Дно

Дверь поникшего дома со скрипом распахнулась. На порог в давно нестиранной ночной сорочке вышла женщина. Она с хрустом потянулась, вздрогнула, прогоняя утреннюю прохладу.
- Куда моя птичка девалась? – женщина делает вид, что не видит пятилетнюю дочь, стоящую от неё в пару метрах. – Где её только носит... Всюду шныряет по двору. Поди–ка отыщи.
 Девочка боязливо всматривается в глаза матери.
 - Да вот же я, - говорит девочка и неторопливо направляется к ней.
- Ах, я какая, - в голосе женщины наигранная досада, - стоит перед глазами, а не вижу. Пойдём, пойдём, ципочка моя, помоешься, волосы расчешешь.
Вслед за женщиной на порог вышел мужчина в трусах, надорванной майке.
- Не ходи к ней, дурёха, - хриплым, сонным голосом говорит он. – Опять шмякнет.
- Ты не слушай его, девочка моя, - женщина оттолкнула мужчину. Глаза её зло блеснули.
Мужчина засмеялся, огалив гнилые зубы, звонко шлёпнул женщину по заду и пошёл к девочке.
Девочка отступила.
- Чего боишься, дурёха?
- А ты не будешь меня бить? – тихо спросила она.
- Так за что? ... Или сделала чего? А ну, говори! – мужчина наступал.
- Нет, папа, ничего, - девочка сжалась. На её глазах выступили слёзы.
- Ну так чего боишься? Иди к матери. Пусть приведёт твои патлы в порядок.
Мужчина прошёл мимо дочери.
- Идём, девочка моя. Я тебе и яблочко дам.
Лицо девочки посветлело.
Под вечер втроём сели есть. На столе начатая бутылка водки, под столом – ещё не распечатанная.
Женщина улыбнулась, взяла стакан.
- Ну, пусть растёт здоровой да ласковой. Такая она у нас умница... Правда, бывает допечёт так, что иной раз и стукнешь... А не бить – не выйдет из неё ничего путного.
- Долго говоришь, мать, - вставил мужчина. – За тебя, дочка.
Он выпил, хрякнул и потянулся к съестному.
- Ты кого больше любишь? – спросил мужчина, продолжая жевать. – Меня или её?
Он боднул в сторону жены.
Девочка молчала, катая хлебный шарик.
- А ну, говори! – мужчина ударил по столу кулаком.
- Тебя, - нерешительно проговорила девочка.
- А кого бить будешь? Говори! – мужчина больно сжал руку девочки.
- Никого, - плача выдавила она. Мужчина больнее сжал руку. – Маму...
- Ах ты, - вскочила со стула женщина. – Я тебе яблоко, а ты... Он тебе много яблок купил?...
- Я вас всех люблю.
Женщина ударила девочку по лицу.
- Нет, ты скажи, что меня, меня...
Мужчина тоже встал. Замахнулся на жену. Та с криком «убивают!» вцепилась в его лицо ногтями, разодрав кожу до крови. Мужчина оттолкнул женщину и, проведя по лицу рукавом, направился к ней, сжав кулаки.
- У, стервь!

Мимо дома проходили Он и Она.
- Опять дерутся. Девочку жалко. Заявить что-ли? - сказала Она.
- Затаскают, - сказал Он. - Да и сколько таких, как они... Прорва...
- Надо докупить краску и шпаклёвку. На кухню не хватит, - сказала Она.
- О чём думаешь, - сказал Он. - Ты посмотри какой вечер. Да и спальня у нас готова...
Он обнял Её за плечи... Потом рука его соскользнула, удобно устроившись на ягодице.
Их шаги затерялись в конце улицы.

Луч солнца пробился сквозь затемнённое грязью окно, попал в недопитую бутылку и потерялся в ней.
На диване, нервно подрагивая, спит девочка. Она лежит на грязной простыне под потёртым одеялом. Перья вылезли из дырявой подушки и, смешавшись с тонкими белокурыми волосками, превратили её головку в перьевой шарик.
Рядом с диваном лежит женщина, пытаясь натянуть на покрытое синяками тело свисающий край одеяла девочки. Искусанные, опухшие губы шевелятся, испуская брань.
На истерзанном кресле, подобрав под себя ноги, уснул мужчина.
Свежий утренний воздух, проникающий через чуть приоткрытую дверь, не мог перебить удушливый запах.
Мужчина проснулся. Заспанными, воспалёнными глазами осмотрел комнату. Взгляд упёрся в недопитую бутылку. Он протянул к ней руку, рыгнул и присосался к горлышку.
Бутылка упала и разбудила девочку. Она открыла глаза и заплакала. Девочка очень хотела есть...