О nomen dulcе libertas

“о сладкое слово свобода”

1. УТРО

Шесть часов… Открыл глаза… А свет уж ярок,
Стрелами восток пронзает мокрый тент,
Канцелярия небесная в подарок
Преподносит нам безоблачный рассвет.

Ее сон не тревожа, тихо развернувшись,
Палатки молнию стал робко открывать.
Сладко, будто ангел в крылья завернувшись,
Обернувшись в спальник, крепко спит она.

Закрыл палатку тихо, вышел, распрямился,
Августовский воздух свежестью пахнул,
От костра лишь дым полоской белой вился,
Под летним дождиком огонь вчера уснул.

Накинул мастерку, пропитанную дымом
От вчерашнего вечернего костра.
А ужин в ротовую полость вбил мне клином
Сосисок вкус и острых специй аромат.

Сосуд как будто, наполняется поляна
Светом утренним. Чуть западней пока
Болота, что под плотной пеленой тумана
По белизне своей под стать лишь облакам.

Под стать же им еще и белые березы,
Что растут столбами прямо из воды.
Пониже деловито пялятся рогозы,
Любуясь светом из болотной темноты.

Солнце, проскочив полоску горизонта,
Руки теплые протягивает вверх,
И вторую половину небосвода,
Как младенца за руку ведет на свет.

И полнеба, как младенец настоящий,
Не торопится сгонять остатки сна.
Утром небосвода запад полуспящий
Ведет себя, как настоящая сова.

Но пробудились резонаторы лягушек,
Свет выпрашивая, листья шелестят.
Сидя у болотных кочек на макушках
Птицы криками мечтают ночь прогнать.

Застряло солнце долгожданное за лесом,
Светила ведь скачками в небе не плывут.
А это значит – под туманною завесой
Быть суждено еще болоту пять минут.


2. СОЛНЦЕ

Но повернуть уже нельзя обратно время.
Силами земными не прервать рассвет.
Солнце, не стесняясь, без теней сомнений
Принудительно приносит свет для всех.

Как император, гордо с золотого трона,
Светило из-за леса медленно встает.
И с величием египетским Амона,
Пронзив холодный космос, щедрый дар несет.

Росу сверкающую щедро дарит травам,
Сквозь окна, не стучась, проходит по домам.
Частицам световым своих несметных армий
Дает приказ: согнать с болот туман.

Через край, наполнив душу ярким светом,
Лишил проблем, тех, что могли ее терзать.
Не медля, призывая, бросить вызов ветру
На скорость с ним с истошным криком побежать.

И откуда в тело вдруг проникла сила,
Что способна разорвать в раз сто оков.
До макро- расширяя рамки микромира,
Не распугать бы только тех вот рыбаков.

Да оно и странно как-то мчаться слепо,
Без причины воздух криком протыкать.
Вот стою на месте, взгляд потупив в землю,
Смотреть на солнце продолжаю и молчать.

В раз куда-то настроение пропало,
Как и свободы чувства, сил исчез прилив.
От стен избавиться венчается провалом
Попытка эта, как и множество других.

Возникают вновь вопросы о свободе,
На которые хочу понять ответ.
И солнце ведь по кругу ходит в небосводе,
Но почему оно свободно, а мы нет?

А вообще свободно Солнце ли? Наверно…
Вокруг себя вращает Землю много лет.
Закаты алые меняет на рассветы,
Являясь символом мечтаний и надежд.

Исправно и искусно делает работу,
Что мирозданием положено ему.
Призвание не может ущемить свободу,
Когда призвание: развеять ночи тьму.

Точно так же Солнце может улыбаться,
Живым созданиям раздаривая свет.
Может нервничать, свои сгущая пятна,
Магнитной бурей людям действуя на нерв.

Как свободой все пропитано в природе,
Как беспокойно то, что прячется в тиши.
Дух свободы носится в небесном своде,
Волю черпая, от сил земных стихий.


3. КАПЛЯ

Дары природы, и разгул стихий свободный,
Вода и ветер, пляжный гравий и пески,
Мороз с метелью дуновением холодным,
Паводок весенний и осенние дожди –

Все они приходят, каждый в свой период.
Пусть им чужда точность кварцевых часов,
Но все же в марте мы услышим звон игривый,
Бегущих вниз по склону быстрых ручейков.

Капли влаги, увлекаемой потоком,
Не могут повернуть, направить реки вспять.
Вода течет свободно вроде бы по стокам,
Но единой капле землю просто не объять.

Зато свободна капля в выборе позиций:
Бриллиантом на траве мерцать росой,
В колодце, что б усталый путник мог напиться,
Со стекла стекать слезою дождевой.

Или плавать безмятежно в океане,
Испарившись, плавать где-то в облаках.
Ну а может и не плавать, стать как камень,
Свою оставив волю, где-то в ледниках.

Может простоять недвижимой веками,
Сменив свободу на сомнительный покой.
Будет океан манить и звать ветрами,
Напомнив время, как она была волной.

Набегав не берег, как она ласкала взгляды,
И как, сбегав, играла галькой на песке.
Это в прошлом все для ней, несчастной капли,
Которая навек застряла в леднике.

Но однажды, отражая луч холодный,
Все ж вберет она в себя светила луч.
И ледяных седин раскола грохот громкий
Ознаменует капле вольной новый путь.

Где эта капля? Затерялась ли в пространстве?
Или снова стала частью ледника,
Или вдруг в циклон попав, пустилась в танец?
Кто знает, может ей приют дала трава?

И на ней она теперь росой сверкает,
Лес сосновый смотрится в нее с утра,
Как Афродита в зеркало. А там кто знает?
Может, стала эта капля часть меня?

Живая капля растеклась по клеткам тела,
Память о ручьях, еще храня в себе,
Как и о веках Арктического плена.
И теперь: «цени свободу», шепчет мне…


4. ВЕТЕР

Ветер как свободы нерушимый символ,
Способен в порошок стереть системы гор,
Зверем раненным на скалы воет дико,
От ледяных вершин, оставив лишь простор.

Ветер разрушитель, но еще и скульптор,
Свои шедевры год за годом создает
Не только в скалах. Например, вот этим утром
Листьями в дуэте с птахами поет.

Блестят глаза их, как из золота монета,
Они не золото, сверкают без цены.
В их легкие вдохнула жизнь сама планета,
Сама планета в их глазах зажгла огни.

Огонь не вечен. Под дождем он затухает,
Вместо пламени чернеют лишь угли.
Пульс пусть ровный, но биенье угасает,
Свои пускает слюни Цербер за дверьми.

Душный воздух… все равно закрыты ставни,
Пламя тухнет, не дождавшись кислород.
Окно открыть бы… но боишься, пустят камни,
Хотя куда опасней в легкие отек.

Добровольно задыхаться в помещеньи
Каждый пятый с безысходности готов.
По тихой грусти, лени, страха мщенья,
Из-за боязни сплетен с чьих-то лживых ртов.

Закрыться в комнате имеются причины
И много поводов, у каждого свои.
Поводы окно открыть неразличимы,
Чтобы ветер из углей раздул огни.

Жизнь одна, костер один, и он не вечен,
Единственная спичка лишь была дана.
Жизнь вернуть ему способен только ветер,
Так как заново поджечь его нельзя.

Однако своенравен ветер и свободно
В пьесе выбирает роли для себя.
Сейчас он пламя раздувает благородно,
Но вдруг сдувает, твои же шансы хороня.

И жизнь, и смерть огню в глазах подарит ветер,
И будет символом свободы для тебя.
Раздует, сдует пламя и… развеет пепел,
Но это будет только после бытия.


5. ЗВЕРЬ

Ветер дикий воет, как марионеткой
Ливнем проливным стегает по стеклу.
Гнет стволы берез, ломает ивы ветки,
Влезает сквозняком в собачью конуру,

В которой старый пес, забытый для хозяев,
Возомнил себе же, что он дикий зверь.
Что там - на свободе - он еще не знает,
Но гнилым клыком грызет стальную цепь.

Сталь прочна, хотя упорство все ж прочнее –
Оставит завтра пыль с сегодняшних оков.
Огрызок рабства лишь болтается на шее,
А пес бежит, как и в одном из прошлых снов.

Бежит он в лес, хотя там местность неизвестна.
Terra пусть incognita, но аромат
Силен свободы, паника здесь не уместна,
Опасней выбирать дорогу наугад.

Но откуда знать тепличному питомцу,
Что все удобства на свободе это миф.
Что надо воду пить из луж, а не с колодца,
И что на луну придется с дрожью выть.

Пес не волк, а волк не тот, кто в серой шкуре,
Не тот, кто не познал объятия цепи,
Не тот, кто воет, и ни кто овец ворует,
А волю кто впитал, несет ее в крови.

Волк тот, кто задрать медведя может в стае,
Кому сигнал к атаке, это вкус крови.
Это тот, кому не надо громко лаять,
Чтобы доказать, что может он убить.

Тот, кто на охоте будет загнан в угол,
Но до последнего продолжит глотку рвать.
Этот тот, кто разрывной помчится пулей
При возможности малейшей в лес сбежать.

Один оставшись, он не взвоет от испуга.
Окровавленный, со сломанным ребром
Отсидится, и затрепещит округа,
Как только он залижет раны языком.

И корми ты мясом волка где угодно
В клетке, пусть и посреди глуши лесной.
Любую клетку променяет на свободу,
Хоть пусть будет клетка трижды золотой.


6. ЧЕЛОВЕК

А по нраву клетка только человеку,
Только человек в нее вгоняет плоть.
Потом свою насильно душу тащит в клетку,
Пуская по решетке двести двадцать вольт.

Слушай, человек, тебе еще не страшно
Жить в том месте, где природа только фон
Для ледяных картин разрушенных пейзажей
Уродливых деталей, скрывших горизонт.

Да его не видно, сквозь бетон коробок,
Сквозь каленые пруты от клетки ледяной,
Сквозь стоящих на дороге вечно в пробках
Мыслей светлых, тщетно ждущих светофор.

Даже и не думай проскочить по краю,
Тут не бывает обесточенных цепей.
По телу фазы тока… дернешься, я знаю.
Только поздно, слушай хруст своих костей.

Душа в истерике, ком подступает к горлу,
Сердцебиенье заглушает  дрожь в зубах.
Наполнить диким криком впору этот город,
Но рот с зашитыми губами плотно сжат.

Вокруг себя ты видишь копии подобий
Верных индивидуальности своей,
Но различных только по набору фобий
И разнице набора в черепе червей.

Столб спинного мозга, словно столбик мерный,
Под самый верхний край зашкаливает ртуть.
Fatal Error – к чертям собачьим рвутся нервы,
Из глаз ослепших капли ртутные текут.

И вот аккорд финальный – дьявол поджигает
Остатка разума природного фитиль.
Из черепа взмывает пламя языками…
Поздравляю, ведь теперь ты тоже гниль.

Пытался выбраться… и что ж, не получилось?
Бывает… не у всех проходит… вообще,
Скажу, что лучше к небесам попасть в немилость,
Чем на земле остаться в полном меньшинстве.

А большинство гниет на полках магазина…
И что о людях там, когда внутри гниет
Окропленная святыней древесина
Стен святых церквей, и их устой святой.

Скажи, к чему свобода выгнившему древу,
Разве спелые плоды способно дать
Оно? И привнести новинку в жизни леса,
А не просто паразитов расселять.

Выискивать виновных поздно и не надо.
Реальность ставит перед фактом, и тут все
Упирается в каскадные преграды,
Как зимой холодной рыба носом в лед…


7. ПОЭТ

Вот как-то так, пугающая всех реальность,
Жизнь штрихует черной краской, как мазут.
Там, где жалость подстегнуть способна слабость,
А злость накинуть бездуховности хомут.

Когда сознание по полю словно танком
Раздавлено, в грязь втоптано, но бой утих.
Иллюзию абстрактно сравнивая с фактом,
Белизну листа заполняет пастой стих.

Властная рука поэта легким взмахом
Почти всю жуткость бытия перечеркнет.
Бурлящую, представив жизнь, безмолвно гладкой,
Реальности лассо оставит за чертой.

Решив почувствовать себя свободной птицей,
Поэта мысли рвутся строго к облакам.
Под солнцем ярким воедино с небом слиться,
И шарма легкости придать своим стихам.

Но избавившись от рабства страшной яви,
Сладким грезам передал и разум свой,
Слепца повязку на глаза надев местами,
Как жгуты на раны, чтоб не чуять боль.

Годам назло рисует образы чудесно,
Прикрыв вуалью дивной хрупкий личный мир.
Но вот только связь с реальностью исчезла,
Забыл, что мир иллюзий легкорастворим.

Воздушный замок в облаках, но на ладони.
В прозрачном мире не спуститься до глубин.
В мечтах поэта никакой не встретишь боли,
Как и не найти средь образов любви.

Добро и зло, любовь и боль – они реальны,
Балансируют, как чаши на весах.
Себе ты делаешь оковы меж висками,
В голове рисуя образ-идеал.


8. ВОСЬМОЙ

Уже к концу подходят поиски свободы,
Под занавес поговорим мы о простом,
О чем мы забываем часто, как про отдых,
Стих ни о чем, о всем, по счету он восьмой.

Вернемся в летний лес, в прекрасный час рассвета,
И в месяц август, кстати, тоже ноль-восьмой.
Не буду требовать от ветра я ответа,
А цифру восемь мысленно валю на бок.

Момент рассвета растянув, как бесконечность,
Будто заключив, в один единый миг
Такую чудную абстракцию, как вечность,
Что б, наконец, свободы голод утолить.

Качав, как маятник, настрой своей поэмы,
От света в рабство тьмы, затем наоборот,
Слегка придав контрастности одной проблеме,
Нанес на клеть листа, теперь финальный ход.

Интересно, кто придумал, что свободы
Человеку на планете не видать.
Вперед ногами лишь достав до небосвода,
Такое чувство можем как-то испытать.

Руки без браслетов, ноги паутиной
Словно, сталью не обвили кандалы,
Взор ласкает перелива свет красивый,
И путь открыт на все четыре стороны.

И не смелый разум, вроде как награда,
Что человеку щедро Бог презентовал.
Чтоб ценить все от рассвета до заката,
Не чтобы добровольно он его сковал.

О безвольном рабстве мысли - только мысли,
Что оснований под собою лишены.
Быть, за редким исключением, зависим,
Ты можешь только от себя, себе не ври.

Ведь твой разум двигатель, а не оковы.
Пусть с узелками, но связующая нить
К свободе чувству, ведь им дышит все живое,
Создан, чтобы искру радости дарить.

Когда поднять бокал имеем повод веский,
И капля алкоголя не ударит в мозг,
А лишь глазам счастливым чуть добавит блеска,
Лицу улыбку, или острый добрый тост.

Ведь в радость путь, когда прекрасны остановки,
Прекрасен день, когда ты можешь отдохнуть.
Не оставайся, не смотря на уговоры,
Куда важнее остановок жизни путь.

Каждый новый день, как новое начало.
Кто замешкался, а кто рванул вперед.
Не отличить потом нам чьих-то честных стартов
От фальстартов, незамеченных судьей.

Но что за путь, где только ровные участки,
Трясины нет, способной тело затянуть,
Но в тех местах, где словно нервы, рвутся связки
Окажемся мы все когда- и где-нибудь.

Ведь на пути однажды всем бывает больно,
На пути плутать приходится и в темноте,
Кто в панику, а кто окуклился и в кокон,
Забыв, что в нем для человека смысла нет.

Тебе ж не нужен шлем, когда весенний дождик,
От капель голову спасет и капюшон.
Высокий ворот защитит, когда до дрожи
Лютый ветер, или чей плевок вдогон.

Не знаю, кто сказал, что существует только
Старт и цель, хотя куда важнее путь.
В вопросе каждый и, не разобравшись толком,
Продолжает про свободу пальцы гнуть.

И пусть… Сижу, любуюсь озера пейзажем,
Как солнце встало, пока другое крепко спит.
Порой рассвет для чувства воли очень важен,
Как шестьдесят один – февраль – для крепостных.

Свобода – это путь, и его что окружает,
И есть у всех, не каждый хочет ощущать.
Зато вопит: «О как меня ее лишают»,
Это глупо… ты – свобода… sapienti sat…