Глава 8. Машкин самурай. часть I

Глава 8. Муза


 Уже была вторая половина дня, когда Машка с сыном вернулись домой. Изанами предусмотрительно проводила их до дверей квартиры, но заходить не стала, чтобы не вызывать лишнее негодование Кииоши.
 - У тебя мобильник - то есть? – спросила она у Машки.
 
Машка сунула руку в карман куртки, чтобы убедиться в наличии телефона.
 - Да, вот, - держа его в руке, Машка протянула девушке свою находку, чтобы на деле подтвердить его существование.
 - Я тебе забью свой номер. Ведь у тебя здесь никого нет, как я понимаю. – Изанами взяла в руки Машкин телефон. Оставив свой номер, она отдала трубку обратно, добавив:
 - Если будут какие проблемы – звони. – Она улыбнулась и поцеловала Машку в щёку. – Пока, подруга! До встречи! – и, махнув рукой, убежала.
 
В квартире было пусто. Оказавшись в одиночестве, Машка прошлась по всем комнатам, пытаясь почувствовать ауру помещения, в котором волею судеб ей предстояло жить. Но квартира ей не отвечала, и Машка решила забиться в комнату самурая. Но и там не смогла долго находиться. Уложив сына, она пошла на кухню, чтобы немного отвлечься, заглянула в холодильник и решила приготовить ужин, пока хозяин ещё не пришёл.

 
Машка сидела у компьютера и, найдя файлы со стихами, снова вчитывалась. То, что она узнала сегодня, открыло для неё новую палитру чувств, переданных словам. Она разочарованно перечитывала уже знакомые строки, понимая, что в них нет для неё места. Некогда восхитившие её стихи, сейчас доставляли ей боль от того, что они принадлежали совсем другому человеку.
 - Значит, Дэйки проболтался, -  неожиданно раздался голос самурая почти у самого уха Машки. От неожиданности она вздрогнула, и её сердце заколотилось.  Самурай прижал Машку к себе, положив руки ниже её груди. Правую ладонь он положил почти на сердце, как будто хотел успокоить его своим прикосновением:
 - Прости. Не хотел тебя испугать, – и прислонился губами к её виску.
 Машка молчала: похоже, этим она выдала Изанами. Она искала слова для оправдания, но они никак не хотели приходить. Сердце её всё трепыхалось в руке самурая, Машка уже чуть было не разревелась от своей беспомощности и непонимания, что вообще вокруг происходит.
 - Не волнуйся. Это уже моя прошлая жизнь… А Изанами просто находка, она так тебе всю мою биографию расскажет, - попытался сострить самурай. - Извини, что и это ты узнала не от меня.
 - Кииоши. – Машка развернулась и уткнулась в грудь своего самурая, она уже не могла удержаться, и слёзы ручьями брызнули из её глаз, это было единственное, на что она была способна на данный момент. Она рыдала и цеплялась за рукава его одежды, не в силах объяснить ни себе, ни ему почему. Почему она плачет и что она хочет узнать, ещё раз вчитываясь в его стихи. Она теряла себя в пространстве, не понимая, что она делает здесь. Она спрашивала саму себя: почему она приехала сюда? Что она хочет от этой новой жизни? Она не решалась сейчас смотреть в его понимающие глаза, потому что казалась себе такой маленькой и ничтожной. Она по-прежнему пряталась в его объятиях и боялась выбраться наружу. Самурай заботливо гладил её по спине, прижимаясь губами к её волосам. Машка пыталась прервать это мучительное молчание, которое впервые доставляло ей необъяснимую боль. А слёзы всё капали, не давая возможности взять себя в руки. Прошло немало времени, прежде чем Машке удалось успокоиться. И вдруг она вспомнила, что ей поведала Изанами.
 - Изанами призналась, что между вами ничего не было, – наконец-то заговорила Машка, шмыгая носом.
 - Ну, вот и хорошо. Теперь ты мне веришь?
 - Да… Прости, что роюсь в твоей прошлой жизни, - начатый диалог помог Машке отвлечься от выплеснутых эмоций.
 - Маша, ты не там роешься, - самурай протянул свои руки к клавиатуре и несколькими щелчками открыл документ, который хотел ей показать.
 - Вот, что тебе нужно читать.
 
Машка медленно повернулась к экрану компьютера и, протирая глаза, начала вчитываться.
 - Это я посвятил тебе. Ты подарила мне возможность опять обрести это чувство. И из меня снова посыпались стихи.
 
Передумав, он снова заговорил:
 - Закрывай этот ящик. Где-то должен лежать сборник этих стихов.
 
Самурай захлопнул крышку ноутбука и помог Машке подняться.  Держа её за руку, он подвёл к полке, которая была набита книжками разных размеров. Он пробежался по ней глазами  и достал зеленоватую, небольшую, но упитанную книжку и дал Машке. Та с благоговением открыла её, пролистав пару страниц, она наткнулась на посвящение: «Посвящается девушке из России, которая вдохновила меня на эти стихи».
 
Машка с жадностью прижала к себе эту книжку, с благодарностью посмотрев в глаза самурая. Она смотрела на него взглядом, полным детского восторга. Потом резко раскинула руки в стороны и обхватила его. Постояв так некоторое время, оба услышали тоскливые звуки из желудка поэта.
 - Маша, мы долго будем так стоять?
 
Машка как будто не слышала ни звуков, ни самурая. 
 - Есть очень хочется, – пытаясь навязчиво намекнуть о своём голоде, ангельским голосом произнёс он.
 - Да, конечно. Пойдём, – она отпустила руки и, продолжая шмыгать и вытирать глаза, схватила его за руку и повела на кухню.
 
Там она разогрела и положила в тарелку тушёные овощи с грибами. Поставив её на маленький столик, села напротив.
 - А ты? – пытаясь её рассмешить, самурай скорчил забавную гримасу, беря в руки палочки.
 - Я уже поела. Не беспокойся, – еле сдерживая смех, отказалась Машка.
 
Самурай принялся наворачивать содержимое тарелки.
 - Вкусно,- продолжая пережёвывать, оценил он.
 
Машка улыбалась.
 - Ещё есть пирог. Хочешь?
 - Как у твоей бабушки? – заинтересованно спросил юноша, покорённый в деревне бабушкиными пирогами.
 - Не знаю. Как получилось, – неуверенно сказала Машка пожимая плечами.
 - Давай, - сквозь еду во рту пробубнил самурай.
 
Машка достала из духовки противень, отрезала кусок пирога и, положив на блюдце, поставила рядом с самураем. Тот, откусив кусочек, произнёс:
 - Не совсем такой, но тоже вкусно.
 
Довольная собой, она радовалась, что смогла угодить стихотворцу.
 - И когда ты всё это успела приготовить?
 - С моей бабушкой не забалуешь. Её школа… Я почитаю?
 - Конечно, – уплетая Машкино угощение кивнул юноша.
 
И Машка окунулась в мир, который не принадлежал кому-то, который она отчаянно пыталась понять, объяснить мысли и чувства автора. Теперь она сама была главной героиней словесных образов, и каждая строчка была ей понятна до ощущения каждой клеточкой своего бытия. Она перетекала от строчки к строчке, растворяясь в нежности и страсти, положенной самураем на белые листы бумаги. Она взмывала вверх на огромных крыльях и падала камнем вниз, останавливаясь у самой земли. Для неё уже не существовало вчерашних распрей, ни сегодняшней печальной истории, ни боязни остаться беспомощной в этой чужой стране. Она была властелином мира, она была музой и богиней, которая была рядом со своим богом.