда становилось немного грустно.
 В  доме всё подчинялось решениям и желаниям княгини. Анна   запрещала прачке Нюсе ходить на речку полоскать бельё. Считала это неприличным. В прачечной, построенной на заднем дворе,  были врыты в землю емкости, и Алексей подвозил каждый день и сливал в них по деревянному желобу прохладную речную воду. Пока вода сливалась, он успевал наколоть дров, подлить в греющиеся на печи котлы свежей воды.
  А Нюся, суховатая крепкая женщина лет сорока, с выбеленными от постоянных стирок руками, накладывала угольков в тяжёлый чугунный утюг,  успевала  расспросить у немногословного Алексея о здоровье Александры, о детях, о  Лаврике.
- Слава богу жив остался. А уж Алексаша-умница поставит его на ноги, – говорила Нюся, придерживая лоток. - Да, Алексей! Пора  воду несть в ванную.
Алексей подбросил дров в печь, взял ведра и, зачерпнув из ёмкостей кипятка, понёс их в ванную княжны.
В это время в прачечную влетела сияющая Феничка и защебетала:
-  Тётечка Нюсечка! А что мой тятя уже уехал?
И, не дожидаясь ответа,  продолжила:
- Я с делами с утра справилась. Барыня ещё вчера отпустила нас с Сашком дома побывать, мамку проведать. Ох, и соскучилась я по мамке!
Феничка крутилась перед большим зеркалом, поправляя платье, подаренное барыней. Это было платье Лизоньки, которое вчера так ловко Нюся и Мария подогнали под её рост. А широкая алая лента, вплетенная в черную тугую косу,  на конце была завязана большим красивым бантом.
-  Тётечка Нюсечка! Я такая счастливая! Мария меня хвалит, барыня мной довольная, вот и ленту пожаловала вчера, когда отпускала домой!
Пока Феничка щебетала, Нюся взяла кусок мыла с полки, завернула в чистую тряпицу и протянула девочке:
-  Передай матери! Сгодится! Да не потеряй!
Девочка взяла свёрточек, поблагодарила и пташкой вылетела из прачечной через задние двери на дорогу, ведущую к пасеке.            
Лето уходило тихими тёплыми деньками. Сегодня с утра безветренно, природа как бы затаилась на время, наслаждаясь последними летними деньками. Феничка шла быстро, однако замечала, что трава под ногами начала жухнуть, что листочки у липы стали жёсткими, да и солнышко не торопится подниматься высоко.
Старый пасечник стоял вместе с Сашком у дальнего улья и что-то объяснял мальчику. За два месяца работы на пасеке мальчик повзрослел, плечи распрямились, и видно было по всему, что ему здесь нравилось, и он с удовольствием учился у старого пасечника хитрой науке работы с пчёлами.
 Услышав шаги, Сашок обернулся и не сразу в гостье узнал свою сестру. Михалыч, увидев Феничку, сказал:
-Глянь, Сашок, кто к нам пожаловал! Какая краса!
-Здрасте, дедушка Михалыч! Я пришла за Сашком. Барыня нас отпустила на два дня к мамке, проведать.
-Так-так! Значит домой! На два дня.  Добро, – сказал Михалыч и пошёл лёгкой походкой в бревенчатый домик, стоявший под раскидистым дубом.
Дети пошли следом. Подойдя к дереву,  Феничка подняла голову, чтобы увидеть макушку дуба.
-Ой, какой высокий,- сказала она и осторожно переступила порог.
В  домике было уютно, пахло душистыми сухими травами,  висевшими по стенам. На широких полках вдоль стен аккуратно стояли небольшие  глиняные горшки, подвязанные разноцветными тряпицами.
-Дом-то я  ещё молодым строил. Давно это было. А дуб рядышком сам пророс. Трогать не стал. Вот ужо какой красавец!
Михалыч делал всё не торопясь: достал  из большого деревянного сундука холщовую сумку,  аккуратно поставил в неё маленький горшочек с мёдом, снял со стены сладко пахнущий пучок травы и тоже, аккуратно завернув в цветастый лоскут, положил около горшочка.
- Вот, осторожно неси Сашок! Матери  и младшим гостинец! Бывайте! Идите с Богом!  А у меня ещё много дел!  И Лаврику от меня привет передайте, – сказал старый пасечник  и, не смотря на свои девяносто лет, зашагал всё той же легкой походкой к своим любимым пчелкам».
               

                9
«Прошло немного времени, и прибывший инженер Мишель принялся осуществлять разработанный им проект по механизированному  обеспечению фабрики водой. Работы всем хватало. И местному кузнецу, и прикреплённым рабочим. Не хватало лишь основных машин, заказанных в Германии.
Одновременно Мишель устроился на квартиру к вдове бывшего почтмейстера. Сухонькая,  аккуратная старушка рада была молодому, воспитанному человеку. С  ним можно было  вечером попить чаю и вспомнить былые светлые времена.
Ильинична, так звали старушку, всякий раз напоминала Мишелю о том, что пора бы обзавестись семьёй. И каждый вечер твердила, что подарит молодым  свой дом в обмен на доживание под одной крышей. Своих детей  господь им с мужем  не дал, а  умирать  в одиночестве не хотелось.
И всякий раз Мишель обещал, что, когда хозяева расплатятся за работу, он обязательно женится.
А тут предложил Андрей Саввич Мишелю после завершения проекта остаться инженером на предприятии. Нужно было механизировать некоторые участки. Шиваев не хотел упускать хорошего грамотного специалиста. Мишель с удовольствием принял предложение. Шиваев выплатил ему часть жалования авансом.
В один из тёплых осенних дней вновь собрались в усадьбе у Спиридоновой  приехавшие откуда-то издалека люди, несколько рабочих с фабрики Шиваева, две странные девицы,  явно не в своих нарядах. Сидя  за столом, мило улыбаясь,   о чём-то говорили, играли в карты.
Мишель часто перебивал их, иногда сердился,  но старался сдерживаться. Он  всё уговаривал собравшихся подумать над тем, что, кроме насильственных методов, убийств и поджогов есть и другие способы борьбы.
В комнату вошла хозяйка, Валерия Спиридорова.  Извинилась и предложила:
-  Чаю, господа?
Это был  условный  сигнал к окончанию встречи. Не спеша, один за другим гости уходили через  двери, ведущие в сад. В комнате остались Мишель, Валерия и милая Лизонька, странным образом, всегда приходившая к «чаю».
Порою Мишель не оставался на «чай», извиняясь, раскланивался и спешно выходил через парадные двери.
Он шел торопливо за околицу деревни, где собиралась молодёжь окрестных мест. Там играла голосистая гармонь, и задорная кадриль сменялась частушками с переплясом.
А после лилась над засыпающей речкой тихая протяжная песня. Голоса поющих сливались, дополняли друг друга, и стелилась красивая песня  вместе с первыми туманами над тёмной гладью «Тихонькой», над прибрежными зарослями осоки.  Лилась раздольно,  неторопливо. И  звенели голоса молодого поколения,  сильного, талантливого народа, умеющего и работать, и отдыхать от всей души.
Мишель молча стоял у берёзового плетня, расстегнув свой кожаный пиджак. Иногда к нему подходили молодые парни, о чем-то переговаривались, уходили, подходили другие, о чем-то вели с ним сдержанный разговор.
Для девчат Мишель был завидным женихом. Красив, имел хорошую работу. Одно смущало: «барин»,  а  у них на вечеринке. Мишель всем говорил, что ищет себе достойную невесту, однако никому никогда не оказывал никакого знака внимания. На его лице - ни тени улыбки, хотя девчата так старались перед ним и плясать,  и петь».
                10
«После встречи с Анной Алексей приходил домой злой. Чувство вины перед женой тяготило его. Снова стал напиваться у Лазаря в шинке.  Хотелось  забыть всё, что происходило с ним там, в покоях Анны.   
Ласки Анны затягивали его, как в омут. И чем свободнее он чувствовал себя  с Анной, тем   тяжелее ему было видеть перед собой Александру. Сладка и упоительна власть, которую имела над ним чужая  женщина, рыжеволосая красавица   Анна.
Все неприятности уходили куда-то, всё становилось несущественным. Только он и Анна - нежная, ласковая. Пусть лишь на короткое время, но в его объятиях - желанная Анна.
Удивительно самому было то, что он мог быть нежным и ласковым с Анной. Играл с ней, как с ребёнком, нежно целовал её руки, ноги, запускал свою крепкую руку в рыжий шёлк её волос, подносил их к губам, целовал их. Анне, видно,  тоже всё это нравилось. Она, подчиняясь  его желаниям, пьянея от поцелуев, доведённая до безумства, неистовствовала в пылкой страсти.
После одной из таких встреч уже у порога Алексей немного задержался и, переступая с ноги на ногу,  сказал: 
-  Анна. Прошу тебя  уезжай с Лизой, хоть ненадолго.
-  Почему? – кокетливо спросила Анна.
-  Я  не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
 - Да, да! Конечно! – ответила Анна, и, когда дверь за Алексеем закрылась, она снова беззаботно откинулась на постель, обняла руками подушку и, засыпая, подумала: « А  он ещё и заботливый!».»