Santa Maria de la mer

  Я был влюблен смертельно и безнадежно. Смертельно, потому что в первый раз, безнадежно – потому, что некому было объяснить пятнадцатилетнему подростку, что время – лечит. Да и что такое время? Для меня теперешнего – годы, а тогда и месяц был вечностью, которую прожить было немыслимо, не умерев тысячу раз от   любви. Бродить по лесу, сокрывшись от мира – единственное, что мне оставалось: любовь, неясная, бесформенная, безвыходная, копошилась во мне, заставляла убегать из лагеря сразу после завтрака и бесцельно бродить по лесу до обеда, ненавистного, невыносимого этим  соседством с Ней за столом столовой, но, тем не менее, неизбежного, ибо в случае неявки меня бы хватились. Лагерь был где-то далеко на восток от меня – не слышно было радиостанции «Маяк» в громкоговорителях-колокольчиках, которые были – Она, не слышно было  балбеса из второго отряда, измывающегося над пионерским горном, который тоже был - Она. Как и все звуки с той стороны, которые тоже были – Она. Мне хватало той Ее, что жила во мне. Глупый ребенок - как можно было cпрятаться, когда весь мир был - Она.   
      В тот вокресный день, у пруда, к которому на выходные съезжались из города загорающие, в какой-то момент пронзительными духовыми вступил оркестр и запела, - я уже знал,- Мирей: «Plein de pluie sur nos plaines Santa Maria…»  Я не знал, о чем она поет, но чистый, мощный голос пронизывал ельник, как нож масло, и наполнял меня Ею: «Prot;gez ceux que j'aime Santa Maria…». Я уходил все дальше и дальше в лес, пока  не понял, что давно не слышу хрипловатого от натуги приемника у пруда, а песня звучит и звучит во мне. Ею. И тогда я в изнеможении сел на влажный мох и заплакал. Стесняться было некого…
     Много лет прошло. От той смертельной, безнадежной  первой любви осталось только имя – Рита, от которого мне теперь ни жарко, ни холодно. Но когда изредка вижу по телевизору, как на сцену выходит маленькая, хрупкая, постаревшая Мирей, я вспоминаю старое слово «наперсница» и почему-то волнуюсь….
     Зачем мне нужно писать об этом? Описывать день, промелькнувший когда-то, давным-давно и до которого никому дела нет? Наверное, жалко, что вот пройдет десять, ну, двадцать лет, я умру и о том давнем чуде, пусть оно и только мое, никто не узнает…