Чудеса в решете. - 12. Лондон-Париж

Вернулась Эльвира из Питера с долгами. Потому – что подарков накупила родственникам и знакомым. Потому – что активно и недешево лечилась, ведь к климату за три года поездок так и не привыкла – то и дело в Питере простужалась. Ко всем этим расходам добавлялись расходы на маленькие радости – модные обновки. В былые времена она могла себе позволить и дорогие подарки, и смену гардероба – и при этом умело оставалась свободным человеком. Эльвира подметила закономерность:  человеку, проживающему полный жизненный цикл,  дается не только право, но и обязанность побывать в разных социальных классах. 
Квартира была в полном порядке, а нужно было продолжить приводить в порядок бабушкино наследство. Пришлось оформить ссуду в банке. Недолго отдохнув от поездки и осознания новой кабалы, Эльвира решила ринуться на природу. Пригласила в гости сестру Елену, пора было с ней объясниться.
–Ты приехала? Я тебя заждалась, конечно, поеду. Пообщаемся, –   бодро выпалила Елена.
По беспорядку в ограде Эльвира поняла, что побывали непрошенные гости. С опаской открыла дверь в сени, толкнула двери в дом. Осмотрев комнаты, вышла в палисадник, чтобы открыть ставни. Сделала несколько шагов и наткнулась на неподвижно тело Елены.
– Лена! – вскрикнула, наклонилась, чтобы потормошить сестру, лежащую на большом махровом полотенце.
Елена медленно  приподнялась.
 – Мне только этого не хватало, подумала, что и с тобой беда, - сердилась Эльвира, скрывая испуг.
– Я два часа тебя жду, лежу!
– Могла бы не лежать, а поливать  всё подряд.
– Я так устала, пока ехала и шла.  Как здесь хорошо! Полежала на солнышке, свежий ветерок в мозги впустила и снова хочется жить!
Она ходила по огороду, радовалась цветочкам, кустикам, травке.
- Лондон–Париж, голуби вверх, блики крыш, старый бульвар и на деревьях пожар…
Сестры полили грядки, настырно размножающуюся вишню выкопали - а это дело непростое,  - и сели отдохнуть на погребок. 
– Когда шашлыки будем есть? – спросила Елена.
– А когда приготовятся, возможно, только ночью, – отшутилась Эльвира.
Гоша – ближний и самый драгоценный сосед, понаблюдав некоторое время за отдыхающими, пришел пообщаться. С Гошей особой дискуссией время не обогатишь, это Елена не знала, но скоро поняла.
– А слабо баню затопить? – отвлекла Эльвира.
Гоша отказываться от соревнования не стал, пошел топить  баню.
– У Гоши жена есть? – поинтересовалась Елена.
– У него пол–посёлка жён, но чаще живет один.  То женится, то разводится в связи с частыми праздниками. И соседям и дружкам выгодно, чтобы он был доступен в любое время суток, поэтому всякие интриги плели – местных избранниц отваживали. Соседи и дружки для него – ближе родственников, не то что избранницы. Гоша додумался, как всех перехитрить - переключился на  городских невест, мол, люблю статусных женщин. Но как только осознаёт, что избранницы рассматривают его как деталь для идеального быта, он срывается домой – и тонет в глубоком загуле. Для мужиков в посёлке наступает лафа - каждый второй  две недели за счёт Гоши здоровье поправляет. Как ему глаза раскрыть?
Елена выслушала грехопадения Гоши, мудрёный вывод сделала:
- Похоже, Гоша больше любит работу, на женщин любви не хватает. Ещё ни у кого не получалось - быть мастером во всех делах.
Гошин двор отлично просматривался из палисадника Эльвиры. Гоша то в бане исчезал, то в доме.
– Веник запарил! – прокричал во всю силу. – Идите!
Сестры собрали банные принадлежности, взяли тазики и потопали навстречу  томным запахам чистилища.
Гоша стоял у бани, улыбался, а лицо будто перекошено.
– Что такое? Травмировался? – с тревогой спросила Эльвира, приблизившись.
– Да вот вас звал – звал. Мошкам задание дал -  вас поторопить,  в вашу сторону их погнал. А они туды-сюды - в меня вцепились.
После бани Гоша подобрел и повеселел, пригласил на шашлыки. Кто от такого удовольствия откажется! Недолго  сестры отдыхали и просушивались в бабушкином доме. Манящие запахи шашлыков даже в дом проникли, заставили поторопиться на званый ужин,  с собой кое-какие кушанья прихватить.
Эльвира первой вошла во двор. Посередине двора на кирпичах стояло дырявое ведро вверх дном. Сверху на длинных шампурах темнела сытная горка шашлыков. Гоша встретил широкой улыбкой, игривым лакейским жестом пригласил в летнюю кухню. Елена сначала с интересом обошла все постройки, за исключением уже знакомого ей комплекса бани, совмещённой с летней кухней. И не зря: мастерство Гоши как строителя поразило её.
 Сестры уютно расположились на стареньком диване, болтали.  Гоша изредка смешил, вставляя короткие байки. Иногда как по команде он вскакивал с табурета, отпихивал его в сторону и исчезал. В самый неожиданный момент он возникал с угощениями – то со свежей зеленью, то с аппетитными шашлыками. Он не скрывал радости,  что на весь вечер застрял в женской компании. Елена вполне освоилась в сельском укладе Гошиного хозяйства. В подтверждение этого вставала из-за стола и выходила с летней кухни на волю. Раскинув руки, оглядывала просторы с высоты Гошиного двора, покрытые богатой зеленью кустарников, и пела:
– Лондон–Париж, голуби вверх, блики крыш. Старый бульвар и на деревьях пожар…
За окном летней кухни, где сидели компаньоны, наступали  сумерки. Тусклый свет лампы смягчал выражения лиц, позволил Елене осмелеть. Конечно, она не упустила момента продемонстрировать своё знание  житейских дел.
- Гоша,  неужели ты один перестраивал и облагораживал?  Как водится, зачинщицей выступает жена – и при этом она же главный  архитектор. Почему ты живешь один?  Для кого стараешься?
Взгляд, брошенный Эльвирой в сторону сестры, словно тихий звонок тревоги, скользнул по сестре – Елена не услышала его и продолжала тему. 
- Часто облагороженный быт не является залогом счастливой семейной  жизни. Любить женщину – тоже великое мастерство, но не каждому дано.
Эльвира все же предупредительно вмешалась.
- Гоша в каждом деле вполне себе преуспел. Он не мастер красивых речей – он мастер результатов.
Такая защита для Гоше послужила спусковым механизмом, он вскочил с табурета.
- Что вы все меня учите? Всё не так!
Эльвира мысленно готовилась к завершению вечеринки, подбирала достойную фразу, чтобы образумить обоих. Елена не отступала, перехватила инициативу.
- Вот именно, - не мастер красивых речей – а ведь женщины, как известно, любят ушами.
Насытившись разговорами и угощениями, исполнив в последний раз припев про Лондон и Париж, Елена спросила:
-  Сколько времечка, господа хорошие?
– Только ещё два часа ночи! – с неудовольствием ответил Гоша.
- Хорошо посидели! Гоша, спасибо за всё, с тебя - ответный визит! – на прощанье сказала Эльвира.
Эльвира проснулась от скрипа сторожевой ступеньки на крыльце. Снова скрип, а затем последовал осторожный предупредительный стук в наружную дверь. Она прислушалась. Пыталась вспомнить: все ли двери закрывала ночью, когда они с сестрой вернулись в дом? Снова скрип ступеньки, затем требовательный стук в дверь. Она встала. Елена голоса не подала – спокойно  спала в другой комнате. Брезжил рассвет, проскальзывая сквозь узкие щели оконных штор, помогал просыпаться неуемным работягам.
Эльвира не стала зажигать на кухне свет. Она это никогда не делала, боясь привлечь внимания  вечно ищущей приключений хулиганистой братвы. Босыми ногами ступая,  прошла в сени.  Одной рукой опираясь о гладь бревенчатой стены дома, остановилась у дверей, приглушенным голосом спросила: «Кто там?»  Ответа не последовало. Суровым голосом спросила: «Кому не спиться?», и снова не услышала ответа.
Обе сестры проснулись ближе к полудню, когда солнце настырно высвечивало всё вокруг. Полдник скромный: оладьи со сметаной и квас.  Сидели на кухне, пересмеиваясь и  уплетая оладьи, вспоминали банную вечеринку.
– Поставим прошедшему выходному дню жирную пятерку! – Так сказав, Елена нарисовала восклицательный знак в воздухе между собой и Эльвирой.
Бодрая и довольная Елена выщла на крыльцо. Лучше бы, конечно, в палисадник  – было бы всё иначе.  Свежий ветерок в лицо! Как тут не распахнуть объятия шелковой синей кофты для встречи с солнечным летним днём и не запеть:
– Лондон–Париж, голуби вверх, блики крыш, Старый бульвар и на деревьях пожар…
Проходивший мимо коренастый брюнет, будто ненароком приостановился у калитки и, перебивая азартное пение, выкрикнул:
–А Вира где?
–Эльвира! Вылетай! Гость принес горьких ягод горсть! – скороговоркой прокричала в сени.
Вышла Эльвира, спустилась по ступенькам, подозрительно – ласково обратилась к гостю:
–А–а–а! Петя? Проходи Петро, поговорим, – и приглашающим жестом, показала на скамеечку, у крыльца.   
Петя почесал затылок, озираясь на соседний двор, прошёл через калитку во двор.
–Иди–иди! Давай, рассказывай, как ты ночью двери перепутал. Опять на любимую мозоль наступил?
С каждым шагом, сокращающим расстояние до Эльвиры, у Пети  портилось настроение, это было заметно.  Петя молча присел на скамью,  похоже, смущался неизвестной гостьи.
– Лена, перед тобой - знаменитость! Самый порядочный в поселке житель, – без тени иронии Эльвира представила Петра.
Елена внимательно разглядывала гостя, молчала. Петр отпираться не стал, признался:
 – С Геной посидели, шашлыки доели, он мне недопитую бутылку водки отдал и послал вас охранять. Ну, я проверил, поохранял.
– Охранял, пока не допил водку?
Елену ноги понесли по ступенькам  вниз.
– Я же в доме спал с вами, – уточнил Петя.
Елена, присаживаясь рядом с Петром, посмотрела на Эльвиру, ожидая объяснений.
–Послушай, Лена, какие сказки Петро плетёт, когда ненадолго прописывается среди трезвенников. У него вон даже шевелюра от сочинений темнеть начинает, а чаще – то он бывает седым.
– Ну – ну! – начал подгонять Петр речь Эльвиры.
На Петре темный местами отглаженный пиджак, под пиджаком виднелся белый воротничок, по черным брюкам бежала острая стрелка.
– И давно он с тобой спит? – с наигранной завистью спросила Елена и закашлялась.
Эльвира стояла над Петром, как коршун над добычей.
–Чего мелешь? – сказала и сразу же руки переплела на груди, сдерживая рвущийся изнутри эмоциональный порыв.
–Я прошел сквозь дверь, лег на твою кровать у стенки, там и спал.
Елена слушала, открыв рот.
В этот момент Эльвира вспомнила ночной сон. «Незнакомый мужик подполз к её кровати. Она не успела сообразить и отказать - или хотя–бы крикнуть «на место!» - как мужик оказался на  кровати  у стенки, где обычно спят подкаблучники.  Одеяло на себя не потянул. Эльвира, желая убедиться, что ей не почудилось, рукой ударила по тому месту, где только что мужик пристроился, - но там никого не было».  Сон рассказывать не стала. Утверждение: «алкоголики – трудоголики» в параллельных мирах живут, будет преждевременным.
–А ушёл как? – спросила любознательная Елена.
Петр перестал смущаться, и дар сказочника совсем на свободу отпустил.
– Прошел сквозь стену своего дома на кровать упал, тогда и проснулся.
«Вот заливает!» – сказала бы днем раньше Эльвира, но не в этот раз.
–А пришел–то зачем? Проверять или охранять? – пыталась завершить аудиенцию Эльвира.
– Дай двадцать рублей!
– Иссякли сказки, заправка спиртом требуется? Забор починить надо. Сделаешь – заплачу.
–  Нет, Вира, работать не буду. Дай двадцать рублей! 
Эльвира, опираясь одной рукой о спинку скамьи, другой рукой вынула из кармана халата мелочь, протянула.
–Отдам! – сказал бодро Петр и хохотнул. Встал, не оборачиваясь и не прощаясь, направился к калитке.   
– Петь, постой! – крикнула Эльвира, не очень уверенная, что его ещё раз встретит в этом мире. – Расскажи… Как ты ходишь по разным измерениям или  мирам?
Петр остановился, вернулся к скамье,  присел.
– Да, ходил. Переходил из одного измерения в другое. Дошёл до третьего и понял: сначала был в шестом, потом в пятом, потом в четвертом. В шестом – две луны. Если рот открыть, то манная каша в рот повалится – сладкая…
– В Евангелие начитался про манну небесную? Наверное, кушать хотелось? – задиралась Эльвира.
–  Манной каши в детстве не наелся,  – уточнила Елена.
– В четвертом измерении люди прижатые друг к другу в отстойнике стоят и ни о чем не говорят. Ничего не смыслят. Стоят и спят. Без души они, думаю. Они ни в ад не попали, ни в рай.
– А ты как рядом оказался? И что сам там делал? –Допытывалась Елена.
– В шестом измерении? Говорил же, что был в шестом измерении.   Были две луны надо мной… Много работал, много думал и так далеко отлетел. Когда одумался, то понял – надо возвращаться. Из четвертого измерения прошёл прямо на койку. Утром попробовал – не получилось.
– Утром, когда вернулся, был трезвым? – спросила Эльвира.
– А я трезвым был и вечером. Кому  ни расскажу – никто не верит.
– Если это было после пьянки, тогда поверю, – сказала Эльвира.
– Какая пьянка! Я тогда не пил. Я и в аду был – на прогулку ходил. Знаю, что не девять кругов ада, а семь только.
– Как ты это понял? – спросила Елена.
– Шёл по лестнице, – хохотнул Петр и, вворачивая палец винтом в пространство над собой, продолжил, – зашел наверх, там котлы стоят. Так много котлов. Возле самого большого котла оказался, и мне кто–то руку подал. Я того подальше послал, повернулся и пошёл. Семь кругов сделал и поднялся на небо.
–  Почему тебя отпустили, думаешь? – Эльвира спросила уже без интереса.
– Я же не умер. Я просто прогулялся…
После этих слов Петр поднялся со скамьи и быстро–быстро зашагал к калитке.
Когда исчезла фигура Пети–сказки из поля зрения, Эльвира присела  рядом с сестрой.
– Приоделся, как будто свататься пришел, а потом раздумал.
– Честный мужик! Раз переспал – надо готовиться жениться, а  ты  заплатила, значить отказала, – применила не дюжую логику Елена и долго хохотала.
Эльвира не осталась в долгу, шутка ли - такое пережить, свою лепту внесла в веселье:
- Лена, может, Гоша снарядил Петра, чтоб тебя сосватать. Ты не подумала?  Гоша весь вечер с тебя  глаз не спускал.
- Да, сестра, - проморгали мы женихов!
И тут Эльвира признала прозу жизни: помощников нет, и не предвидится, с наследством надо прощаться.
– Конечно, продавай! – разрешила Елена.