Ответное послание

Я осторожно выглянул из люка, ведущего в подземный бункер. Вначале ничего особого не заметил. Близился вечер. Лишь мягко и тихо шелестела трава и по небу не спеша двигались облака, иногда скрывая Солнце. Ничто не предвещало чего-либо страшного, спокойная идиллия окружающего мира. И лишь спустя несколько секунд узрел часового Грачева, который лежал на камнях, словно отдыхал в этот летний день при благодатной погоде. Действительно, температура поднялась до плюс 29, легкий ветерок скользил по долине. Кое-где «горели» подсолнухи на зеленом ковре. Хоть бери и картину маслом расписывай, чем бы я, наверное, и занялся в другое время и при иных обстоятельствах.
Однако нельзя было расслабляться.
- Грач, ты совсем с ума сошел, - сердито произнес я, поправляя кепи. – Капитан Сергеев тебе голову отпилит за такие вольности! Забыл, что что охраняешь шахтно-пусковую установку? Блин, нашел место отдыха!.. Вставай!..
В ответ я услышал какой-то тяжелый вздох. Вообще-то Грачев не был сентиментальным, свои эмоции держал при себе. Подобная реакция мне не понравилась, и я вышел наружу, сняв предохранитель с автомата и передернув затвор. Ствол «Калашникова» уставил вперед, а палец положил на «собачку». Затем медленно двинулся в сторону товарища, по пути негромко спрашивая:
- Грач, у тебя солнечный удар?.. Эй, хватит претворяться... Хватит шутить, сам понимаешь, что ныне шутки неуместны...
Рядовой Грачев опять что-то промычал. Девятнадцатилетний паренек был моего призыва, белобрысый, немного тучный, но зато неплохо бегавший стометровку; не скажу, что мы были друзьями, но уважали друг друга. Отзывался всегда сразу. А сейчас... странно... И тут я заметил, что его оружие лежит в трех метрах от него, трава вся измята, словно тело каталось на ней. Чувствуя, как похолодело внутри, я приблизился к солдату. Вначале ничего предосудительного не заметил. Лишь глаза у Грачева были обезумевшими, лицо бледное, а из-зо рта вырывался тихий хрип. Лишь потом обнаружил, как под его пятнистой формой что-то зашевелилось, словно там скрывались какие-то маленькие животные, может быть, мыши или крысы... Нос уловил запах гниющей плоти. Тут на уровне брюха ткань прорвалась и вздулась кожа, будто изнутри кто-то хотел вырваться наружу. На скуле и щеках тоже стали впухивать шары... Брызнула кровь, полетели какие-то ошметки.
- Бр-р-р... хр-р-р... – прохрипел от боли Грачев, тяня ко мне руки – он просил о помощи, однако я встал как вскопанный, боясь пошевелиться. Если у меня что-то и шевелилось, так это волосы от ужаса. Я все понял. Это вылуплялись личинки, которые всадили в бедолагу оводы.
Конечно, оводы не простые - размером с тарелку. Черно-зеленого цвета с прозрачными крыльями и мощными челюстями, как циркульные пилы; летят практически бесшумно. В одну секунду они впускали в прокусанную им кожу до сотни яиц, а если Грачева истерзали, по-меньшей мере, штуки десять этих насекомых, то весь организм стал средой обитания для созревающих личинок. Обычно от внедрения до стадии вылупления уходит десять минут – ныне биологическое развитие происходит стремительно, чего никогда не было раньше. Помочь зараженным практически невозможно. Никакой антибиотик не спасет, как и невозможно хирургически удалить свыше тысячи личинок, которые буквально изнутри изъедают тело.
Мысли забурлили в голове: итак, мы вошли в ШПУ двадцать минут назад, оставив снаружи рядового. Значит, минуты через пять-семь на него напали оводы. Нападение было стремительным, иначе Грачев сумел бы последовать за нами в бункер или вернуться в БТР, или хотя бы отстреляться. Скорее всего, их гнездо где-то рядом, в траве или под камнями. Жуткие твари, защищенные хитиновым панцирем и шипами, летающие с огромной скоростью; их челюсти усыпаны острыми зубами, для которых даже прорезиновая ткань нипочем. У них особая тактика – нападают со всех сторон, при этом выделывая в воздухе фигуры высшего пилотажа, и попасть в них из автоматического оружия практически невозможно. С первой же секунды, как появились оводы, рядовой был обречен...
Тут тело Грачева задергалось, ибо из рук, ног и груди стали вырываться на ружу гнусные на вид желто-зеленые личинки, величиной с большой палец. Через десять минут они изгрызут тело и, набрав вес, превратятся во взрослую особь. В таких случаях от человека остается лишь скелет. Но насекомых движет чувство голодна, и они и охотятся теперь на любого живого, в том числе и на человека.
Мой товарищ издал вопль, и затих. Я поднял автомат, но стрелять не решался, хотя понимал, если начну медлить, то эти твари обратят внимание уже ко мне, как к очередной жертве. Если не эти, которые созревают, то уж те, что напали на Грачева, начнут преследовать меня. И все же... я не мог стрелять даже в мертвого. Ведь это был мой товарищ по оружию.
За меня сделал сержант Харламов. Он неожиданно возник за моей спиной, сразу оценил обстановку и заорал истошным голосом:
- Ах, твари! Получайте! – и открыл огонь из автомата «Вал».
Пули разрывали тело, заодно разнося в клочья личинки. Но вряд ли это помогло, ибо яиц было много, а вот у рожка патроны ограничены. Сержант рявкнул мне:
- Рахимов, чего рот открыл – стреляй! Иначе ты сам сейчас станешь трупом от этих гадов!
Получив приказ, я прямо с бедра полоснул по голове и телу мертвеца, во все стороны полетели куски мяса и костей. Зрелище было ужасное, но ничего другого в этот момент сделать мы не могли. Был бы огнемет, то спалили и Грачева с личинками, и гнездо с оводами. Только такого оружия с собой не захватили, почему-то никто не предусмотрел подобной опасности.
Только выстрелы встревожили тех насекомых, которые кружились рядом. Думаю, не звуки, а запах мяса и крови – вот что привлекло их в нашу сторону. Со стороны камней поднялось в воздух сотни и сотни оводов и каких-то голубых жуков, которых я раньше никогда не видел, но уже понимал, какую угрозу могут представлять. За три последних месяца навидался такого, что спать теперь не могу. Да не только я – все люди на планете теперь отчаянно борются за свою жизнь, и любой организм, внешне не представляющего угрозу, теперь следует воспринимать как потенциального хищника.
- Бежим! – крикнул мне в ухо Харламов и потянул меня за шкирку к люку. Я бежал за ним, ведя бесприцельную стрельбу. Если и попал в кого-то, то эффекта никого – два-три мертвых овода не делают погоды; тут их столько, что они как пираньи обглодают за считанные секунды тысячи и тысячи людей. Харламов матерился в микрофон переносной рации, сообщая оставшимся внутри бункера о нападении, и не заметил, как над бетонным блоком тихо покачивался на тонких ножках пятидесятикилограммовый комар. Он не жужжал, даже огромные прозрачные крылья опустил. Вид мерзопакостный. Хоть глаз у него нет, но чувствует в инфракрасном диапазоне, и может засечь любое теплокровное существо. И как только сержант оказался в поле зрения его «оружия», то запустил свой хоботок вниз. Это был клин, который пробил кепи и вонзился в череп. «Вал» отлетел в сторону. Раздался звук втягивающейся жидкости – это комар начал отсос всей мягкой ткани и крови из тела Харламова.
Тот стоял, не способный упасть, ибо теперь его удерживал комар, продолжавший питаться внутренностями человека. В этот момент подоспели оводы, и они буквально облепили моего взводного. Стрелять было уже бессмысленно, да и патронов у меня не осталось. Я знал, что Харламов мертв. Жуткая смерть, хотя и быстрая.
Я нырнул в проем и успел захлопнуть люк, прежде чем рой голубых жуков настиг меня. Они по инерции врезались в металл – послышался ужасный грохот, и попадали на траву. Что было дальше – не знаю, я спускался вниз, где тускло горели лампы внутреннего освещения. Видимо, батареи сели и не хватало напряжения. В бункере было сухо и прохладно.
Меня встретил рядовой Плющев, встревоженный сообщением:
- Эй, Собир, а где сержант?
- Мертв, - коротко ответил я, еле переводя дыхание. Дрожащими руками достал из сумки запасной рожок и зарядил автомат.
Тут подбежали еще трое – два рядовых и лейтенант Казимиров. Я рассказал им, что произошло снаружи, и офицер громко выругался:
- Ах, чтобы им всем пусто было!
- Как мы теперь вернемся к бронетранспортеру? – выдавил из себя Плющев, смотря на нас с побледневшим лицом. Было видно, что ему страшно, аж зубы стучат. Хотя чего тут уж храбриться, всем ясно, что если комара и можно пристрелить, но против оводов нечем воевать.
- Где БТР? – спросил лейтенант. Он выскочил раньше из транспортера, чтобы осмотреть внешний люк над шахтой, и лишь после зашел в ШПУ. Таких как Казимиров обычно называют «шкаф» - сплошные мускулы и бицепсы; ему бы в морской пехоте служить или вышибалой в ресторане, а он пошел в «интеллигентные» войска – ракетчики, и нужно признать, что в мозгу было немало серого вещества. Что-что, а шарил в технике он сильно.
- В сорока метрах от входа в бункер, - произнес я.
Все замолчали. Сорок метров – это много, особенно если тут рои этих насекомых. Все равно что от Земли до Марса. Не успеть добежать, а если и сможешь, то не успеть открыть дверцы – подвергнешься атаке. Почему мы не подогнали машину вплотную? – на этот вопрос некому отвечать, ибо за рулем сидел Харламов, а вот сейчас с мертвого никакого спроса.
- Блин!.. Придется доложить капитану, - и Казимиров, нервно дергая руками, по ступенькам спустился вниз – в центр контроля и запуска ракеты. Мы двинулись за ним, тихо обговаривая ситуацию. После выполнения задания предстояло возвращаться в часть, только волновал вопрос: как? Один из наших предлагал разные варианты, однако я мысленно их прокручивал и отвергал – бесполезно. Хотя ладно, путь обратно – дело второстепенной важности, мы же прибыли сюда с серьезной миссией. И обязаны были выполнить, чего бы нам этого не стоило. В данную минуту стоило жизни двух человек. Но жертв может быть больше. Ведь, как говорят, чем дальше в лес, тем больше трупов...
Сейчас наша группа находились в ШПУ, в шахте которой стояла межконтинентальная баллистическая ракета «Тополь-М67» с ядерными боеголовками. После подписания пять лет назад Договора о стратегических наступательных вооружениях между Россией и США, данная точка была выведена из боевого дежурства и законсервирована. Вообще-то, требовалось ракету поднять из шахты и отправить на хранение в специальные склады. Но наше Министерство обороны не слишком ретиво исполняло документ, помня, как в прошлом американцы не раз обводили за нос руководство СССР, обещая разоружение, а в действительности делая лишь вид. В итоге тогда «холодную войну» Союз проиграл и сам распался, а нынешние российские генералы уже не желали оставаться в дураках и юлили как могли. И правильно сделали, что сохранили практически все ядерные боеприпасы и средства доставки. Потому что у нас был новый враг, более страшный, чем НАТО, китайцы, иранцы, пакистанцы вместе взятые...
Правда, не все в России считали его своим врагом. Дискуссии такие были и в других странах мира, мол, может мы сами во всем виноваты? Только обстоятельства не позволяли считать иначе. Ведь этот враг фактически погубил наш мир... Но чтобы не тянуть кота за хвост, расскажу предысторию.
Вы наверное мало что можете сказать об Эпсилоне Эридиана. Да и я никогда не интересовался звездным небом, если бы не открытие астрономов. Лишь позже пресса раструбила, что Эпсилон – это звезда спектрального класса К2 и находится в 10,5 световых годах от Земли; практически, это третья из ближайших звезд, видимых без телескопа. Арабские астрологи, жившие в 14 веке в Восточной Африке, ее называли Аль-Садира и по ней предсказывали события; жаль, что арабы не спрогнозировали жизнь двадцать первого века, может, можно было совершить превентивные действия и спасти мир... Так вот, три года назад астрономы при помощи космического телескопа «Кеплер» обнаружили у Эпсилона третью планету, получившую индекс «d». По правилам, всем экзопланетам не давали имен, а лишь алфавитные буквы. Как мне потом пояснил один студент из МГУ, в принципе, у этой звезды не могло быть планет с возможными формами жизни, ибо она имела относительно малый возраст – около полумиллиарда лет, а по физическим характеристикам по массе и диаметру достигала всего лишь 85% от нашего Солнца, по светимости – 25%, при этом обладала более сильным магнитным полем. Единственное, что удалось найти в 1988 году – это осколочный диск – сгусток кометного вещества, в тысячу раз превосходящий пыль в солнечной системе; позже, уже в 2000-м – юпитероподобную планету «b» на расстоянии 3,3 астрономических единиц от светила и в 2008 году - два пояса астероидов. Чуть позднее подтвердилась гипотеза о наличии второй планеты в 40 а.е., получившая индекс «с». Вот вроде бы и вся информация на тот момент.
Некоторые ученые предполагали, что в пределах 0,5-1 а.е. от звезды находится зона Златовски, то есть возможны условия для жизни. Только планета «d», которую обнаружили позже, была вне этой зоны - в 1,53 а.е.; она имела диаметр, в два раза превосходящий Землю, при этом средняя температура у поверхности отмечалась в пределах от минус трех до минус семидесяти, что делало возможным наличие какой-то примитивной жизни. Что это за жизнь гадали лишь некоторые астробиологи и фантасты, однако интерес у астрономов к Эпсилону Эридиана немного угас.
Все изменилось 3 декабря позапрошлого года, когда один исследователь в рамках своего проекта от «СЕТИ»  послал с радиотелескопа в Гонолулу к Эпсилону послание, типа, эй, вы, придурки, привет, как дела? Послал он просто так, ради шутки, и, естественно, не надеялся получить ответ. И каково было его изумление, а также других астрономов, когда радиотелескопы зафиксировали устойчивый сигнал, исходящий из планеты «d». Вот уж тут все всполошились! Еще бы! Первый контакт с братьями по разуму! Это вам не сигнал WOW, который приняли в 1970-х годах со стороны Сириуса, но так и не смогли расшифровать его смысл. Ныне все шло открытым текстом. Тогда мы плакали от счастья: значит, мы – не одиноки во Вселенной! Ура, ура, ура! Удивительно, какими устойчивыми организмами располагали жители далекого мира, если минусовые температуры могли выдерживать, и при этом развивать свои технологии. Значит, они обогнали нас на тысячелетия!
Шифр оказался несложным. Инопланетяне интересовались Землей, и специальная группа в ООН готовила ответы, чтобы те имели полное представление о нас и нашей жизни. На миллионы террабайт закачали в сигнал информацию о человечестве и окружающей среде. К несчастью, среди прочего включили проблему глобального потепления. Спустя некоторое время пришел новый вопрос: инопланетян волновало, как угрожает этот процесс жизни, на что земные ученые пояснили: вымирают некоторые виды, биосфера суживается, нарушено экологическое равновесие, типа, хреново все. И заодно как бы невзначай обронили фразу, могут ли братья помочь нам предотвратить эту угрозу, подкинут ли какие-нибудь технологии, методы.
Оказалось, могут. Три месяца назад между Луной и Землей открылся какой-то гиперпространственный портал, и вылетевшая из ниоткуда капсула сбросила в атмосферу нашей планеты сотни миллионов металлических пластинок, размером с ладонь. Они отражали солнечный луч и смягчали радиацию, сдвинули магнитное поле, и даже в южных широтах были северные сияния. Вначале мы думали, что это способ изменить климатические циклы, равномерно распределить тепло, однако лишь потом стало ясно, когда пластинки упали на поверхность и их изучили, что у них иная цель. Это были, как выразился один экзобиолог, «программетры»: обычный солнечный луч попадал в пластинку, дальше преобразовывался в специальное излучение, которое направлялось к поверхности планеты и меняло генетическую структуру любого существа. Иначе говоря, «программетр» делал его устойчивым к внешней среде, усиливал выживаемость. Видимо, инопланетяне хотели таким образом спасти биосферу. Все было бы ясным, если бы не одно – мутации подверглись все живые организмы, за исключением человека, излучение никак его не касалось. Возможно, это делалось преднамеренно, чтобы не превратить нас в уродов, не разрушить наш генофонд. Хотя, если честно, у меня были на сей счет кое-какие сомнения, но тогда не высказался никому. А зря, может, что-то сумел бы сделать...
Зато инопланетяне через свои «программетры» радикально изменили флору и фауну: те, кто мутировался, стали ужасными созданиями. Из дождевых червей вырастали величиной с водопроводную трубу существа, которые глотали других, не менее ужасных созданий. Птицы были страшнее птерозавров. Домашние куры превратились в каких-то зомби, бегавших с огромной скоростью по сельской местности и заклевывавших до смерти коров и быков, ставших к этому времени плотоядными. Они были устойчивы к низким и высоким температурам, их с трудом брала пуля, нипочем была радиация. Действительно, сопротивляемость агрессивному влиянию внешней среды у них оказалась на кошмарном уровне. Я вспоминаю первые телевизионные сообщения, где репортер снимал кровавое пиршество в болоте под Можайском, и его самого слопала огромная лягушка, выпрыгнувшая из тины. Телеоператора проглотила огромная цапля. Машину из канала НТВ распилил своим хвостом-ножом... не поверите! – кузнечик, которого из противотанкового гранатомета разорвал находившийся поблизости солдат.
Реки и озера кишели рыбами, оказавшими прожорливее пираний и акул. Даже деревья изменили свою суть, став больше животными видами. Так, елки обстреливали проходящих смертельными иглами, дубы хлестали ветками, после чего корнями впивались в тело, высасывая все соки. Кустарники и полевые цветы трансформировались в биомашины, которые любого перекручивали в мясной фарш, а затем питались им.
Сами понимаете, жить в таком мире оказалось опасным. Но изменить что-либо люди уже не могли. Им пришлось бороться за себя. Напалмом, химией, тракторами уничтожали они лесные массивы и места обитания ужасных созданий, только все было напрасно. У мутированных видов была стремительная регенерация, они быстро возвращали утраченные части, вновь осваивали ареалы. В свою очередь, один за другим исчезали города и поселки. Прекратилось воздушное и морское сообщение. Говорят, кашалоты и осьминоги величиной с айсберг крушили все вокруг, в небе господствовали вороны и скворцы, которые пробивали корпуса самолетов и съедали пассажиров. За короткое время человечество сократилось в сотни раз. Африка вообще ассоциировалась с адом. Азия и Южная Америка стала непроходимым местом для человека. Даже в Антарктике пингвины выродились в какие-то живые торпеды.
Моя страна тоже становилась непригодной для жизни. Рухнула экономика, начался голод и криминал, да только бунты и мятежи никто не усмирял – правительства как такого не существовало. Президента и премьер-министра во время чрезвычайного заседания в Кремле сожрал пробравшийся сквозь землю гигантский червяк; спикера парламента распилил на части краб, который непонятно как возник в плавательном бассейне. Люди мигрировали в разные направления, но куда скрыться от генетически измененных животных? – везде одно и тоже. Нет безопасных зон. Весь живой мир теперь охотился на человека. Я-то детдомовский, у меня никого нет, а вот у капитана Сергеева все семью покусали пчелы-мутанты; с тех пор офицер пил беспробудно, за исключением сегодняшнего дня. Лейтенант Казимиров ничего не рассказывал, ходил только мрачный, но Грач мне тайком сообщил, что три недели назад его супругу уволок в нору крот; десятилетний сын бросился спасать маму, но и он стал жертвой хищника. У самого Грачева бабушку и дядю, живших в деревне под Липецком, раскромсали тараканы... Так что мы проклинали жителей далекого Эпсилона Эридиана.
Тогда оставшиеся в живых решили, что инопланетяне сознательно изменили биосферу, чтобы уничтожить человеческую расу, а позже самим переселиться на Землю. Уж такое допустить мы не хотели. К тому же как некий сарказм восприняли теперь эксперты новый сигнал из Эпсилона, мол, хорошо ли теперь на Земле, довольны ли люди помощью? В ООН после недолгих раздумий и дебатов приняли план ответных действий. Хотя ответ сводился к одному – уничтожить инопланетную цивилизацию. Но как? Ведь между нами миллиарды и миллиарды километров, а современные технологии не способны обеспечить межзвездный перелет, к тому же за короткое время.
Тогда эксперты изучили ситуацию, как инопланетяне отправили свои «дары», предложили свои способы транспортировки. Человечество решило объединить все силы и возможности, включая то, что раньше использовали страны друг против друга. И мы сейчас, находясь в ШПУ, должны были реализовать задуманное. Нам следовало «оживить» законсервированное оружие. Двадцатиметровая ракета самой последней разработки покоилась в шахте уже много лет лишь под контролем электронных вахтеров. Твердотопливные ускорители не требовали постоянного обслуживания в отличие от жидконосных двигателей. Боеголовка состояла из двенадцати разделяющихся блоков по 4 мегатонн каждая. В России было более трехсот ШПУ, не считая баллистических ракет, базировавшихся на железнодорожных платформах, многоколесных тягачах, а также подводных лодках. Всего – около трех тысяч ядерных боеголовок и средств доставки. У НАТО, китайцев, иранцев в общей сложности около семи тысяч. Таким образом, все это следовало сбросить на планету «d», не дожидаясь, пока они начнут экспансию.
Ученые разработали и схему, каким образом доставить боеприпасы к Эпсилону Эридиана. Первым делом на станции «Мир» пристыковали блок-генератор, который, используя плутониевый источник, создаст дыру в гиперпространстве, где-то на высоте 200 км над Землей. Именно в эту дыру и должны были залететь все баллистические ракеты. Поскольку ШПУ и подлодки находились в различных точках планеты, то космонавты должны были открывать вход в гиперпространство два раза. Первыми планировали запустить ракеты Россия, Западная Европа, Иран, Пакистан, Индия и Китай. Через несколько часов – США и Канада. Данная дыра открывала дорогу к планете «d». А чтобы все боеприпасы попали именно на нее, а не на другие спутники, с космодрома во Флориде два дня назад стартовал шаттл «Энтерпрайз»  (единственной сохраненный из всех кораблей многоразового использования, и переделанный для единственного полета). Экипаж этого корабля первым вошел бы в гиперпространство с первыми тысячами баллистических ракет, а затем уже в системе Эридиана взять контроль и управление ими. Космонавты обещали нам, что превратят инопланетян в начинку для пирога, и мы от души желали им успеха. Теперь минусовая температура на планете «d» стала бы быстро плюсовой. Свои задницы братья по разуму изжарили сразу.
Да, еще: кроме того, что подготовить «Тополь» к запуску, наш расчет обязан был вмонтировать в его бортовую информационно-вычислительную систему микрочип, через который космонавты способны управлять ракетой. Этот микрочип был у всех, кто сейчас занимался баллистическими ракетами – будь-то субмарина или транспортный тягач. Без него вся идея пошла бы насмарку. Ракеты могли разлететься по всей системе Эпсилона Эридиана, не выполнив задачу. Чтобы держать их в одном направлении и вносить необходимые коррективы в случае каких-то проблем необходима была именно такая штучка.
Все это я рассказал, чтобы вы имели представление, какова нынешняя жизнь на Земле и не строили иллюзий о гуманности эридианцев. Меня события застали, когда до дембеля оставалось меньше полугода, а в Самаре ждала одноклассница, с которой были определенные планы на будущее; к сожалению, дозвониться до нее не удалось и я был в неведении, что с ней, подозреваю – ничего хорошего.
Сейчас я стоял у пульта запуска ракет и немного отрешенно вглядывался в потухшие индикаторы. Тускло горели лишь лампы на приборах. На одной стене висел плакат с надписью «Воин, ты – последняя линия обороны России» и с изображением ракетчика, целящегося баллистической ракетой в ковбоя на коне – признак того, что врагом в те годы считались все-таки США. Но пропагандистский листок меня не волновал. Капитан Сергеев – в противовес Казимиров невысокий, худой и жилистый офицер - пытался оживить всю систему, но это ему не удавалось. Лучи фонариков бегали по стенам, полу и потолку, скрещивались, словно шпаги, и продолжали дальше скакать. Мы видели панели, рычаги, металлические люки, кресла, перископ и много другое. Солдаты ждали приказа, а капитан все медлил. Потом он повернулся к нам:
- Батареи сдохли...
- И? Что же делать? – облизнув пересохшие губы, спросил Казимиров. – Нам нельзя возвращаться, не выполнив приказа. Уже двое погибли...
- Кто?
- Рядовой Грачев и сержант Харламов!
Капитан выругался, после чего произнес:
- Мы никуда не уйдем. Этого и следовало ожидать – после стольких лет любая обычная батарея разрядится. К счастью, есть генератор на солярке. Мы заведем его, и электричества будет достаточно для всего, в том числе и запуска ракеты. До часа «Ч» осталось два часа – успеем! – Сергеев стукнул кулаком по приборной доске. Я подошел к нему поближе и почувствовал легкий запах спиртного, видимо, не весь алкоголь вышел из организма старшего офицера.
Час «Ч» - это время, когда мы должны произвести запуск «Тополя» из шахты. Он выйдет на орбиту и будет ждать открытия портала в гиперпространство. Дальше – уже не наша работа. Дальше все зависит от того пилота, что на шаттле поведет сноп ракет к планете «d», которую мы уже назвали Проклятием.
- А где генератор? – спросил Плющев. Он, вообще-то, новобранец, всего три месяца отслужил, ни разу на ШПУ не бывал. Вопрос с его стороны – естественный. Казимиров, который уже успел запустить в учебных целях семь стратегических ракет в сторону Белого моря и Тихого океана, знал все о шахте и оборудовании, поэтому указал направо. Лучи фонарей последовали в сторону, им указанную.
Мы увидели люк. Я подошел к нему и завертел кран, после чего потянул на себя. Стальная дверь тяжело, но все-таки без скрипа открылась. Прочитав молитву, Плющев закинул за плечо автомат и вошел внутрь, освещая пространство фонариком. И тот час завопил – какая-то тварь проткнула ему живот и втянула внутрь, чем-то обволакивая. Молитва, как видимо, его не спасла от неприятностей.
Мы испугались тоже и стали стрелять внутрь помещения. Автоматные очереди вспарывали темноту, и я видел какие-то тела и движение. Но что именно там было – непонятно. Лишь что-то отражало свет, исходивших от пламягасителей, словно это были светорассеиватели на автомобилях.
- Стойте, идиоты, вы повредите аппаратуру! – заорал Сергеев, махая рукой. – Приказываю всем отстановить огонь!
Это понимали и мы. Поэтому прекратили стрельбу. Но лезть в генераторную не хотели. То, что было там, нас пугало. Из темноты раздавалось лишь хрипение. Но это были не звуки рядового. А того, что его пожирало. Хрпрррр... Хршшпрррррр... Холодок отвращения прошелся по моей спине. Реакция у моих товарищей оказалась идентичной.
- Держите оружие на готове и стреляйте, когда я прикажу! – произнес Сергеев, осторожно вытирая пот со лба. Ему тоже было страшно, но признаваться в этом нам не собирался. Даже такой укрепленный пункт как ШПУ, способный выдержать ядерный взрыв, оказался преодолимым кем-то из примитивных существ. – Лейтенант, и ты, Рахимов, - это обращение уже относилось ко мне, - посветите. Нужно рассмотреть эту тварь. Стреляйте только по ней – а не по генератору и бочкам с соляркой!
Я осторожно подошел к люку и стал светить внутрь. Казимиров делал тоже самое с другой стороны. Наши лучи двигались уже более последовательно, и вскоре мы увидели паутину и находившегося вверху угла паука. Гигантского по нашим меркам - величиной с большую собаку. Именно его глаза отражали наши фонарики. Хищник медленно втягивал в себя труп рядового... На нас он не реагировал, видимо, увлеченные процессом пищеварения. Свет фонариков нисколько не пугал. Наверное, Плющев задел сигнальную нить, и тот час подвергся атаке. Здешние хищники оголодали, и были рады первой жертве.
- Готовы? – спросил Сергеев двоих рядовых.
- Да, товарищ капитан, - прошептали те.
Сам капитан достал пистолет и прицелился в паука. Его рука слегка дрожала – это было видно даже мне при свете аварийных ламп.
- Так, короткими очередями... Огонь! – и в помещение раздались выстрелы. Эхом они били нас по барабанным перепонкам, так что легко было оглохнуть. Зато мы увидели, как паук заверещал и пытался укрыться от пуль. Но его доставали везде. В итоге он свалился на пол.
Несколько минут шевелил членами, а после затих. Мы посветили фонариком, и обнаружили еще тварь. Только мертвую. Видимо, убили ее мы еще в первые минуты обстрела.
Казимиров не стал никому приказывать, а полез первым в генераторную. Я за ним. Наш страх улетучился, когда никого больше не обнаружили. Правда, паутина оказалась крепкой, и ее пришлось резать штык-ножами. В помещении пахло соляркой, скорее всего, продырявили все-таки одну канистру. Хорошо что не рвануло. При свете фонариков рядовой Данилов, которого мы все называли «Три толстяка» за его излишний вес, быстро налил в бак солярку, а Казимиров рванул стартер.
Мотор затарахтел, вначале неуверенно, типа, захлебнулся, а потом начал набирать обороты и уже шел мягко. Выхлопные газы по трубам поднялись на поверхность. Сергеев подошел к энергощитку и опустил рычаг. Мгновенно загорелись плафоны на потолках и стенах.
Они не ослепили нас. Просто мы немного прищурились, так как хотели узреть другую опасность. К счастью, пауков оказалось два, и они были мертвыми. Так же как и рядовой Плющев, у которого отсутствовала голова и левая рука. Вся стена была в крови. Я подошел к лежащей твари и пнул ее, держа наготове автомат. Та не шелохнулась. Серый хитиновый панцирь как броня. Несколько больших глаз, похожих на калейдоскоп на большой голове. Хоботок-пищевод напоминал насосный агрегат. Отвратительное брюхо и жесткие волосы по всему телу, похожие больше на гвозди. Однако моим взорам попалась особенность его членов: клешни напоминали человеческую кисть; правда, там было семь гибких пальцев. Интересно, на что способны такие «захваты»?
- Фу, - покачал головой Данилов. Его тошнило от вида паука. Поэтому отошел в сторону, прикрывая нос рукавом. Еще немного и он мог блевануть, что тоже никого не обрадовало бы.
Тем временем Казимиров склонился над трупом Плющева. Живот мертвеца был разорван и органы свисали наружу; как насмешка к ситуации на тощей груди была татуировка тарантула и надпись Kiss me. Вот его и «поцеловали». Из пасти рядом валявшего паука выглядывал обглоданный человеческий череп. «Умер сразу», - определил лейтенант, почесав переносицу. Фраза касалась рядового, а не хищника. Фраза была излишней: когда отрывают голову, естественно, долго не мучаются.
- Как он проник? – вопрос Казимиров задал самому себе и стал оглядываться. И увидел вентиляционные люки. Они были небольшими. Можно предположить, что в шахту пауки проникли, будучи еще маленькими, а потом выросли. Им было что жрать, ибо за генератором мы обнаружили три крысиных скелета. Тоже крупных.
- Надо будет конопатить вентиляцию, чтобы другая мерзость не повылазила снаружи, - хмуро сказал лейтенант, на что услышал от Сергеева:
- Не станем тратить время на это. Просто закроем генераторную. Нам здесь быть всего лишь два часа, а потом вернемся в часть. Сюда уже не вернемся.
Ни я, ни Казимиров не стали сообщать командиру, что выбраться из ШПУ будет непросто. Зачем заранее нервировать, когда нам необходимо выполнить приказ? Иначе вся затея ООН пойдет насмарку. А когда человеку страшно, то и работа получается из рук вон плохо.
Капитан открыл люк и вошел в шахту. Там стояла ракета. Вслед за ним туда вошли и мы с Даниловым. Впервые я видел самое грозное оружие на Земле. «Тополь-М67» - одна из самых мощных баллистических ракет с многоблочными ядерными боеголовками, стоявших на вооружении Ракетных войск стратегического назначения. НАТО в своей классификации дало более емкое и определяющее название - «Протуберанец», поскольку одним ударом «Тополь» способен испепелить мегаполис, как это сделало Солнце, если бы планета находилась рядом. Двадцатиметровая ракета стояла на специальных салазках. К ней подходили кабеля энергоподачи и контроля аппаратуры. Сергеев поднялся по ступенькам на самый верх, почти к головной части, открыл там щиток. Лейтенант находился в центре и запускал систему проверки на пульте управления. В течение часа следовало протестировать бортовой компьютер и все агрегаты ракеты, после чего загрузить новую программу.
От капитана требовалось, чтобы он вставил микрочип в нужную панель. После чего Казимиров проверит ее работоспособность через дистанционный пульт. Если все будет нормально, то в нужный час мы выпустим «Тополь» на околоземную орбиту, где к этому моменту соберутся остальные ракеты для возмездия.
Вообще-то процесс установки микрочипа требовал терпения и внимания, чтобы не сломать его и, тем более, плату всей электронной схемы ракеты. Ювелирная, в моем понимании, работа. Не зря Сергеев был инженером-баллистиком, знал свою «машину» как пять пальцев. Он осторожно вскрыл панель и стал копошиться в электронных блоках, при этом комично высунув язык – привычка с детства делать все старательно и прилежно, в отличие от меня, привыкшему к правилу «Сойдет итак». Я смотрел и дивился, как он легко ориентируется в этих сложных технических устройствах. Поэтому ничего не видели, что творится вокруг, особенно наверху – а зря! Именно оттуда к нам медленно спускалась угроза.
Капитан включил паяльник и стал впаивать микрочип. Я наблюдал за ним, вдыхая клубы расплавленного канифоля и раскаленного олова. О своих обязанностях охраны почему-то забыл. Когда все было готово, офицер крикнул вниз:
- Я сделал! Проверь!
В ответ Казимиров ничего не сказал, а стал тестировать электронную оболочку ракеты. Там, по дисплею катились цифры и символы – компьютер проверял сопоставимость нового блока в системе. Оказалось, что прошло все гладко – микрочип работал нормально в спарке с другими элементами управления. Об этом и сообщил лейтенант, радуясь, что мы задание почти выполнили...
Почти. Потому что совсем забылись, в каком мире живем. Наша невнимательность нам дорого стоила. Сверху на нас опустилась липкая сеть. Вначале я ничего не понял и удивленно взглянул наверх, и после этого с ужасом обнаружил, что опутан паутиной. Крепкой и вонючей. На сверкающихся полосках вниз спускались огромные пауки – собратья тех, что мы убили часом назад, - стреляя в нас сетью. Сергеев охнул и выхватил пистолет, однако его рука в ту же секунду была окручена паутиной. Паук потянул на себя «веревку» – и капитан взлетел к нему, прямо в раскрывшуюся пасть. Он судорожно бился, мычал, пытался стучать кулаком по хитиновому панцирю насекомого, только это мало что дало. Паук вонзил в него свою хоботок и с шумом всосал в себя все мягкие органы, как обычно это делает человек, когда через трубочку пьет кока-колу из бумажного стакана. Пропитанное насквозь алкоголем тело оказалось вкусным для хищника. Мне стало жаль нашего командира; человек был он не плохой, пускай иногда и кричал на нас.
Потом паук скинул вниз тело – это был практически скелет, обтянутый кожей и одетый в мундир. Я в состоянии ужаса висел на сети, не шевелясь и это, видимо, меня спасло. Начни кричать, дергаться или пытаться снять с плеча автомат – тот час подвергся бы нападению.
А вот на двоих других нападение уже было совершено. Казимиров и Данилов открыли огонь из автоматического оружия и сумели подстрелить троих хищников. Только пауков было больше, и им пришлось закрыть люк шахты от центра запуска, фактически оставив меня наедине с плотоядными существами. «Бросили меня!» - мелькнула мысль. Я же успел заметить, что все же еще несколько тварей успели проскользнуть внутрь, и что там было дальше – я не знал. Сквозь сталь не проникает звук.
Однако мое внимание привлекло другое. Прямо к месту, где паял микрочип Сергеев, медленно опустился паук – тот самый, что и сожрал нашего капитана. Его глаза блестели металлом, и в них я чувствовал внимательность и настороженность, словно это был взгляд разумного. Но каково же было мое изумление, когда паук протянул свои члены к электронным схемам, и «пальцы» нащупали микрочип. Паук осторожно вынул его и стал рассматривать. Никаких эмоций при этом он не выражал.
«Ох ты, не хрена себе, так он же разумный, блин!» - понял я. Далекие инопланетяне не просто изменили наш мир, они дали интеллект тем, кто никогда не мог его получить – насекомым. Возможно, все насекомые обладали развитым мозгом, только мы как-то это не воспринимали до поры до времени. И я тут вспомнил, что действительно, пчелы или осы нападали организованно; у тараканов тоже была какая-то тактика наступления на те территории, которые обжиты человеком, и везде они побеждали, выдавливая нас. Комары и жуки были настоящей армией против суверенных государств; они выживали после напалма и ядерных ударов и, в свою очередь, нападали с высокой эффективностью, что военизированные части людей бежали без оглядки и в панике. Насекомыми управлял, возможно, коллективный разум.
А теперь этот разум пытался понять значение микрочипа. Не сомневаюсь, что паук врубился, что эта штука, а также сама ракета создана для уничтожения и, скорее всего, будет применена против жителей планеты «d». Паук издал звук:
- Пшхрррр, крхлллл! – в этой абракадабре был смысл, который я не улавливал, но в целом понимал, что в слова полны серьезных значений. «Ай-кью» у пауков был, наверное, выше, чем у меня, хотя я школу закончил с неплохими отметками и у меня учителя обнаружили способности к японскому языку и литературе.
Остальные, окружив его, тоже стали издавать подобные возгласы – обсуждали наши контрмеры к иной цивилизации; может, это был «мозговой штурм»? У меня возникла мысль, что у Эпсилона Эридиана обитают тоже насекомоподобные существа, поэтому их «программетры», сброшенные в атмосферу, легко перестроили как физическую структуру организма (говорят, это последствия мутации, в точности сказанного не уверен!), так и сознание земных насекомых. И теперь «наши» пытаются помочь «чужим», вот уж явное проявление межзвездной солидарности. Ведь теперь Земля не принадлежала людям – на место хозяев претендовали другие организмы. И именно тогда я решил, что две разумные расы не способны сосуществовать на одной планете. Вон, к слову, древние люди истребили неандертальцев, потому что видели в них угрозу себе, не смотря на то, что генетически и физиологически были схожи. А что говорить о нас, людях, и насекомых – абсолютно разные виды организмов. Пауки более живучи, приспособлены к суровому климату, плодовиты, а теперь, обладая интеллектом, просто превосходят нас. А учитывая то, что у них нет понятия милосердия и сострадания, то против нас самый страшный и безжалостный враг, когда-либо имевшийся в истории человечества.
«Ну уж нет!» - мысленно воскликнул я, оглядываясь. Необходимо было что-то предпринять, а не висеть бес толку. Из паутины мне не вырваться – уж больно крепка она, может, крепче нейлона. Из памяти всплыли моменты, когда я, будучи еще пацаном, жег спичками паутины в старом своем доме. Моя мама не переносила на дух этих существ, боялась, и поэтому мне приходилось очищать как квартиру, так лестничную площадку и подвал от них. Обычно я делал это при помощи простой метлы, но иногда просто поджигал, со злорадством наблюдая, как кипишат от волнения противные создания, убегая от пламени. Вот и сейчас мелькнула мысль: паутинка ведь из органики, значит, может гореть, несмотря на то, что толще и длиннее. Только как ее поджечь?
Ответ сразу появился: у меня в левом кармане хранились сигареты и зажигалка. Я курю, только редко. Поэтому всегда имею запас табака, когда мои товарищи балуются пачками в день. «Если я потянусь к карману, то всколыхну паутину, и пауки получат сигнал, что я жив» - подумал я. И тогда они ринутся на меня. Я посмотрел вперед. Трое пауков продолжали издавать противные звуки, рассматривая электронные схемы ракеты. Поднял глаза наверх – там молча висели еще трое, скорее всего, простые «солдаты» – лишь глаза отражали свет как рефлекторы велосипеда. Если они начнут спускаться, то это займет секунд четыре-пять. Скорее всего, эти и нападут, ведь «интеллектуалы» заняты более важным делом, чем охрана попавшей в сети жертвы. Куда я сбегу?
«Значит, мне нужно успеть за это время дотянуться до кармана, достать зажигалку и высечь искру. Если будет огонь, то поджечь паутину», - решил я. Подождал несколько секунд, глубоко вздохнул и...
Потянул со всей силы правую руку к карману. Паутина натянулась, пауки-солдаты, находившиеся наверху, встревоженно зашипели и стали спускаться вниз. К счастью, спускались не торопясь, наверное, не видя во мне опасность. Лишние секунды мне оказались кстати, ибо зажигалка не хотела выбивать искру. Я пальцами вертел колесико, мысленно матерясь, и когда первый паук был уже в полтора метрах от меня, наконец-то фитиль вспыхнул. Газа в емкости было достаточно, чтобы пламя полыхало долгое время.
Появление огня остановило движение насекомых – пускай маленькое, но они знали в чем угроза; предполагаю, это страх на уровне подсознания. Пауки издали тревожный звук, видимо, не зная, что предпринять. «Интеллектуалы» резко повернулись в мою сторону. Я же быстро преподнес фитиль к паутине и она... загорелась, причем сильнее и быстрее, чем бумага. Казалось, «веревки» пропитаны бензином, ибо пламя стало стремительно распространяться по всей паутине, и это была грандиозная картина. В иное время я бы поаплодировал тому, кто придумал такой «яркий» трюк, но только это был не цирковой номер, а единственный шанс спасения.
Огонь прошелся и по тем паутинам, которые опутывали меня. Моя униформа не загорелась, потому что была пропитана специальным составом – ракетчиков снабжали особой тканью, поскольку мы имели дело с огнеопасными средствами. Но ожоги все-таки на открытых участках рук и шеи получил, на что в тот момент не обратил никакого внимания. Я поднял с пола свой автомат, передернул затвор и короткими очередями, стараясь не задеть корпус ракеты, сбил всех пауков, включая и того «интеллектуала», который с микрочипом стал подниматься наверх, желая спрятаться. Этот гад увиливал от пуль весьма ловко и резво. Ему почти удалось добраться до лаза, когда огненная траса распорола брюхо на две части. Он полетел вниз и шумно упал на дно шахты. В его «руке» был самый важный элемент нашего задания. К счастью, микрочип не повредился.
Чертыхаясь, я стал спускаться вниз. Наверху стоял шум:
- Хршшшшшплллл! Пррршшшхлллшшш!
Пауки сообщали об угрозе и призывали всех напасть на меня. «Ну, нет, я вам просто так не дамся!» - сердито прошипел я и, не желая терять время на спуск по скобам, спрыгнул с трех метров. Черт, ушибся головой об обшивку «Тополя». Также левая нога заныла от удара о бетонный пол, но сейчас было не до боли. Я, тихо извергая нецензурные словечки, сильно пнул по «руке» мертвого паука, и его «пальцы» выпустили микрочип. Схватив драгоценную штуку, я закинул за плечо оружие и стал быстро подниматься обратно, к тому месту, откуда чип был изъят.
Сверху уже шевелились серые создания, испуская злые звуки. Они были в ярости и хотели разделаться со мной. И тут со стороны люка послышались выстрелы. Я резко обернулся и увидел Данилова, который короткими очередями сбивал насекомых. Те падали на дно шахты, и я слышал, как хрустели их расколотые словно грецкие орехи хитиновые панцири. Весьма неприятные звуки, аж мороз по коже!
- Собир! Быстрее вставь чип обратно! Я их пошугаю пока! – орал «Три толстяка», ведя прицельный огонь. Я не стал упрашивать себя дважды, сам понимал, что сейчас все зависит от меня.
К счастью, пауки атаку прекратили, спрятавшись в трубопроводах. Пока они шипели, обсуждая, что и как, я поднялся по скобам наверх и очутился на площадке, где недавно капитан работал с электронными блоками. Найти это место в ракете не составило труда, ибо внимательно следил за действиями Сергеева. Мои пальцы осторожно вставили в пазы микрочип. Сверху я щелкнул крышкой, чтобы полностью закрыть доступ к схемам управления, стал закручивать гайки.
И успел вовремя, так как из вентиляционных труб «полились» пауки, злобно шипя. Их было много, даже трудно себе представить такое количество. Жуткое зрелище. Мы с Даниловым открыли огонь, но автоматными очередями их уже было не остановить. Понимая, что сейчас меня превратят в фарш, если останусь на месте еще секунд три-четыре, я прыгнул к люку. Из глотки вырвалось: «Мляяяя!». Данилов прикрывал меня уже плотным огнем, успев поменять рожок в АКМ.
Когда я очутился за его спиной, то мы навалились на стальную дверь и сумели ее захлопнуть. Осталось только повернуть кран, чтобы полностью герметизировать наше помещение от шахты – если стартанет ракета, мы должны быть в безопасности. Пауки бились о непреодолимую преграду, издавая сигналы ненависти и ярости. Конечно, они могли вновь открыть панель на корпусе ракеты и извлечь микрочип...
- Поздно, уже поздно, - хищно улыбнулся Данилов, подошел к пульту и переключил кнопку. Я видел на замке ключ для запуска ракет – он раньше был в кармане у лейтенанта. Видимо, Казимиров успел вставить его и ввести код запуска в компьютер. Только где он сам? В комнате были трупы пауков, у некоторых еще дергались конечности – послесмертная реакция нервных волокон. И запах гнили...
- Вон он, - хмуро кивнул в сторону Данилов. Я проследил его взгляд и увидел лежащего на полу офицера. Он был опухшим, как будто накачали воздухом. Не шевелился.
- Мертв? – спросил я тихо, хотя не видел крови.
- Не знаю, - также тихо ответил товарищ. – На него накинулись пауки, он отстреливался из пистолета. Одного уложил, а вот двое запустили ему в рот и задний проход личинки. Теперь внутри него целое гнездо этих тварей.
Мне стало плохо от этих слов. Какая страшная смерть. Может, Казимиров еще живой, просто парализован, и понимает, что внутри него развиваются насекомые, которые чуть позже разорвут его тело и выйдут на свободу. «Я его пристрелю, чтобы не мучился», - сказал я и передернул затвор автомата.
- Не сейчас, сначала запустим ракету! – и «Три толстяка» указал на часы. Они отсчитывали последние секунды время «Ч». Если пауки и начнут сейчас демонтаж электронных блоков, то не успеют – раскаленные газы превратят всех в зажаренные куски.
- Все равно это наша планета! – вдруг позади нас раздался жуткий скрипучий голос. Мы с Даниловым взвизгнули от страха и, подпрыгнув, обернулись. То, что мы узрели, заставило дрожать наши колени. У меня даже дыхание сбилось.
Из тела лейтенанта, раздирая ткань формы, выдвинулись длинные и кривые паучьи лапы, которые приподняли человечье тело на полметра. Огромные руки и ноги безвольно висели. Там, где был пах, вытягивалась жуткая голова, усеянная глазами-отражателями. Челюсти щелкали, обливаясь ядовитым соком. Но говорила не эта голова, а настоящая, принадлежавшая Казимирову. Именно из его глотки исходили фразы:
- Вы хотите уничтожить нашу планету?
О боже! Эта тварь говорит по-русски!
- Да, мразь! – крикнул Данилов и положил палец на кнопку.
Паук затрясся от смеха:
- Нам все равно! На нашей планете уже никого нет!
- Как это? – в недоумении спросил я. Меня всего трясло. Паук раскачивался и смотрел на нас злобным взглядом.
- Мы трансформировали все организмы на Земле в такие формы, которые способны принять наши сознания!.. – мертвые глаза лейтенанта были покрыты пленкой, но язык продолжал извиваться в предложениях. Это было страшно видеть, как говорила мертвая голова: – Это сделали намерено, чтобы переселиться к вам.
Честно говоря, нам было не понятно, о чем говорила эта страшная тварь. И я переспросил:
- Как это трансформировали?
Той нечего было скрывать, и она продолжала говорить:
- Все земные насекомые на планете ближе к нам по всем параметрам, поэтому мы легко перестроили их тела и мозг до такой степени, что они стали емкостями для принятия сознания каждой личности с нашей планеты. Мы телепортировали свой разум сюда. На планете «d» Эпсилона Эридиана остались лишь наши мертвые тела. Земля подходит нам по жизненным показателям, условия проживания более приемлемые, чем на нашей родине. Для сведения: туда мы переселились сто тысяч лет назад по вашему исчислению с более далекой звезды, которую вы, кстати, не увидите в свои приборы - телескопы.
- То есть, вы инопланетные хищники теперь живете на Земле? – с ужасом поняли мы с Даниловым. Было трудно осознать, что столько времени с нами проживали представители иной, совсем не дружественной цивилизации.
- Вы поняли правильно. Вы уничтожите нашу родину, однако нас это мало беспокоит. Теперь мы живем здесь, и мы скоро освободим Землю от человеческой расы! – шипел паук. – Нас миллиарды, и вам не справиться с нами!
Но у меня было иное мнение:
- Ну это мы еще посмотрим! – и я выпустил в двигающийся труп Казимирова весь магазин. Паук дергался, разбрызгивая кровь, а потом затих.
Тем временем часы вспыхнули: «Ноль». Нужно было запускать «Тополь» в космос.
- Но какой смысл? – растерянно спросил Данилов. – Ведь там никого уже нет!
- Мы не знаем, правду ли сказал нам Кази... этот паук! В любом случае, мы обязаны стереть планету чужаков! – и я сам нажал на кнопку.
Над шахтой открылся люк. Через несколько секунд заработали двигатели, и объятый пламенем и дымом зеленый двадцатиметровый цилиндр стал подниматься в вечернюю высоту. Все живое, находившееся в шахте, испепелялось. Даже сквозь многометровый слой бетона чувствовалась мощь ракеты. Компьютер свидетельствовал, что полет идет нормально, точно по заранее рассчитанному курсу. Микрочип уже связал ракету с командным сервером станции «Мир», откуда теперь велось управление.
Когда все стихло, я повернулся к товарищу. Он стоял бледный.
- Буду верить, что хана теперь планете на Эпсилоне Эридиана! Теперь вся миссия лежит на астронавтах «Энтерпрайза»!
- А мы? А люди?
- А мы будем отвоевывать свою планету от чужаков! Смерть паукам и прочим насекомым! – и я вставил новую обойму в автомат и стал подниматься наверх.
- Ты куда? – испуганно залепетал «Три толстяка», который, как мне показалось, за несколько часов похудел. Наверное, от страха и напряжения.
- У нас есть несколько минут. Ракета своими выхлопными газами очистила окружающее пространство, и мы сумеем добраться до БТР, - пояснил я. – Нужно рассказать командованию, где в реальности наши враги.
Данилов вздохнул и двинулся за мной.
Нам предстояла страшная война за существование всего человечества. Не знаю, как другие, а у меня планы на будущее, и свою планету не отдам чужакам!
(31 июля - 3 сентября 2012 года, Элгг)


Рецензии