Попили бы из Клязьмы

     Николай Григорьевич - старожил Ногинска. О городе он знает буквально все.
     Сегодня в его речах чаще и чаще тревога, недоумение и сплошные вопросы. Говорит он взволнованно, торопливо, переходя от одной темы к другой, ничуть не заботясь о какой-либо последовательности.
     - Сами себе могилу роем! В Клязьме когда-то штанами рыбу ловил. А вода была аж прозрачной. Попил - и опохмеляться не надо. Давеча встретил друга, он говорит: наготовил козе сено на зиму, не ест почему-то. Спрашиваю его - где косил? По берегу реки, отвечает, где трава была гуще. Вот ведь где беда - в реке! Погибель она несет в себе… Чайка уже не садится на воду, свалку облюбовала. Никому теперь Клязьма не нужна. И земля-матушка уже не та. Птиц каких видишь? - спросил он вдруг.
     Я назвал ворону, воробья, синицу и на том замолчал.
     Николай Григорьевич стал загибать пальцы, вспоминать. Но их не хватило, и он махнул рукой.
     - А дальше чья очередь? Во все колокола бить надо, караул кричать! Так нет, затеяли игры в конституции да референдумы. Друг в друга при всем честном народе палят, еще и из танков. Их бы из кабинетов да к нам на фронт, в 42-й зимний. Воюйте, такую вас растакую! Воду из Испании им на стол везут. Кондиционеры, чтобы, значит, дышалось лучше. Открыть бы в кабинетах все окна настежь, а на столы - воду из Клязьмы. Подышал Иван Иванович, попил  водицы  и - помер. Что, разве не так?
     Он  посмотрел  на  меня  и, подумав, добавил:
     - Об этом не пиши. А вот о Клязьме - обязательно.
     Однако, когда я уходил, Николай Григорьевич пере-думал и сказал:
     - Все напиши. Мне девятый десяток пошел. Бояться некого и некогда…
     Вот я и написал.