Феничка части 11-15

                11
«Лаврик быстро шёл на поправку. Александра растирала его худенькое тело настойками трав, отпаивала крепким зваром из сухофруктов.
-  Тётечка Алексаша! А долго мне ещё лечиться? Мне нужно к барыне Анне. Я виноват перед ней. Я её напугал сильно, – сказал Лаврик.
Александра  потеребила его рыжеватую шевелюру, сказала:
-  Что ты! Ничего не  напугал!
-  А почему она меня к вам отправила? Она не хочет меня больше видеть? И к лошадкам не под-пустит?
      - Нет, нет! Совсем не так. Она сказала, что ей надо было куда-то ехать, у неё какие-то дела и поэтому она просила меня присмотреть за тобой. А как приедет – так обязательно заберёт тебя к себе. Обязательно заберёт! Она очень о тебе заботится, и врач приходит от неё, и продукты присылает с Евтихием.
- Значит, не сердится? Значит, не прогонит меня?
- Конечно,  нет! Не сердится и не прогонит! Давай-ка мы с тобой сейчас умоемся и сядем к столу. Я сейчас вас всех обедом накормлю, – сказала Александра.
В это время дверь распахнулась, и на пороге появились Феничка и Сашок.
-  Здрасте! – сказали оба в один голос.
Феничка подбежала к матери, бросилась к ней на шею и ласково прощебетала:
- А нам выходной дали. Мы гостинцев вам принесли.
Феничка отдала свёрток от Нюси, а Сашок - холщёвую сумку от пасечника Михалыча.
- Дай же, боже,  здоровья и счастья добрым людям! То-то праздник у нас! – сказала Александра, принимая подарки.      
А, доставая из сумки горшочек с мёдом, она воскликнула:
-  А я ведь блинов напекла!
Александра очень радовалась, что дети все дома, что Лаврик пошёл на поправку, искоса поглядывала на повзрослевшую дочь, на то, как она умело справлялась с домашними хлопотами.
А Феничка всё думала, как бы к вечеру выпроситься у мамы за околицу.
Как только мать похвалила её, она и выпалила одним духом:
-  А можно мы с Сашком пойдём за околицу?»
               
«В тот вечер отпустила Александра Феничку и Сашка на гулянье за околицу. Об этом Феничка так давно мечтала. А наряд на ней был такой красивый, какого ни у кого не было.
Феничка, уверенная в своей  неотразимости, стояла у берёзового плетня, гордо и открыто поглядывала на своего любимца гармониста Гришаню. А он будто её и не замечал, улыбался,  пел соловьём да играл на гармони  и всё, как ей казалось, для других, но не для неё. Феничке хотелось крикнуть: «Что же ты, Гришаня! Я к тебе пришла! А ты….»
Вдруг на полянке появился Мишель. Он был в черном кожаном пиджаке, в синей атласной косоворотке, а брюки - заправлены в  узкие сапожки.
«Ему бы ещё фуражку,  да цветок в петлицу», - подумала Феничка, глядя, как Мишель приближался к ней.
-  Добрый вечер! - поздоровался Мишель с Феничкой и встал рядом.  - Что-то я вас раньше здесь не видел, но лицо знакомо.
Феничка опустила взгляд. Настроение было испорчено. Весёлый гармонист Гришаня, ради которого она здесь,  не обращал на неё никакого внимания. А она так мечтала о нём! Так много раз  представляла, как они  будут вместе петь любимые песни, веселиться…
Однажды она уже побывала здесь тайком  год назад. Пряталась за деревьями, не смея показаться на глаза старшим подругам, чтобы не выдали родителям. Всего совсем немного времени она была тот раз, но Гришаня ей очень понравился. Как  часто Феничка  вспоминала его в своих мечтах!
-  А я  вас видел в доме у господина Шиваева. Точно, – не обращая внимание на молчание девочки, сказал Мишель и  протянул к ней руку:
 -Будем с вами знакомы, я Михаил Олексин.
Вдруг музыка  оборвалась, и наступила полная тишина.
Все пристально смотрели  на Мишеля  и Феничку.
Феничка вздрогнула, глянула на молчаливую, заинтригованную молодёжь и, почувствовав неловкость, бросилась бежать прочь.
Михаил повернулся к любопытной толпе и быстрым шагом пошёл  в след  убежавшей Фенички.
Гришаня  вяло растянул меха гармони и выдавил кнопочками из неё жалобные звуки  тоскливой песни.
Отбежав от  поляны  на почтительное расстояние, Феничка  остановилась и пошла спокойно, по пути обдумывая происшедшее:«Знать, приметил Гришаня меня. Только виду не подал. А девчата из  зависти игнорировали моё появление. Ну, ничего, я ещё попляшу».
Феничка и не сразу заметила, что шла по тропинке с распущенными волосами, а её атласная  лента, подаренная барыней, выскользнула из растрепавшейся косы.
«Искать в полутьме потерю лишь напрасная трата времени. Жаль, красивая была лента. Утром поищу», -  мелькали мысли у Фенички. Она остановилась, развязала на талии пояс платья, стала вплетать его в свою длинную косу. Тут- то и догнал её Мишель.
-  Что же вы убежали? Я  же вам ничего плохого не сделал!  А можно я вас провожу?
Феничка подумала и сказала:
-  Можно!
 Глянув на заплетённую косу, закинула её за спину, кокетливо повернулась и пошла.
Мишель пошел следом и никак не мог сообразить, что ей сказать, как разговорить Феничку.
Он достал из кармана пиджака конфету и протянул девочке. Феничка взяла угощение, улыбнулась и сказала:
-  Хоть какая-то польза от сегодняшнего вечера! Благодарствую!
-  Да, не очень приветливо встретили нас.
-  Ничего, ещё попляшем! – сказала гордо Феничка.
-  А что, так нравится плясать?
-  Не знаю, я ещё ни с кем не плясала. Только смотрела со стороны на гуляньях да на  свадьбах. Красиво всё так получается, задорно! Аж сердце выскакивает! А ноги сами в пляс просятся!    
-  Так, может,  вернёмся, попробуем? Я ведь тоже в этом деле не мастер.
В один миг у Фенички созрел план, как «насолить» Гришане и девчатам.
-  Ну, если только вместе! - кокетливо пропела ласковым голосочком  Феня, и они вдвоём  решительно  развернулись и пошли на поляну.
Появившись снова на поляне, Мишель попросил разрешения взять её под руку. Феня строго глянула на него чернявыми глазами.
-  Так ведь кадриль пляшут. Без рук – никак,- настаивал Мишель.
-  Кадриль, так кадриль, - сказала   Феничка, и они вошли в круг пляшущих пар.
Ей очень повезло, так как  Мишель оказался  внимательным танцором и умело направлял её, кружил с осторожностью,  а она плясала с таким азартом, как будто кроме них никого и не было на поляне.
Феничка  прекрасно понимала, что Гришаня  сейчас обязательно смотрит на неё. И пусть он увидит в ней  не маленькую  трусиху, а бойкую  красавицу!
Мишель кружил Феничку и радовался. Он давно  не плясал. Очень был рад знакомству, тому, что девочка оказалась смелой и интересной. 
Но неожиданно  музыка кончилась. Одна рука Мишеля была на талии Фенички, другой - он держал маленькую ручку девочки. Глаза горели у обоих. У него - от радости быть совсем рядом с ней, у неё - от удовлетворения, что отомстила  Гришане. И выглядели они вдвоём вполне счастливо.
К ним подбежал Сашок, брат Фенички.
-  Пошли домой! – сказал он.
- Миша! Это мой брат,- и, обращаясь к Сашку, сказала она так громко, чтобы услышали и Гришаня, и девчата. -  А меня Миша обещался проводить домой!
Феня демонстративно взяла Мишеля под руку, и они чинно зашагали прочь от поляны.
«Ох, неспроста», - подумал Сашок, провожая сестру взглядом.
Мишель шел рядом с девочкой, смотрел на неё и восторгался тем, как она запросто общалась.
- Мы с Сашком погодки, а дома, кроме  нас, у родителей ещё двое: Настенька да маленький Ванечка. Сашок работает на пасеке. А ещё раньше мамка наша работала у княгини Анны.
-  Нравится работа? - спросил Мишель.
- А как же -  не нравится? Дома двумя ртами меньше.
- Да, сейчас тяжело людям. Хотя крестьянам всегда было нелегко. И труд тяжёлый за гроши. Слабнет народ от непосильной работы и скудной еды. А тут ещё беда: хотел к матушке съездить, проведать, - продолжил Мишель, - да Ганс, управляющий,  посоветовал повременить с поездкой. Три села по  пути к ней «выкосила»  халера.
-  Ой, страшно! - съежилась Феничка.
Мишель  снял свой пиджак и накинул ей на плечи. Феничка после задорной пляски только сейчас ощутила вечерний холодок. От накинутого пиджака стало  тепло и уютно. Она успокоилась, даже забыла о том, зачем согласилась с Мишелем прогуляться.
Так, разговаривая,  дошли  до Феничкиной хаты.
- Благодарствую, – сказала Феничка, снимая пиджак. - Дальше я сама, чтобы мамка с папкой не видали.
-  Ещё придёте на гулянье?
-  Барыня отпустила только на два дня. Завтра вечером я должна уже быть у них.
-  Жаль, может ещё будут выходные дни, так встретимся? – с надеждой подступился было к ней Мишель.
-  Даст бог – свидимся, – ответила Феня и быстро ушла от Мишеля.
Феничка возвращалась домой в хорошем настроении, хотя получилось не так, как она мечтала. Но получилось, однако очень даже хорошо. И сплясала, и домой проводил приличный человек.
«А что? Миша воспитанный, умный. Ведь я и  Гришу совсем  не знаю. Ну, играет, ну, поёт… Только глаза у Гришани  такие…», - рассуждала по пути домой Феничка.
Мишель шёл домой, твёрдо уверившись в том, что он нашёл ту самую единственную, о которой мечтал».
                12
«- Алексей, а барыня не уехала?  Будет завтра дома? – спросила Александра.
-  Не знаю, – ответил Алексей, вытер миску и ложку кусочком  хлеба, положил его в рот и,  дожёвывая, вышел из-за стола.
-  Пойду крышу поправлю, – буркнул он, не глядя ни на кого, и вышел из хаты.
Александра, занятая своими мыслями, пожала плечами:  «Жалко Лаврика. Растёт, как придорожная трава – кто потопчет, кто приголубит».  Она чувствовала себя виноватой перед Лавриком и Анной и твёрдо решила завтра же сознаться Анне:  «Пойду и всё расскажу».
Утром проводила Алексея на работу и стала собираться к барыне. Лаврик как будто  ждал этого времени, соскочил с печи и стал проситься взять его с собой. «Ну, и ладно. Пусть идёт навстречу своей судьбе»,  - подумала Александра, и они вместе бойко зашагали по дороге.
Александра шла вся в мыслях о предстоящем разговоре с Анной. Она обдумывала каждое слово, чтобы оправдаться в том, что случилось в ту страшную ночь.
Лаврик шёл рядом и весело рассказывал о любимой лошадке Ласке, о том, как он дружит с ней.    Александра  поддакивала ему, стараясь не выдать своё волнение.
Вдруг с боковой дороги, ведущей из города, преградил им путь конный отряд. Вооружённые солдаты криками и свистом подгоняли уставших коней. На перекрёстке, куда подходили Александра с Лавриком, конница  разделилась на две части. Одна направилась в сторону фабрики, другая - свернула к усадьбе Спиридоновой.
Во главе отряда, свернувшего в усадьбу Спиридоновой, на вороном коне сидел довольный розовощекий Пётр Будилко. Он ехал с нескрываемой  важностью,  будто получил давно обещанное повышение по службе.
Сердце у Алексадры резко кольнуло, замерло, а после забилось сильными ударами. Словно непосильное предчувствие легло на душу. Лаврик тоже сник и настороженно замолчал. Не сговариваясь, они быстрее пошли  по запылённой дороге. Не прошли и половины пути, как раздались выстрелы со стороны усадьбы Спиридоновой, а затем и со стороны фабрики. Вскоре по дороге  от усадьбы Шиваевых им навстречу бежали перепуганные женщины.
-  Ой, Александра! Не ходите туда! Там хозяина кто-то ночью убил, а мужиков сейчас всех заперли в цехах. Стреляют, кричат…
 -  Господи! За что же его? А барыня?
-  Ой! Не знаем, - и побежали с причитаниями  по своим домам.
-  Тётечка Алексаша! Пойдём быстрее!  – сказал Лаврик,  внезапно возмужавшим голосом.
Александра  подумала с беспокойством о муже: «Алексей!  Где он? Что с ним?»
Двери дома Шиваевых были открыты настежь, и никого не было ни видно, ни слышно. И только со стороны фабрики доносились крики жандармов.
Александра и Лаврик вошли в дом. В большой гостиной на обеденном столе, без скатерти,  лежал с разбитой окровавленной головой князь Андрей Саввич Шиваев.    Нюсечка со старым слугой  Прохором снимали с него окровавленную  одежду, обмывали тело, готовили к одеянию для погребения. Мария принесла чистое бельё, черный костюм. У стенки стоял гроб, оббитый черным атласом.   
Все что-то делали молча, без единого звука, без суеты. Кто-то приходил, кто-то уходил, что-то приносили, уносили.
Лишь княгиня  Анна  сидела неподвижно в углу у окна, бледная с застывшим потускневшим взглядом.
-  Барыня,  – выговорила шепотом  в тишине Александра.  Однако, глянула на лежавшего князя, растерялась и забыла, зачем она здесь и о чём  ей надо рассказать. В её душе появилось горькое чувство жалости к князю, даже не смотря на то, что он её когда-то сильно обижал.
Внезапно в зал с шумом влетела  растрёпанная Любаня и, нарушив тишину криком «Простите, барыня! Не уберегла!» рухнула Анне в ноги.
Грузная девица стала биться о пол и неистово выть. Встревоженные взгляды людей устремились на Любаню.
Лаврик   отчаянно махнул рукой и сразу куда-то исчез. Александра попробовала поднять девицу. Любаня рывком  бросилась опять к княгине, схватилась за её ноги, продолжая выть и  приговаривать:
-  Не смогла уберечь краса-вицу-у  нашу-у! Про-сти-те, ба-ры-ня!
Анна словно очнулась ото сна:
-  Лиза? Где она?
- Ой, у Спи-ри-до-но-вой! Ой…ой…ой, – голосила Любаня, не отпуская ног Анны.            
Княгиня  выпрямилась и,  обращаясь к Александре, сдержанно и тихо сказала:
- Поехали.
Любаня перестала выть. Хлюпая носом, медленно поднялась,  растирая кулаками слёзы по лицу и  шаркая по полу ногами, поплелась к выходу.
Александра уловила момент, когда Анна хотела сделать шаг, но стала оседать, закатывая глаза.
-Надо быть сильной, – сказала Александра, подхватив Анну,   не позволив  ей упасть.
-Да, да,-  Анна хотела сказать  ещё что-то, но в этот момент появился Лаврик .
-Я запряг лошадок! Поехали быстрее! – выпалил малец.
-Да, да,  поехали,  - ответила Анна, и они все пошли на выход. Лаврик- впереди, за ним - тихим шагом Анна,  поддерживаемая Александрой.
Проходя мимо Нюси, Александра спросила:
- Алексея не видали?
- Как уехал с утра на речку за глиной для печки, так и нет. Ребятня видела его там. Что-то сломалось у телеги. Видать, чинится, – сказала почти шепотом Нюся.
У Александры отлегло от сердца».
                13
«Усадьба Спиридоновой напоминала место после боевых действий. Дом зиял разбитыми  оконными рамами, выбитыми дверями. Ворота конюшни были распахнуты, лошади, нервно подрагивая и фыркая, носились по загону, где лежали  окровавленные тела людей и лошадей.
Хозяйка поместья Валерия Спиридонова сидела неподвижно прямо на полу  крыльца своего дома, прислонившись к стене. Тонкая струйка застывшей крови протянулась от красивой головки Валерии по  её серому платью.
Из дома слышен был голос матерящегося Петра Будилко, неистово отчитывающего своих солдат за грубую работу.
На старинной скамейке у дома сидел становой  Григорий Антипыч, медленно, то кланяясь, то выпрямляясь, как бы укачивая любимое дитя, держал обмякшее тело рыжеволосой Лизоньки, и  тихие слёзы катились из его горестных старческих глаз.
Бледное лицо Лизоньки выражало испуг: широко открытые глаза и застывший крик на побелевших губах.            
Анна глянула в большие голубые глаза дочери, перевела взгляд на Лаврика и поняла: глаза у обоих такие родные! И она потеряла сознание».
                14
«Вот уже неделю льёт дождь.
- Глянь, Лаврик, - сказала Александра, -  природа словно плачет, кровь смывает с земли. Как и человек после горя плачет, чтобы душе было легче. А ты молодец, что лошадок не бросаешь.
- Тётэчко  Алексаша! Они меня каждый день ждут, скучают. Я им всё-всё рассказываю. И они понимают. После похорон я в конюшне плакал, так  они меня все гуртом обступили и стояли, нагнув головы. А  кобылка Ласка стала лизать меня. Так ласково, как своего жеребёночка.
- Лошади и горе, и доброту  чуют, – ответила Александра, а сама подумала: «Господи! Сколько же всего на этого маленького человечка  пришлось в жизни!»
- Я, тётэчко  Алексаша, хочу выучиться на доктора, чтобы  людей и  лошадок лечить.
- Знаешь, Лаврик, иногда ни  доктор, ни лекарства  не нужны. Иногда душа болит. А она лекарствами не лечится. И тогда надо слово на помощь призвать. Запомни,  одним словом можно человека убить, а можно и  вылечить.
- Я понимаю, тётэчко   Алексаша, я хочу научиться читать и писать. У княгини Анны видел много красивых книг, и я хочу знать, что в них написано.
- А ты веришь в чудеса? - спросила Александра у Лаврика, втирая ему в ушибленное плечо настойку из трав.
Лаврик  одобрительно закивал.
-Вот ложишься сейчас спать, - продолжала  разговор Александра, – загадай желание. Только очень-очень этого надо хотеть и ещё все представить, как будто у тебя это уже есть, и порадоваться душой, почувствовать себя счастливым. Мне так моя бабушка сказывала. Давай проверим? Иди на печь и загадывай по-настоящему. И с завтрашнего дня всё начнёт сбываться. Давай!
Лаврик  быстро взобрался на печь. А Александра, прибираясь на кухне, решила с утра снова идти  к  Анне. «Может завтра  получится разговор о Лаврике» - подумалось Александре.
Все эти дни после похорон княгиня Анна  не вставала с постели. Она поседела, осунулась. В доме с пониманием отнеслись к её горю, поддерживали порядок и тишину.
Управляющий Ганс, освобождённый из-под стражи, восстановил работу фабрики. Рабочим выплатили долгожданную зарплату. 
Становой Григорий Антипыч ушел в отставку. А к исполнению его обязанностей приступил Пётр Будилко.
Ещё до рассвета  Александра испекла коврижку, накормила уходящего на работу мужа,  остаток  накрыла полотенцем на столе для детей. Уже у порога её остановил Лаврик и стал проситься:
-  Мне бы пораньше сегодня.
- Нет, Лавруша! Вот проснутся все, позавтракаете. Сашок пусть идёт на пасеку, Михалыч его уже заждался. Работы много по осени у пасечника. А ты за старшего, меня дождись. Всё. Так лучше, - сказала Александра и решительно вышла из хаты».
                15
«Утро выдалось прохладным. Александра  была настолько поглощена своими мыслями о предстоящем разговоре с Анной, что не замечала первой изморози под ногами. Душа поёживалась от слов, которые ей предстояло сказать. Сейчас Анна совсем одинока и ей,  как никогда, нужен родной и близкий  человек, нужен кто-то, ради кого стоит жить дальше.
В доме было тихо. Александра встретилась на лестнице с Марией, которая  несла бельё в прачечную к Нюсе.
-  Здравствуйте, Мария! Как барыня? - спросила  Александра.
-  Доброго и вам дня! А барыня про вас спрашивала. Я сейчас, - сказала она и, оставив бельё в прачечной, опять скрылась в комнате Анны.
Двери распахнулись.
-  Барыня ждёт вас! - сказала Мария.
Все окна в комнате были завешаны тёмными шторами. В сумрачном свете Александра увидела Анну, сидящую на краю кровати, в белой ночной сорочке, поверх которой была  накинута черная ажурная шаль с бахромой. 
Анну было не узнать. Тусклые волосы свисали  с  плеч, а от висков струились седые пряди.
Александре непривычно было  видеть её такой. О, если бы она знала, как  можно развеять или прогнать все печали  разом – она бы непременно это сделала. Её решительность всё рассказать Анне  лишь укрепилась. « Надо ей дать надежду  на будущее. Каждый человек достоин счастья», - подумала Александра  и начала свой разговор:
- Барыня! Простите меня, пожалуйста! Я знаю вы великодушный человек. Но мой грех перед вами велик.
- Ты о чем, Александра? - спросила отрешённо  Анна.
- Барыня, я о Лаврике.
-  Я, кажется,  тебя поняла…
Александра не дала ей дальше говорить. Она как будто торопилась поскорее обо всём рассказать сама:
 - Все эти годы я таила  этот  грех, тяжким крестом несла по жизни. А ведь я пыталась сделать так, как вы велели. Младенец был  бездыханным, и его я чуть было не закопала у себя в хлеву. Но он в последний момент запищал и стал шевелиться. Я такого страху натерпелась в ту ночь! Вы же сами сказали, что не такого сына хотели родить князю…
Александра выпалила всё это,  глядя поверх головы Анны, и замолкла. А когда она   перевела взгляд на Анну, увидела, что та сидела, прикрыв веки и молча плакала. Тихие слёзы капали на белоснежную сорочку.
Это были слёзы радости в печали. Это подобно  тому, как ты долго – долго  блуждаешь в потёмках, уже отчаялся и вдруг – свет!
Александра кинулась к ногам Анны:
- Барыня!  Простите меня, ради Христа, простите! Виновата я перед вами!
- Нет, нет, Саша! Нет! Ты не виновата! Это я перед тобой виновата во всём. Только я.
- Что вы, барыня, что вы?!
-Да, да, Саша! Это мой грех! И князь обижал тебя, и я  столько лет заставляла тебя страдать. Это я должна просить прощения у тебя. И у Лаврика. И, если ты простишь, то Лаврик, - Анна задумалась, а после продолжила, - такое не прощают.
Александра, вытерев мокрые глаза концами своего головного платка, поднялась с пола:
-Барыня! Он такой добрый и отзывчивый мальчик! Его душа открыта для вас. Он очень вас уважает. И всегда к вам тянется. Как будто чувствует родную душу.
Александра говорила,  не останавливаясь, стараясь как можно быстрее рассказать всё о нём. Говорила о привычках Лаврика, о его переживаниях, об увлечениях, а у Анны с каждым сказанным ей  словом глаза высыхали от слёз, и в них появлялась надежда.
К  Анне вдруг  пришла мысль: «Вот она, бедная необразованная крестьянка, а сколько в ней сострадания, любви к людям!  Эта её постоянная готовность помочь,  обогреть душевным теплом, её стремление быть честной перед людьми и  собой – всё это так красит её, что невозможно ею не восхищаться.
В моём доме её обижал  сам князь. Она простила надругательства со стороны князя и то, как мы, без её на то согласия, распорядились её судьбой, выдав замуж за Алексея. И я же у  неё крала любовь мужа. А она - ещё и прощения просит. Вот она всепрощающая душа настоящей  женщины! Рассказать ей всё? Признаться во всём? Значит причинить ей боль. Нет, нельзя этого делать. Это мой грех и мне за всё отвечать».
- Александра, умница ты моя, спасительница ты моя! – с чувством глубокой любви и уважения проговорила Анна. - Ты даже не представляешь, что ты для меня в моей жизни значишь. Жизнь сталкивает людей, чтобы они могли глубже понять себя, осознать свои поступки, увидеть себя со стороны.
- Сегодня, - продолжала Анна, -  с ночи не было дождя. Дороги просохнут. Передай Лаврику, что я прошу его прийти. Мы с ним съездим на телеграф. Я буду молить бога о прощении и о том, чтобы Лаврик меня простил. Чтобы бог меня благословил на жизнь в доброте и благочестии.
- А сейчас, - сказала Анна, - я у тебя, Александра, прошу прощенья!
И стала опускаться на колени.
-  Что вы, барыня? Нет,нет. 
И Александра, взяв Анну за плечи, не позволила ей это сделать.
Анна прижалась к Александре, обняла её слабыми холодными руками и тихо проговорила:
-Бог всё видит, он любит и бережёт тебя за твоё доброе сердце.
И, немного погодя, она добавила:
-Благодарю тебя за всё! Теперь иди и позови Марию. Сама же подожди её.
Душа Александры  ликовала! Теперь  она не обманщица, и Лаврик обязательно  будет счастлив. Она стояла и светилась вся от радости.
Как только Александра вышла, Анна простёрла руки к небесам и воскликнула:
-Господи! Ты дал мне силы встать. Для чего? Видимо для того, чтобы я могла понять: нельзя быть счастливой в одиночку.
Слава тебе, Господи! Через них - Александру и Алексея я увидела себя.
Прошу тебя, Господи, помоги мне заслужить у тебя и у людей прощения.
Смилуйся, Господи, твоя правда всегда впереди, а мы, идущие за тобой, не всегда зрячи. Я осознала и искренне  раскаиваюсь. И ты, боже, любя нас, детей твоих, прости меня!
Анна неуверенной походкой подошла  к окну и увидела у крыльца Александру, бедненько, но чисто одетую и такую красивую!
«Красота даётся таким женщинам богом. Это внутренняя красота души и чистых помыслов», - подумала Анна.
В комнату  вошла Мария, и Анна распорядилась собрать  продукты для Александры.
«Скромная и добрая, всё о других печётся, ни словом не обмолвилась о том, как они живут и что голодают. Но бог ей помогает. Бог и мне подсказал. Вот она связь людей через бога на пути к добродетели».