Очерки христианской апологетики

  Недобросовестно предлагать такую книгу читать несмышленышам. Автору простительно, что он много не знает, просто потому, что тогда это даже не было исследовано. К тому же он был в вынужденной ссылке вдали от хоть каких-то библиотек и ему были недоступны никакие серьезные научные труды. Автора можно понять. Но не тех, кто печатает сей текст с мыслью, что он может защитить христианство. Скорее наоборот, он его дискредитирует с особой силой. На титульном листе стоит пометка: «Отдел по религиозному образованию и катехизации Московского Патриархата рекомендует работу Н. Н. Фиолетова «Очерки христианской апологетики» к изданию и распространению в приходах, воскресных школах и других учебных заведениях Московского Патриархата».
  Чему же они могут научить, посмотрим.
 
  Предисловие написал Глеб Каледа, протоиерей (и по совместительству, как ни странно, доктор геолого-минералогических наук) рассказывает нам о судьбе Николая Николаевича Фиолетова. Он был специалистом по церковному праву (имелся тогда такой сомнительный предмет). Книга не была закончена, он успел дописать только две части из запланированных трех. Его упекли в лагеря, где он и сгинул.
  Автор предисловия горюет, что пять его учителей-духовников скончались в тюрьмах и лагерях. А потом неожиданно восклицает: «В чем мне каяться? Ответьте мне на этот вопрос, люди с чистой совестью, жившие в удобстве и безопасности, все смелые, все осуждающие герои девяностых годов!»
  Претензия к окружающим выглядит совершенно нелепой. Если он пишет бандитам и спекулянтам из девяностых, то это было бы понятно, но книга адресована ученикам семинарий, которые в девяностые по определению не могли куролесить. К тому же он по своей воле уверовал в небылицы, его никто не заставлял. Тем более он не застал самых настоящих гонений. Да и вообще, почему он возмущается, а не радуется? Ведь умерший мученической смертью христианин попадает прямо боженьке под бочок. С чего он передергивает, утверждая что страдали и угнетались только священнослужители, а остальные люди жили в довольстве? У меня, как у любого человека, были родственники, которые сгинули в лагерях. Да что-то никто особо не ропщет впустую.
  Он нагнетает атмосферу, приводя такие примеры, как работа Ульянова-Ленина «О значении воинствующего материализма». Что граждане выходили на демонстрации с лозунгами: «Рабочий класс твердо стоит на законах Ньютона», «Пролетариату буржуазные сказки Эйнштейна не нужны». Так это не говорит ни о чем, кроме того. Что рабочие и крестьяне были куда более сирые и убогие, чем те, кого они распинали — что и так очевидно.
  Всеми силами он старается нарисовать церковь — этакой жертвой кровавого режима. Пишет: «Государственная победа большевизма ознаменовалась разнузданной антирелигиозной пропагандой, уничтожением духовенства, церковно активных мирян и разрушением храмов. В школах и институтах учили: наука доказала, что Бога нет, что Христос — просто миф, что религия — выдумка эксплуататорских классов, направленная на то, чтобы держать в повиновении массы трудящихся, что нет и не может быть общечеловеческой морали». Абсолютно верно, рушить церкви и жечь иконы, которые при всей их бесполезности, все таки памятники культуры — это плохо. Учить в школах что бога нет — похвально. Но сделаны все эти вещи были с идеологическими целями, а не с просветительскими. Это была попытка подменить веру во всевышнего, верой в вождя и светлое коммунистическое будущее. Просто один комплекс глупых идей заменяли другим.

 Ладно, ну его в баню, этого предвзятого фанатичного мракобеса. Примемся, собственно, за книгу настоящего мыслителя Н. Н. Фиолетова «Очерки христианской апологетики».
  Конечно же автор начинает свой текст с того, в чем меньше всего сведущ — с естественных наук. Заметно, что он неотрывно читал труды отцов церкви и прочих «святых». Но даже элементарных представлений о современной ему науке не имел. При том, что книга писалась в сороковые годы двадцатого века, автор опирается на понимание мира середины девятнадцатого века. Эта общая отсталость взглядов проступает всюду. Но он зато пытается привести разрозненную и наивную апологетику к системе, одним из первых в России. Что делает его работу интересной и пробуждает желание препарировать ее, как хладный труп в анатомическом кабинете.
  Первая глава с громким названием «Религия и наука». С разбегу бросаясь на копья науки, автор утверждает: «Никаким химическим, физическим, геологическим и прочим анализом, как бы он ни был развит и усовершенствован, самим по себе нельзя показать, имеет или не имеет мир свое начало (безусловное), есть ли в нем какой-либо смысл или цель и в чем они, так же, как естественные науки о человеке, никаким анализом структуры его тела не могут ответить на вопрос о смысле его жизни и конечных целях. Эти вопросы решаются только на основе особого, духовного, религиозного опыта». И погибает почем зря. Начало мира и вселенной теперь очевидно, астрофизики занимаются пока что уточнением деталей. Если под анализом строения тела, он подразумевает сравнительную анатомию, эмбриологию и прочие близкие к этому науки — то они вообще-то и не занимаются поиском смысла жизни. Строго говоря, какого-то великого смысла жизни и нет. Жизнь просто есть и все. А уж что с ней делать — это наше личное дело, не касающееся вымышленных сверхсуществ. Это наша ответственность, которую не следует перекладывать вовне.
  Много следует за этим подобных комичных утверждений. Подобно тому, как Фома Аквинский говорил что бог не может создать треугольник с внутренними углами, которые в сумме меньше 180 градусов. Хотя любой человек может такой треугольник создать, начертив его на искривленной поверхности. Элементарные вещи часто недоступны ограниченному умишку.
  «Из того, что есть люди, для которых религиозный опыт оказывается недоступным, которые не воспринимают или не хотят воспринимать истины, раскрываемые в этом опыте, никак не может следовать отрицание подлинности его, как из факта существования слепых нельзя выводить отрицание существования света». Очень поэтично. Но свет — это не абстракция, а вполне осязаемое, измеряемое проверяемое явление. А божественная благодать — это чушь. Конечно, если он имеет в виду чувство единения с вселенной и изменение состояния сознания при молитве — это уже довольно плотно исследуют. Например, нейробиолог Эндрю Ньюберг исследовал мозг молящихся францисканских монашек и медитирующих буддистов. Они проводили свои внутричерепные духовные практики внутри томографа. Во время эксперимента у них снижалась активность речевых центров, благодаря чему мозг переставал облекать мысли в слова. А также снижалась активность ассоциативной зоны ориентации, расположенной в задней части теменной доли коры левого полушария. Эта область отвечает за ощущение физической границы своего тела. Если эта зона работает некорректно. Мы перестаем понимать где мы заканчиваемся и начинается окружающий мир. Также многие ученые заняты исследованиями височной эпилепсии, которая служит причиной большинства религиозных галлюцинаций.
  Кстати, если нелогичный довод автора пристроить к любому безумному утверждению, то можно таким образом доказывать какую угодно ерунду. Инопланетяне регулярно посещают нашу планету чтобы совокупится с енотами. Если ты этого не видел — это еще не повод считать это неправдой.
  Автор продолжает выказывать свое презрение научному методу. «Наука имеет дело с конечными вещами окружающего мира. В религии содержится вещей обличение невидимых и уповаемых извещение, то есть уверенность в невидимом как в видимом, желаемом и ожидаемом как в настоящем». Тут бы он нашел общий язык с теми, кто увлечен квантовой физикой. Ибо кварки и струны не увидишь воочию. Хотя в отличие от божественных баек — их наличие проверяемо математически. Так что и тут выходит нелогичный вывод. Одного желания чтобы что-то было - мало. Необходимо обосновать наличие этого фактами.

Далее он возмущается тем, что Библию пытаются анализировать с исторической и научной точки зрения. Но погодите, ведь это священные книги, которые изрекают истину. Почему же там так много небылиц, краденных у других народов эпических фрагментов, почему их редактировали на злобу дня и почему там так много откровенной лжи. Автор считает, что можно воспринимать написанное в священном писании лишь как метафоры и аллегории. Что выглядит как последняя попытка примирить глупость с недоброжелательной реальностью.
  Ничего не доказав своим увиливанием от правды, он утверждает: «Если, таким образом, бессмысленно применение «естественнонаучной» критики к художественным произведениям, то еще более неестественна и методологически бессмысленна попытка такой критики в отношении к источникам религиозного откровения». Выходит Библия — это всего лишь художественное произведение, фикшн, вымысел. Что и так ясно. Но почему же ее нельзя исследовать? Люди занимающиеся религиоведением и библеистикой достигли много, анализируя этот бедный текст.
  Уже не первым и далеко не последним, он высказывает глупейшую мысль: «При безрелигиозном отношении к миру в науке возможны или бесплодный скептицизм, или крохоборчество, собирание отдельных фактов, раздробленность познания и узость перспективы, или, наконец, узкий практицизм и техницизм, устраняющий самую идею науки». Так замахиваться - это одно из самых банальных занятий апологетов любых верований. Они всегда мечтают заразить науку идеологией, чтобы люди не искали истину, а бродили во тьме. Этим высказыванием он показывает не слабость науки, ибо она сильнее любой болтовни, а то что круг его интересов заужен религиозными занятиями. 
  И вот он скатывается в детсадовский деизм. Утверждает, что все законы природы создал боженька. И наука-то, оказывается не противоречит религии! Еще одна жалкая попытка примирить непримиримое — в очередной раз загоняет автора в капкан. Для того чтобы вселенная работала — не нужен бог. Сама мысль о боге — вне любых уравнений. «Святоотеческие писания никогда не противопоставляют порядка, причинности и закономерности природы Божественной воле и Провидению». Ну да, родится без участия мужика от некоего святого духа, превращать воду в вино, воскрешать трупы, возносится на небеса после смерти — это вполне обыденные, постоянно фиксируемые явления — которые ничему не противоречат.
  Вот что он говорит в защиту чудес:
«Чудеса, в христианском понимании, так же, как и «естественные законы», положенные в основании бытия твари, входят в план мировой истории, являются обнаружением единого промышления о мире. Чудо не противоестественно, но сверхъестественно (что далеко не одно и то же), оно выходит за пределы данной ограниченной плоскости, данного ограниченного плана бытия». Ох, оставил бы он эту эзотерическую игру слов для недалеких старушек и детей малых. Зачем с такими глупыми выражениями вообще пытаться что-то доказать или защитить. Если чудеса выходят за пределы плоскости данного бытия — то они к нему не имеют отношения и нет смысла о них рассуждать. Да и как он тогда может так уверенно говорить о чудесах, если по его же словам их нельзя понять в нашей ограниченной плоскости. Так развенчать свое собственное утверждение — это надо уметь.
«Наука, не выходя из собственных пределов, не может разрешить проблемы чуда как проблемы, выходящей из плоскости, доступной ее рассмотрению, но именно в силу этого она не может с каким-либо основанием и отрицать его». Наука этим и не занимается. Зачем тратить время на пустые разговоры. Сообщения о чудесах стабильно поступают от необразованных суеверных людей и эти сведения никогда не бывают обоснованы документально или доказательны. Доказывать или отрицать можно только если чудеса бывают. Так как их не бывает — отрицать просто нечего.

  Когда автор пытается выступить с критикой эволюционного учения — это выглядит еще более потешно.  Для начала он заявляет, что теория Дарвина не единственная. Это справедливое замечание; посмотрим, какие же альтернативы может он нам предложить. Для начала он говорит про учение Ламарка. Развенчанное еще в девятнадцатом веке псевдонаучное представление о наследовании приобретенных признаков, основанное на учении о загадочных флюидах, зарождающихся из неживой материи существах и эфире. Следующей альтернативой, по мнению автора, является теория Вейсмана. Неверная в деталях, но в целом предсказавшая генетическое наследование признаков. По сути это было лишь своеобразное развитие идей Дарвина, даже именовавшееся в научных кругах неодарвинизмом. Короче говоря, не противоречащее Дарвину учение.
  Но автор настолько плохо разбирается в вопросе, что ему кажется, что он сделал действительно сильное утверждение. После чего он пробегается по физике, в которой понимает еще меньше, например, он гордо заявляет что вокруг сплошные электроны (одни электроны и ничего больше). Но все эти благоглупости простительны. Потому что генетика тогда была на стадии зародыша, а в физике было много спорных моментов. Тем более автор не мог ознакомится с таким объемом научных данных, какие имеются сейчас. Мне даже кажется, что при его бойком желании докопаться до истины, живи он в наше время — он был бы завзятым апологетом науки, а не христианства.
  Последнее что я хотел бы рассмотреть, это его попытка доказать наличие таинственной души. «Сами по себе световые лучи или звуковые волны не могут создавать зрительных или слуховых ощущений. Эти ощущения, как и вообще всякие другие переживания, невозможны без существования психики с ее своеобразными качествами, отличными от физических явлений». Вполне простительное для тех лет утверждение. Многие хорошо образованные эволюционисты, как например Джордж Фредерик Райт и Рассел Уолес, считали, что человеческое сознание нелегко объяснить и возможно естественный отбор придумал бог. В те времена знали точно, что сознание человека находится в мозге, но никто не мог понять как оно возникло и некоторые считали что его работа основана на нематериальной основе. Их нельзя винить. Только много лет спустя появились такие научные дисциплины как нейробилогия и эволюционная психология.

 В предисловии было сказано: «Вечная память Николаю и Надежде, мученикам и исповедникам христианства, труженикам православной апологетики».
  Присоединяюсь к этим словам. Ничто так не поднимает настроение, как подзабытый текст, погибшего за свои убеждения человека, учение которого пытаются преподать, как нечто выдающееся.