Как в гражданскую

     Ходил на дальние знакомые места - закрывал грибной сезон. Поля и перелески будто охрой опрысканы. Дачки, беспорядочно рассыпанные под линиями ЛЭП, и поле, чернеющее свежей вспашкой вдоль дороги. А дальше нечто прямо противоположное - опоясанная дренажными канавами огромная пустошь. Когда-то заболоченные, а потом окультуренные земли вновь обречены на умирание. Уже который год не прикасалась к ним рука человека. Однако невдалеке у деревни Каменки двигалось пестрое стадо коров. Подумалось легко и отрадно: "Живо еще и дышит село…" Выпасы подчищены стадом за лето до нулевой стрижки. Но чуть дальше, у лесополосы, огромный, не тронутый ни косой, ни стадом луг. Трава вымахала чуть ли не в рост, и, наверняка, как и в прошлом году, уйдет под снег.
     Спросил мужика, пробиравшегося с велосипедом по пастбищу в поисках коровяка для своих соток, о причине такого расточительного равнодушия к земле.
     - Это фермерское угодье, - ответил. - Сил и возможностей нету, вот бедолага и ждет, пока закон о купле-продаже земли выйдет.
     - Продаст, а сам потом в батраки пойдет к тому же купцу-помещику?
     - А куда ж еще? - согласился мой собеседник. - Одним богатеть, другим беднеть…
     - Ну, а вы-то как смотрите на весь этот передел? – поинтересовался  я.
     Мужик подобрал деревянной лопаткой коровяк в приспособленный на багажнике бачок, вытер о штаны руки:
     - А чего тут смотреть? Все и так видно. Война - она и есть война. Как в гражданскую было, так и теперь идет.
     Напоследок он привел несколько цифр (информированным оказался). По его словам, из оборота по области выбыло около полумиллиона гектаров земли (как я узнал потом, не 500, а 300 тысяч), в том числе 110 тысяч гектаров плодородной ухоженной пашни. Из них 18 тысяч – мелиорированных.
   - Разве это не убийство, не война? - спросил он и сам же ответил: - Война, да какая! Еще  прольется  кровушки…