12. Любовь прекрасна. Промысел Божий. Окончание

                Промысел Божий.


             Оксана даже не ожидала, что день, проведённый на даче, будет таким чудесным. Убрав морковку, они сгребали граблями сухую траву, ботву, мусор; жгли костёр, прыгали через него, а потом запекали в золе картошку и, горячую, ели её с солью.

- Это называется – печёнки! Печёнки я ела когда-то в далёком детстве. Мы тогда сами сажали картошку, а когда копали её осенью – так же разводили костёр и пекли в золе печёнки! Это так вкусно!
- А ты сади картошку вместе с нами – всё время будешь печёнки есть, - бойко предложила Настя.

               Смутившись, Оксана украдкой взглянула на Костю. Он внимательно смотрел на неё с задумчивой улыбкой. Чтобы спрятать свой взгляд, Оксана присела на корточки перед костром, разгребая прутиком тлеющие угли.

- Папа! Ты ведь не возражаешь? Пусть она всегда садит с нами картошку! – не унималась Настя.
- Да, не возражаю я, не возражаю! Пусть сажает, если захочет.
- Оксаночка Владимировна! Слышала? Можешь сажать с нами картошку! Ты ведь хочешь? – наседала Настя.
- Спасибо, солнышко! Но ведь теперь осень, а картофель сажают весной. А до весны ещё долго. Но я учту твоё предложение.
- Наше с папой предложение!
- Хорошо. Ваше с папой предложение.

           Оксана снова глянула на Костю. Он с нескрываемым удовольствием наблюдал, как его дочка донимает её, и как она выкручивается из столь недвусмысленного положения. Но его самого, похоже, Настино предложение вполне устраивало.
 
- Папа! А пойдём, покажем Оксаночке нашу речку.
- А пойдём!

             Настя схватила одной рукой Оксану, другой Костю, и они пошли вниз по тропинке. Выглянуло осеннее солнышко, и речка предстала перед ними в голубом блеске лёгкой ряби, обрамлённая жёлто-багряно-зелёным разноцветьем ещё густой листвы.

- Красота-то какая! – воскликнула заворожённая Оксана.
- Мы здесь летом купаемся и даже на лодке один раз катались, - поведала Настя.
- Там дальше паромная лодка, и мы однажды переправлялись на ней на тот берег, - пояснил Костя. – А здесь дайте-ка я сначала пройду, у меня сапоги выше. Настя! Утонешь! Стой с Оксаной.

           Их путь преградила то ли лужа, то ли небольшая лагуна. Костя медленно побрёл по воде. Оксана взяла Настю на руки и пошла за ним. Было совсем неглубоко, но лужа раскинулась не менее чем на десять метров. Дойдя до середины, Костя остановился. Вода доходила почти до края сапог, а уклон резко увеличивался.

- Не судьба нам сегодня туда сходить. Поворачиваем. А! Вы уже здесь! Давай-ка на ручки! Нет! Обе!

               Он не стал брать Настю с рук Оксаны, а подхватил на руки Оксану вместе с Настей. Обе взвизгнули и замолчали, притихнув на его руках. Оксана чувствовала надёжность крепких мышц, а Настя замерла, открыв в восторге рот и глаза. Она гордилась своим богатырём-отцом и хотела заострить на этом внимание Оксаны.

                Добравшись до суши, Настя спрыгнула первая, а Оксану Костя отпускал медленно, как бы нехотя. Его руки отрывались от Оксаны с неохотой, как магнит от железа. Оксана тоже не спешила вырываться из его объятий, неизвестно почему так приятных ей. Она хранила их отпечаток ещё с того первого раза, когда влетела в них, спеша убежать. От Кости веяло теплом, надёжностью, основательностью. Они сейчас гуляют втроём, как одна семья. И это кажется таким естественным. Настя побежала вперёд, то и дело, оборачиваясь и кружась, а они шли рядом. Костя взял Оксану за руку и молчал, изредка заглядывая ей в лицо. Оксана не выдернула руку, но смотрела лишь под ноги, да на пританцовывающую Настю. Наконец, она спросила:

- Костя! Вы меня вчера так обо всём расспрашивали, но почти ничего не рассказал о себе. Сами-то Вы к Богу как относитесь? Вы верите в его существование? Я знаю, что многие выдающиеся учёные, в том числе Эйнштейн и Ньютон в Бога верили. А Вы?
- Я верю.
- А в церковь ходите?
- Нет. Я предпочитаю общаться с Богом без посредников и в более интимной обстановке, т.е. в любом месте, где я свободен от мирского общения: на природе, дома или на работе в период уединения, в автомобиле или даже общественном транспорте, в ванной или в столовой во время обеда. В любом месте, где я могу мысленно обраться к нему. Вы ведь сами вчера говорили, что Бог везде и во всём. И я согласен с Вами, что Бог есть любовь. Я тоже ощущаю эту божественную любовь и чувствую эту любовь в себе. И, когда я вчера услышал подобные вещи из Ваших уст, Оксана, я еле удержался, чтобы не расцеловать Вас! Это просто потрясающе, найти в Вашем лице такого единомышленника, родственную душу! Я до сих пор не могу опомниться от радости.

- А что же Вы имеете против церкви?
- Да что Вы так боитесь, что я против церкви! Если человек, не верящий ни в бога, ни в чёрта вдруг начинает ходить в храм – это же великолепно! Он начинает думать о высших материях, о своей жизни, начинает что-то в ней менять, исправлять, улучшать. Он начинает задумываться о смысле жизни, может быть даже о своём предназначении. Он перестаёт пить, курить, принимать наркотики и совершать различные неблаговидные поступки. Это же великолепно. И я прошёл через это. Но я учёный, и разговоры о вечном аде и рае мне как-то не внушали доверия. Разве Бог, имя которому любовь, может за какие-то грехи и прегрешения отправить человека в вечный ад? По канонам церкви все люди грешны! Значит всех в ад!? А кто в рай?
- Надо исповедаться!
- А! Маньяк и преступник успел все свои злодеяния рассказать батюшке, глотнул кагорчику чуток из батюшкиных рук, вышел из церкви и получил от киллера пулю в лоб. Всё! Он в раю, выходит! А человек, честно зарабатывающий себе и своей семье на хлеб, мухи за свою жизнь не обидевший, тихий, скромный и добрый, сбитый на улице пьяным водителем – в ад, выходит, на вечные муки!? Мы ведь все грешны изначально! А исповедаться не успел! Значит Бог, имя которому любовь отправит его в вечный ад!? Так что ли? Кто придумал такие законы? Никогда не поверю, что Бог! И не порочит ли это имя Бога? И права ли церковь, утверждающая от имени Бога такие законы? И Вы, Оксана, тоже не живёте по этим законам! Вы меня просто испытываете! И не пытайтесь меня убедить, что вы постоянно рассказываете свои грехи священнику. Не поверю.
- Да. В церкви я действительно не была очень давно. Тесно мне как-то в рамках одной религии. Обряды и ритуалы отвлекают от общения с Богом. А это самоуничижение! Разве это нужно Богу? Зачем человеку, созданному по образу и подобию Бога, ползать по полу, сравнивая себя с грязью? Каяться в грехах, вернее в поступках, которые он просто не может не совершать: «слухом, зрением, обонянием, осязанием» и т.д. Что хорошего в том, когда человек, соблюдая строгий пост, мается от голода? Разве он способен заставить себя думать о Боге, когда тянет под ложечкой, в желудке бурчит и непреодолимо хочется есть? Я вот заметила, что когда думаешь о высоких материях, читаешь литературу, способствующую духовному развитию – наполняешься божественной любовью – и кушать совсем не хочется.
- Это верно. Я тоже заметил, - подтвердил Костя.
        - И уже существуют люди, не употребляющие в пищу обычные продукты.
        - А! Знаю! Иx ещё солнцеедами зовут, - добавил Костя.
- Сейчас открывается много знаний, которые веками и даже тысячелетияи были сокрыты от человечества - сакральныx знаний. Людей, которые открывали эти знания другим, казнили, сжиали на костраx!  Да и сейчас тем, кто несёт прогрессивное учение иной раз туго приходится. Как и Христу в своё время. А ведь и мы с тобой тоже каждый по-своему несём в мир просвещение и свет любви. Я тут стихотворение написал по этому поводу. Вот послушай:

     ГИМН НЕСУЩИX CВЕТ

В буреломе столетий искалеченных судеб,
Вспышках гениев и палачей,
Мы нелёгкий свой крест проносили повсюду,
Не страшась нищеты и толпы дикарей.

И в пучинах непониманья,
В муках невосполнимых потерь,
Чашу, испивая страданья,
Открывали мы тайную дверь,

И, увидев за нею просторы Вселенной,
Мудрость вечную и красоту,
Наполнялись мы снова любовью безмерной
И прекрасную в мир возвращали мечту.

- Да. Правильно. Часто в жизни встречается непонимание. Но лично я уже не могу свернуть с этого пути. Это Божественный путь, и идти по нему – великая честь, как бы ни был он труден и тернист.
- Ты умница! Как я счастлив, что встретил тебя!
- А про Саи Бабу знаешь? – переведя разговор в другое русло, спросила Оксана.
- Конечно! С именем Саи Баба в Индии много народу, а правильно его зовут Бхагаван Шри Сатья Саи Баба. Я знаком с людьми, видевшими и даже общавшимися с ним. Я и тебя могу с ними познакомить! Мы можем с тобой посетить их дома или сходить вместе в ресторан, – Костя снова стал переводить разговор на Оксану.
- Гораздо интереснее было бы познакомиться с ним самим, съездить в Индию, - сказала она, упорно не желая замечать Костиных притязаний.
- Я давно уже собираюсь в эту поездку, но, то - то, то - другое. Всё приходилось откладывать. А давай поедем вместе! – откровенно пригласил Костя.
- Интересное предложение. Надо подумать. Может быть, - сказала она ещё не совсем уверенно и вздохнула.
Подбежала Настя и ухватила обоих за руки, заглядывая с пытливым любопытством то в лицо своему отцу, то Оксане.
- А куда поедем? На лыжную базу?
- Конечно! Мы с тобой обязательно поедем зимой на лыжную базу!
- А Оксаночка поедет с нами?
- Если сможет, то поедет обязательно.
- Оксаночка Владимировна! Сможешь ведь? – с мольбой в глазах выдохнула Настя.
- Я постараюсь, - присев перед девочкой на корточки и посмотрев ей в глаза, пообещала Оксана. – Я очень постараюсь.
- Ура! Мы поедем на лыжную базу! – радостно закричала девчушка и побежала вперёд по тропинке, кружась и подпрыгивая.



           Вечером в воскресенье Оксана позвонила, наконец, Елене Яковлевне.

- Куда ты пропала? Мы все обыскались тебя!
- У Настиной бабушки спину прихватило – пришлось помогать и ей самой, и морковь на даче убирать. А сотовый дома забыла. Сейчас уже всё нормально.
- Ну, слава Богу. А у нас новость. Саша, наконец, едет на заграничные гастроли. Так долго ждали, и вот, наконец, свершилось! Через месяц надо уже там быть.
- Я рада за него. А ты когда сможешь ко мне подъехать? Поговорить надо. Ничего срочного, но хотелось бы как можно скорее.
- Ты меня заинтриговала. А давай, сейчас. Я на даче, собираюсь уже домой. По пути и заеду.
- Отлично. Жду.

                Не прошло и часа, как Елена Яковлевна была уже у Оксаны. Оксана рассказала ей всё подробно и про Костю, и про Настю с бабушкой.

- Придётся мне, наверное, выходить за него замуж. Да и жена его меня тогда во сне попросила, чтоб я вошла в их семью.
- А тебе-то он нравится?
- Вообще-то нравится, но ты ведь знаешь: я Сашу люблю.
- И что тебе Саша? Мало он тебе голову морочил? Что ты от него видела? От него не убудет. У него всегда баб полно было и сейчас не меньше. Сейчас вон уедет на полгода. Думаешь, там будет блюсти себя?
- Нравится тебе этот Костя? Выходи за него! Устраивай свою жизнь! Саша поймёт и в обиде не будет. Все равно он у нас хороший. Не поживётся там – Саша от тебя никуда не денется. А тебя там все так любят, так хотят в свою семью! Ты же их всех троих осчастливишь!
- Да ещё Алину, - дополнила Оксана.
- Вот видишь! И сама, наконец, по-человечески поживёшь! Только, если тебе этот Костя противен….
- Да нет же! С ним интересно, приятно, спокойно, надёжно, просто тепло и хорошо. У нас много общего. Боюсь обмануться, но мне кажется, что мы с ним вообще родственные души. И взгляды на жизнь у нас одинаковые. Мне с ним очень хорошо! Я даже о Саше ни разу не вспомнила. У него такие ласковые тёплые руки, широкая грудь, так и хочется к ней прижаться. И я до сих пор чувствую, как он держит меня в своих объятиях.
- Тогда о чём речь? Соглашайся. Без пяти минут доктор наук, пусть не богатый, но вполне состоятельный, обеспеченный.
- Ладно. Успокоила ты меня. Спасибо, Еленочка! В конце концов, не завтра же он мне предложение сделает! Он ведь сам меня еле знает, - закончила разговор о Косте Оксана. - А сейчас давай чайку попьём с лимончиком.
- С удовольствием.


           Пока Оксана готовила чай – Елена Яковлевна включила телевизор. Передавали новости.

- В своём автомобиле на загородной трассе во время движения из проезжающего рядом автомобиля выстрелом в голову был убит депутат законодательного собрания области Журавлев Глеб Аркадьевич. По факту убийства заведено уголовное дело. Сейчас отрабатываются политические и коммерческие мотивы преступления.

- Оксана! Слышала? – с удивлением и ужасом в голосе крикнула Елена Яковлевна.
- Слышала. Неужели это правда? – остолбенела Оксана.

           Женщины немигающими расширенными глазами смотрели друг на друга. На несколько минут воцарилось молчание.

- Сейчас позвоню Виталию. А ты звони Алесе. Ей надо приехать! Лучше вместе с Андреем. Тебе тоже нужно будет поехать туда, - уже по-деловому заговорила Елена Яковлевна.
- Да. Конечно. Я поеду тоже, - твёрдым голосом ответила Оксана.
Она взяла свой телефон, но решила подождать, пока Елена поговорит с мужем.
- Виталюшка!!! Глеб… - только и успела произнести в трубку Елена Яковлевна.
- Я знаю, родная. Я уже вызвал Алесю с Андреем. Оксана знает?
- Да. Она сейчас со мной.
- Нам с ней нужно немедленно туда выехать, пусть едет в аэропорт. Самолёт через два часа.
- Хорошо. Звони мне. Целую.
- Целую, родная. Постарайся быть дома, вдруг что-нибудь понадобится.
- Храни тебя Господь.
- И тебя. Не беспокойся ни о чём.
Оксана собрала вещи, и они с Еленой Яковлевной поехали на такси в аэропорт.
В самолёте Оксана спросила Виталия Павловича о том, за что могли убить Глеба.
- Чище надо было работать, деликатнее, не заноситься и поменьше жадничать. Помнишь, как он хотел с тобой поступить? Думаешь, это была случайность. А, как стал депутатом – решил, что ему вообще всё дозволено. Вот с ним его методами и обошлись. Я попытался как-то его образумить, но он очень вежливо попросил меня никогда не вмешиваться в его дела, мол, ему виднее. Надеюсь, Алеся не будет настаивать на проведении частного расследования. Я порекомендую ей этого не делать.
- Вообще-то она любила отца и интересовалась его работой. Она, наверное, захочет взять его бизнес в свои руки. Только вот доучиться немного не успела.
- Ничего. Я в курсе этих дел и послежу, чтобы работа не останавливалась, а Алеся пока закончит учёбу. Пусть решают сами с Андреем, чем им дальше заниматься, а я по мере сил помогу.
- А мне вот нечем помочь.
- А тебе, Оксана причитается половина наследства.
- Ну, что Вы! Я ни на что не претендую.
- Все равно придётся кое что продать, а на эти деньги вполне можно купить тебе порядочную квартиру в Москве или коттедж в Подмосковье, машину поприличнее и, что ты там хочешь ещё? Школу-студию, наверное. И это только небольшая часть твоей доли.
- Свою школу-студию – это, конечно здорово! Алеся, я думаю, возражать не будет. Да и квартира, в которой я живу, оформлена на Алесю. Фактически, у меня сейчас абсолютно никакой собственности нет.
- Вот и будет. А сейчас Алесе нужна твоя помощь. Побудь здесь с ней.
- Конечно. Я завтра позвоню на работу и скажу, что буду увольняться. А частные занятия перенесу. Учеников терять не стоит.
- Вот и правильно. Подлетаем. Уже поздно. Поедем сразу домой. Я взял Алесины ключи. А завтра примемся за все дела.   


            Алеся с Андреем прилетели к вечеру следующего дня. На похоронах Алеся плакала, а Оксана смотрела на своего бывшего мужа, казавшегося ей раньше таким умным и правильным, добившегося такого высокого положения в обществе и думала о бренности этого мира. Какой печальный итог напряжённого труда, огромных нервных нагрузок, подчас сделок со своей совестью. У неё давно уже не было на него обиды, а сейчас она лишь жалела его напрасно прожитую жизнь. Хотя в памяти Алеси он оставил всё же какой-то тёплый след. Значит, не всё напрасно. Оксана облегчённо вздохнула.   

                Итак, Оксана стала вдовой. На её имя оказалось оформлено большое количество акций. Алеся быстро вошла в курс дела (заграничные знания очень пригодились) и встала во главе компании. Андрей ей помогал. Но ему нужно было завершить свои дела заграницей, а ей закончить учёбу, и вскоре они уехали.
               На Оксанин счёт в банке была переведена крупная сумма денег для покупки в Москве квартиры и помещения под школу-студию, и она поехала подыскивать подходящие варианты.

            В квартиру Глеба временно пустили пожить Оксаниных родственников, чему они очень    обрадовались. Саша звонил несколько раз, желая увидеться до отъезда на гастроли, но Оксанино присутствие было здесь ещё необходимо. Да и что-то удерживало её от свидания с ним. С Костей они не перезванивались. Оксана лишь вначале позвонила Антонине Васильевне предупредить, что срочно уезжает, чтобы Настю пока не приводили на занятия. Но о Косте она думала очень часто, и вот с ним ей хотелось встретиться поскорее.



                Оксана вернулась домой, когда уже выпал снег, переоделась и сразу поднялась к Сусанне Андреевне.

- А я тут о смерти уж начала думать! – спокойно, но всё с лёгкой тенью грусти сообщила старушка.
- Ну, что Вы, моя милая! – обняла её Оксана.
- Годы-то своё берут! Приведу вот все дела в порядок и на покой! Да ты не горюй! Слушай-ка что скажу! Частенько я тут замечала мужчину на синей девятке. Из машины не выходит, а встанет и смотрит на твои окна. Недели две уж. Каждый вечер подъезжает! Постоит немного и снова уезжает, - говорила Сусанна Андреевна, присаживаясь на стул у окна.
- Неужели Костя? – в раздумье произнесла Оксана.
- Я на улицу-то сейчас не хожу, а сижу всё вот здесь, да в окошко гляжу. Ой! Глянь-ка! Снова подъезжает!
- Ой! Сусанна Андреевна! Побегу-ка я.
- Ступай, милая! Ступай! Завтра ко мне приходи.

          Оксана выбежала на снег в одних шлёпанцах.

- Костя! Костя! – закричала она, поднимая руками соскользнувшие с ног шлёпанцы.

        Он выскочил из машины, бросился к ней и закружил её в своих объятиях.

- Милая моя! Как же я соскучился! Наконец-то ты приехала!
- Пойдём, пойдём в дом! – торопливо пригласила Оксана.

                Он понёс её по лестнице на руках, бережно прижимая к разгорячённому телу, заглядывая в смущённые глаза, прижимаясь щекой, а потом и губами к её щеке. Возле своей квартиры она освободилась от его объятий и открыла ключом дверь.

- Входи. Я только что приехала, так что извини за беспорядок, - сказала она бесстрастным тоном, чтобы осадить его пыл.
- Это ты извини. Я, кажется, повёл себя несколько бестактно. Мне показалось…. Ты бежала ко мне босиком по снегу…
- Тебе не показалось! - сказала она, надевая другие тапочки. Я очень рада тебя видеть.
- Прости все равно. Ты не давала мне повода вести себя так. Это я размечтался! Совсем уже крыша съехала. Я ни на минуту не переставал думать о тебе всё это время. Влюбился, как мальчишка! Я не ловелас какой-то! Я ведь занимался всегда только наукой и совсем не интересовался женщинами. Кроме жены у меня никого никогда не было. Алина много раз являлась мне во сне и говорила, что теперь ты будешь вместо неё. Я отмахивался и не хотел даже знакомиться с тобой, пока ты сама не бросилась в мои объятия.

- Да я не бросилась! Я наоборот, спешила уйти до твоего прихода.
- Но там, на берегу, ты позволила взять тебя за руку. Разве тебе было неприятно? Ну, скажи. Было неприятно?
- Нет. Мне было приятно.
- Значит, у меня есть шанс?
Оксана отвернулась, открыла кран и стала набирать воду в чайник.
- Ты устала с дороги. Я пойду.
- Да, подожди же! Костя! Дай мне прийти в себя. А то я сойду с ума. Ты ведь с работы. Не ужинал, наверное. И я голодна. Давай успокоимся. Поужинаем, попьём чай. Поговорим спокойно. Позвони домой. Скажи, что задержишься, а я пока накрою на стол.
- Хорошо.

             Оксану била нервная дрожь. Она чувствовала, что надо срочно принимать какое-то решение. Костя ей нравился, её тянуло к нему, он волновал её. Саша уезжает, но сможет ли она его забыть? А Костю она совсем не знает! А там Настя с бабушкой! Она не может обмануть их чувства! Ну, не готова она принять такое ответственное решение! Оксана была в отчаянии.

            Сели за стол. Аппетита ни у кого не было. Молча поклевали немного.

- Оксана. Я вижу, что ты не готова к подобным разговорам. Не гони меня только пока, а то я уже сказал бабуле, что ты приехала, и я у тебя. Она так обрадовалась! Не бойся. Я не буду приставать. Давай просто сядем и посмотрим телевизор.
- Хорошо, - согласилась Оксана.

            Она забралась с ногами на диван, а Костя устроился рядом.

- Да ты замёрзла! Давай-ка я укрою тебя пледом. Вот так.
Он накинул на неё плед и заботливо подоткнул его со всех сторон, а потом снова сел и обнял её сверху пледа. Оксана положила голову к нему на плечо. Несколько минут они сидели молча.
- Оксаночка! Я бы сидел вот так с тобой всю жизнь.

          Оксана молчала, понемногу отогреваясь и успокаиваясь. По телевизору показывали концерт, и звучала её любимая песня. Было очень тепло и уютно вот так сидеть, никуда не торопясь.

             Саша всегда спешил. Приезжал на часок-другой, делал свои дела и снова уезжал, совсем не скрывая, что ему нужно просто удовлетворить свои сексуальные потребности. А у Кости совсем другое отношение. Он никогда не изменял своей жене! Господи! У него же сто лет не было женщины! И у этого мужчины не будет никого, кроме неё, Оксаны! И он будет любить её. Как же она устала любить безответно, ничего не получая взамен! Ведь Саша просто использует её. Он и не скрывает, что имеет много любовниц. Ему же её любовь не нужна, он её не ценит и не дорожит ею совсем. Он и сам не способен на такое глубокое чувство. Его интересует лишь тело. Правильно Елена говорила, правильно советовала. А вот Костя достоин самого глубокого уважения и самой преданной любви. Ведь сам Бог посылает ей этого мужчину, чего же сомневаться?

                Оксана подняла голову и заглянула в лицо Косте. Их глаза встретились. И вдруг что-то произошло! Костины губы прикоснулись к её губам, и она тотчас же ответила на его поцелуй. Он повернулся, прижал её к груди, и пламень охватил их обоих. Они соединились в неистовом поцелуе, не в силах ни на мгновение оторваться друг от друга. Дальше всё происходило в безумном восторге! Весело и яростно! Словно вулкан вырвался наружу! Свободно и полновластно. Рамки условностей, предубеждений и мнимого неудобства разлетелись вдребезги. Любовь, разрушая все затворы и преграды, хлынула через край их истосковавшихся друг по другу, сердец, соединяя в неистовой страсти тела.

              И, когда они обессиленные, разгорячённые и радостные лежали в объятиях друг друга, вдруг зазвонил Костин телефон.

- Мама! Я самый счастливый человек на свете! И не спрашивайте больше пока ничего! – радостно прокричал он и отбросил трубку, снова обнимая и целуя Оксану.

             В душ они пошли тоже вместе, а потом со зверским аппетитом расправились с ужином и снова устроились на диване.

- Оксана! – Костя опустился перед ней на колени. – Милая моя! Я тебя очень прошу! Будь моей женой! Можешь не отвечать сейчас. Я подожду. Ответишь, когда посчитаешь нужным.

             Тут зазвонил Оксанин телефон. Она дотянулась до него и услышала Сашин голос.

- Оксана! Елена сказала, что ты уже дома. Я приеду к тебе сейчас на всю ночь! – сказал он.

           Она на мгновение забылась, обрадовавшись, что Саша может приехать так надолго, но тут же спохватилась:

- Нет. Не надо!
- Не понял. Почему?
- Я выхожу замуж, Саша. Не звони мне, пожалуйста, больше и не приезжай. Никогда.
- Что ты говоришь? Когда ты успела? За кого? Ты шутишь!
- Нет. Не шучу. Фактически уже вышла. Остались лишь формальности. Прощай!

          Оксана отключила телефон и отложила его в сторону.

- Вот так! – сказала она, посмотрев на Костю, сидящего у её ног.
- Значит, ты согласна?
- Да. Согласна.

                Костя обнял её колени и уткнулся в них лицом. Потом поднял взлохмаченную голову с совершенно обезумевшими от счастья глазами:

- Оксаночка, милая! Я тебя очень люблю. Спасибо тебе. Ты не пожалеешь. Я обещаю. Если бы ты знала, как я люблю тебя! О! миг чудесный! Ты прекрасен!

                Оксана боялась верить своим ушам, ведь ни Саша, ни, тем более, Глеб никогда не объяснялись ей в любви. Это просто отсутствовало в её жизни. Она любила сама, наслаждаясь своей любовью, но не получала ничего взамен. А здесь было не просто взаимное чувство! Она чувствовала огромный поток любви, захвативший и увлекающий её в волшебную страну счастья. Да, она была счастлива! Очень счастлива. И ещё более счастлива от сознания того, что вместе с ней становятся счастливыми ещё три человека. Она обретает не просто мужчину, а семью, где её любят. После смерти матери родственники часто давали ей понять, что её держат из милости, напоминая, что она должна быть благодарна, и требовали потом возвращения долга. А тут чужие люди стали для неё ближе родных, отогрели её измученное сердечко. И её любовь расцвела и хлынула через край её души, бросаясь в Костины объятия.

- Я люблю тебя! – прошептала она, наклоняясь к его губам.
- Правда? – едва успел воскликнуть он, и все остальные слова и мысли захлебнулись в бездне поцелуев, и они снова погрузились в прекрасный танец любви и блаженства.



ЭПИЛОГ.

- А сейчас выступит наш дорогой артист, поэт и композитор: Александр Дворский!  Просим! Просим!
- Что же вы так неожиданно!? Я и не распелся. Да и не прожевал даже, - слегка растерялся Саша.
- Ничего, дорогой. Прожуй не спеша, запей хорошенько и спой нам что-нибудь, пожалуйста. Ведь ты же не откажешь своим друзьям и родственникам, да и мне в день моего 65-летнего юбилея, - с мягкой улыбкой сказал Виталий Павлович.
- Ну, конечно же, дорогой Вы наш! Разве я могу отказать в такой мелочи, тем более что я и сам хотел сделать это, - глотнув колы, сказал Александр, поднялся и взял гитару. 

                Оксана улыбнулась мужу, сидящему рядом и взяла на руки подбежавшего и уткнувшегося ей в колени пятилетнего бутуза. Подошла девочка лет 11-12-ти.

- Васенька! Пойдём на улицу, попускаем кораблики в фонтане.
- Нет! Я с мамой хочу!
- Ну и сиди! А я пойду купаться в бассейне! – сказала она и уверенно направилась к выходу.
- Настя! Настя! Подожди! Я с тобой! – закричал малыш, соскакивая с Оксаниных коленей и устремляясь за ней.

                Саша в это время перебирал струны гитары. Когда дети убежали – он запел. Костя взял Оксанину руку в свои ладони, поцеловал и прижал к груди. Она придвинулась к нему ближе и положила голову на его плечё. Саша грустно посмотрел на них и перевёл взгляд на Виталия Павловича. Тот улыбался Саше и что-то тихонько шептал Елене Яковлевне. Она кивала головой. Старый пёс Жульен миролюбиво улёгся у их ног. Все с удовольствием слушали любимую песню юбиляра. Когда Саша умолк, зазвонил телефон. Елена Яковлевна торопливо ответила. На её лице отразился радостный восторг.

- Мальчик! 3.600! Оба чувствуют себя хорошо! Слава Богу! Радость-то какая! Все здесь! Уже слышат. Поздравляю тебя, сынок! Целую! Предай Алесеньке, что мы все её поздравляем, целуем и очень любим! Спасибо за такой подарок! Созвонимся ещё. Пока.
Все оживлённо загалдели и бросились обнимать и целовать друг друга. Кто-то сказал Насте с Васенькой, и они, взявшись за руки, принялись радостно подпрыгивать, крича: «Ура! У нас появился племянник!»

Саша, обняв и расцеловав сестрёнку с Виталием Павловичем, поздравил и Оксану, чмокнув её в щёку. Она снисходительно улыбнулась и отвела взгляд от его горящих глаз. Лёгкая тень пробежала по её лицу. Оксана подвинулась ближе к мужу, а он ласково обнял её и поцеловал. Она прижалась к его груди, и вздох облегчения прогнал ненужные мысли и потревоженные воспоминания. Саша отвернулся и с погрустневшим лицом вернулся на место рядом со своей женой.

28.11.07. КОНЕЦ ПОВЕСТИ