Глава 1. Машкин самурай. часть II

Вторая часть

Глава 1. Рождение дочери



 Последние полгода прошли как во сне. И сон этот был больше похож на кошмар. Долгожданное рождение дочери в семью самурая большой радости не принесло. Вместе с её рождением пришла трагедия. Он часто вспоминал, когда услышал об этом в справочном окне роддома, где можно было передавать записки и передачи, справляться о самочувствии рожениц. Тогда полная женщина в стеклянном окошке сообщила ему, что родилась девочка весом 3,100 г, ростом 52 см. С ребёнком всё в порядке, а мать умерла. Это известие не укладывалось у него в голове, и он долго пытался понять, что происходит. Ему до последнего момента казалось, что это ошибка, что Маша не может умереть, когда на улице радостно светит солнце, когда он решил всё бросить и приехать к ней навсегда, когда они молодые, влюблённые и счастливые …
 
Он долго просидел невдалеке от злополучного окошка, еле сдерживая муку, отторгающую страшную весть. Он ещё раз подошёл к полной женщине и умолял её проверить информацию. Та нехотя перезвонила на родильное отделение. Всё подтвердилось ещё раз. Тогда самурай не сумев совладать со своей болью закричал, что он хочет её видеть. Женщина испугалась и, не пытаясь объяснить взбесившемуся отцу, что «не положено!», проникнувшись по-человечески к горю мужа покойной, обратилась к человеку по ту сторону телефонного разговора:
 - Надя, ты бы спустилась сюда или прислала кого-нибудь. Тут муж…Может, можно что-нибудь придумать. Он увидеть её хочет, – повесив трубку, она обратилась к самураю: - Подождите, пожалуйста, к Вам сейчас спустятся.
 
Самурай немного успокоился, насколько вообще возможно было успокоиться в таком состоянии, и нервно стал ждать непонятно чего. Через какое-то время к нему спустилась акушерка, которая непосредственно принимала роды у Маши. Она безошибочно подошла сразу к самураю, вероятно, по ребёнку ощутив эту кровь.
 - Здравствуйте. Пойдёмте.
 
Самурай послушно пошёл за ней. Она не стала объяснять, что делает то, чего нельзя делать. Она провела его по длинному пустому коридору, и они вышли на улицу.  Их встретило всё то же радостное солнце, которому неведомы человеческие страсти, они вошли в другой корпус, и женщина попросила его подождать. Минут через десять она вынесла ему белый халат и повела за собой; по пути к ним присоединился коренастый мужчина средних лет. Он провёл их в большое  холодное помещение, где стояли в ряд металлические каталки, покрытые белыми простынями. Мужчина держал в руках журнал и по нему сверял номера табличек. Когда один из них совпал, он показал на каталку и произнёс:
 - У вас не более 15 минут. Меня и так могут уволить.
 
Женщина подняла простынь, и самураю открылось Машино лицо.
 - Я оставлю Вас, постарайтесь побыстрее, – понимая абсурдность своих слов, женщина удалилась.
 
Он стоял и в оцепенении смотрел на свою любимую Машку. Она лежала как ангел. На её лице не было ни капли муки или боли. Казалось, она улыбается, радуясь рождению своей дочери и уже неважно, увидит ли она, как вырастут её дети: главное, их жизнь продолжается. Она уже познала, для чего пришла на этот свет и испытала самое великое чувство любви. Всё это самурай прочитал на её лице, и ему стало немного легче. Его съедало изнутри лишь то, что он не может сейчас быть рядом с ней. Ему казалось, что это сон или сказка, в которой сказано: чтобы оживить принцессу, принц должен поцеловать её. Он медленно наклонился и прикоснулся к Машиным губам. Они были холодные, как кусочки льда. Слёзы подкатили к его глазам и несколько упали ей на щёку. Чуда не произошло, и прекрасная царевна продолжала неподвижно лежать в своём вечном сне. Самураю хотелось орать во весь голос, но он стиснул зубы и крепко сжал кулаки, понимая, что этим лишь сократит своё пребывание рядом с ней. Он смахнул набежавшие слёзы и в последний раз любовался её лицом, пытаясь как можно больше унести с собой из этого невыносимого морга.
 - Прости, что не уберёг тебя, – прошептал он ей.
 - Извините, но нам пора, – вмешалась женщина.
 
Самурай собрал всё своё мужество, в последний раз взглянул на Машу и провёл кончиками пальцев по её бровям, глазам и губам, сам накрыл её простынёй и направился к женщине. Та вывела его на улицу. Они постояли несколько минут молча.
 - Она хотела назвать дочку Василисой и просила Вам передать, чтобы вы помнили о своём обещании. Она сказала, что Вы поймёте, о чём речь.
 - Да, спасибо Вам, – ответил самурай. Он сам услышал свой голос как бы со стороны, как будто говорил не он, а кто-то другой, настолько тело его не слушалось.
 - Извините, мне пора. Держитесь. Ребёнка через два дня можно будет забрать.
 - Да.
 
Казалось, что жизнь закончена. Он безразлично посмотрел на небо, он уже ничего не чувствовал: огромная чёрная дыра поселилась где-то в груди и выедала его внутренности, как ржавчина. Он умер только что. Как возможно теперь жить без её рук, её глаз, без её чистой и преданной любви? Ему хотелось покончить со всем этим, чтобы больше не ощущать эту тупую и навязчивую боль.  «А как же Юки?» - пробила его, будто кем-то выпущенная стрела, чтобы протрезвить его разум.  «Нет, я должен взять себя в руки. Я должен жить для неё. Маша никогда бы не простила мне такой шаг. Я должен научиться жить дальше, воспитывать наших детей. Я ещё не видел дочь, которую она мне подарила. Машенька…» Слёзы опять застилали его глаза. Он прислонился спиной к стене  одного из зданий и крепко зажмурил глаза. Образ Маши, который он только что видел, предстал перед ним. «Маша».
 
Он, не помня себя, вернулся домой, где его ждали Катя, Володя и сын. Дверь ему открыла радостная тёща, но, увидев самурая, она сразу поняла, что случилось что-то страшное. Интуитивно она почувствовала, что именно с Машей. Она молча проводила его взглядом, пока он не скрылся в своей комнате и не закрыл за собой дверь. Тогда она, дав волю своим чувствам прикрывая рот руками, побежала в ванную и защёлкнула щеколду.
 
В произошедшем Володя винил себя, думая о несправедливости, когда дети расплачиваются за грехи родителей. А маленький Юки не понимал, почему вчерашняя счастливая жизнь закончилась, и взрослые так изменились, он ждал всему этому объяснения. Он наивно хотел, чтобы завтра, когда начнётся новый день, взрослые снова стали прежними, вернулась мама, и в их семье появился ещё один человечек, про которого он уже давно слышал, когда спрашивал, почему у мамы такой большой живот.
 
Через два дня, приехав в роддом вчетвером, они забрали ребёнка. Неделю самурай не подходил к дочери. Катя не винила его, понимая, что ему нужно время, чтобы принять Машину смерть. Володя взял на себя хлопоты оформления с агентом похорон. Машу кремировали и похоронили на Южном кладбище.
 
Первый месяц Катя провела рядом с зятем. Им обоим казалось, что вдвоём будет легче справиться с утратой. Но самурай почувствовал, что уже вязнет в депрессии, и сказал Кате, что управится один. Уйдя с головой в своих детей, он пытался забыться. Каждую ночь ему снился один и тот же сон. Он видел Машу и разговаривал с ней. В этом сне всё было по-настоящему, и он не мог понять, почему все вокруг решили, что она умерла. Вот же она: стоит рядом, улыбается и смотрит на него. В этом сне он был счастлив этой ошибке и наслаждался её присутствием. Но приходило пробуждение, и жестокая реальность снова наваливалась на него. Этот сон приходил всё реже и реже. Сейчас рана уже не так горела в груди. Он начал понемногу радоваться детям.
 
Самурай поехал на родину, чтобы повидаться с дедом. Старик обрадовался, что внук успел застать его, и он получил возможность увидеть своих правнуков. Юки вспомнил прадеда, и они с удовольствием сидели, как и раньше, у маленького пруда, когда папа был занят сестрёнкой. О Маше старик не расспрашивал, всё и так лежало маской печали на лице Кииоши.
 - Ну и что ты решил? Вернёшься?
 - Нет, дед. Я буду жить там. Рядом с Машей, где родились наши дети.
 - Правильно, зачем менять своё решение… Спасибо, что навестил своего старика.
 - Дед, а что ты чувствовал, когда умерла бабушка?
 - Я думаю, что ты сам знаешь ответ на свой вопрос. Разве это можно передать словами?... Думаю, мы в последний раз с тобой видимся. Я оставлю этот дом тебе, документы потом заберёшь у отца. Распоряжайся этим, как посчитаешь нужным. Мне бы очень хотелось, чтобы преемственность сохранилась.
 
Накануне отъезда старик написал внуку письмо:
 - Вот, держи. Прочтёшь, когда меня уже не будет.
 - Дед, я не буду сейчас забирать мечи. Пусть они останутся здесь. Пока я не определюсь …
 - Хорошо, Кииоши. Я за ними присмотрю. Прощай. Я благодарен судьбе за то, что у меня такой внук.
 
Они обнялись в последний раз и долго смотрели друг другу в глаза. Дед попрощался с Юки и заглянул в личико маленькой Василисы.
 - Спасибо тебе за всё, дед.
 - Езжайте.

 
 Жизнь начинала налаживаться, самураю не хотелось, чтобы дети выросли в этой угнетающей атмосфере хронических поминок.
 
Он попытался определить Юки в детский сад, чтобы он мог общаться со своими сверстниками. Но Юки посетил его пару раз и заболел, через несколько дней ему стало лучше, но, вероятно вирус попал Василисе, и она тоже заболела. Лучше ей не становилось, и самурай вызвал врача. Выписывались лекарства, давались рекомендации, которые самурай строго выполнял, но ребёнку не становилось лучше. Тогда врач выписала одно очень хорошее и сильное лекарство, которое, как она сказала,  должно помочь. Ребёнку становилось хуже, он начинал задыхаться, и участковый врач уже не знала, что предпринять, сказав, что если к вечеру не будет улучшений -  вызвать скорую помощь. Проносив задыхающуюся дочку целый день на руках, он позвонил в 03. Когда приехали фельдшера, осмотрев ребёнка, они спросили у отца предысторию болезни. Сделали укол и сказали, что ребёнку срочно нужна госпитализация. Самурай беспрекословно собрал детей и оделся. Его посадили в машину «Скорой помощи», и они поехали.  В больнице в центре города, где было пульмонологическое отделение, не было мест, и пришлось ехать через весь город в другую. Уже была ночь, машин на трассе было мало, никто не препятствовал проезду скорой, и они добрались быстро.
 Фельдшер высадил самурая с детьми и проводил его в приёмный покой, оставив какие-то бумаги на столе, удалился. Самурай сел на кушетку, подтянул на неё дремлющего сына и ждал.
 - Вы отец? – спросила вошедшая женщина лет тридцати, одетая в белый халат.
 - Да, – ответил самурай, держа на руках Василису, которая только недавно перестала задыхаться. С правой стороны на него облокотился Юки, который уже был вымотан поездкой на машине и долгим ожиданием в приёмном покое.
 - У меня числится только один ребёнок на госпитализацию, – удивилась врач, разглядев их идиллию.
 - Не с кем было оставить сына, – пытался оправдаться отец.
 - Вообще-то у нас со здоровыми детьми нельзя, – она пристально посмотрела на семейство и, не получив ответа, смягчилась: -  Ладно, что с вами делать. Кого из детей направили в больницу? Показывайте.
 
Самурай положил дочку на специальный столик. Начал снимать комбинезон.
 - Держите своего мальчонку, а то он сейчас на пол упадёт. Я сама здесь справлюсь… Сколько месяцев ребёнку?
 - Семь.
 - Такая кроха и уже обструкция. Мальчик или девочка?
 - Девочка.
 
Врач бережно раздела ребёнка и начала прослушивать лёгкие.
 - Ну, приступ фельдшеры пока сняли, - продолжала она. Осмотрела ротовую полость и ….
 - Ну-ну-ну, только не плачь. Тебе бы поспать, малышка, после такого.
 
Осмотрев ребёнка полностью, она снова обратилась к отцу:
 - Я вас долго мучить не буду, данные со скорой у меня есть. Единственное, что вы мне скажите: в роду у вас или у жены астматики были? И что-нибудь подобное  у ребёнка раньше наблюдалось?
 - У моих родных нет, а у жены... Не знаю. Не могу ответить на ваш вопрос. А у дочки это впервые.
 - На каком питании - грудном или искусственном?
 
Самурай вопросительно посмотрел на врача.
 - Мамочка кормит грудью или используете молочные смеси? – уточнила она свой вопрос, прочитав по его взгляду, что он его не понял.
 - Искусственное, – ответил самурай, изменившись в лице.
 
Вспомнив, что отец сказал, что не с кем было оставить ребёнка, Александра по скорбному выражению его лица поняла, что лучше больше не задавать вопросы, связанные с матерью малышки. Интуитивно она почувствовала, что в этой семье всё не так просто.
 - Может, у вас есть с собой медицинская карта из поликлиники?
 - Да. Сейчас.
 
Он достал из рюкзака тетрадь и передал врачу.
 - Прекрасно. Сейчас мы посмотрим, как тебя лечили,- обратилась она к Василисе.
 
Врач начала листать карту, внимательно вчитываясь в каждую страницу. В выписке из роддома она вычитала, что мать умерла при родах. Вопросов уже не оставалось, нужно было вести себя корректно. Она мельком пробежалась по записям и выхватила самое важное. Прошло какое-то время.
 - Ну что, папочка, не буду нагружать вас медицинскими терминами: похоже, у ребёнка аллергия на пенициллин содержащие препараты,- произнесла она, как ни в чём не бывало. - Да, – остановилась она, схватившись за затылок, - не выходит без терминов. На антибиотики группы пенициллин. Так понятно? Вам был прописан флемоксин солютаб. Другой причины я не вижу. Могу показаться Вам нетактичной, но к методике вашего лечения у меня большие претензии. Что у вас там, коновалы в поликлинике работают? Извините. С этим вопросом не к вам… Объясняю: на отделении у нас дети грудного возраста лежат с родителями: с мамой или папой. Как я помню, вы только что сказали, что второго ребёнка вам не с кем оставить. Получается, что сейчас девочку на отделение я взять не могу. Скажу честно: когда лекарство перестанет действовать, спазмы в бронхах возобновятся. Поэтому я предлагаю положить малышку в реанимацию. Не пугайтесь названия. Это отделение интенсивной терапии. Там работают хорошие специалисты. Уж поверьте мне. Сама прошла эту школу. Там она пробудет день-два, а потом я заберу её на отделение. А за это время вы подыщите, с кем оставить второго ребёнка.
 - Да. Я вам доверяю. Так и сделаем.
 - Вот телефон справочного. По нему можно будет узнать состояние ребёнка, и когда он будет переведён… Всё будет хорошо, – желая подбодрить разбитого отца, добавила врач.
 - Спасибо.
 - Да, и заберите одежду, она пока не понадобится.
 
Она протянула самураю комбинезон, взяла на руки ребёнка.
 - Гена! Возьми документы и позвони Свете. Пусть готовят место, – крикнула она, заглядывая в соседний кабинет.
 
Потом повернулась к самураю и сказала ласковым голосом:
 - Идите домой. Вам нужно выспаться, да и ребёнку тоже.
 - Да..До свидания.
 - До свидания.