Объятия времён

Объятия времён

Наталья Буданова-Бобылева


В сердце не существует пространства,
в душе не существует времени…
(Милорад Павич)



Старческое брюзжание о прошедших временах растворяется в тысячелетней истории. Вкус времени, как и вкус любого яства – разный,  тем интересен. Никому  не придёт в голову сравнивать взбитые сливки с селёдочкой, правда? Почему же, мы норовим переплести и сравнить разные времена…

Моего времени не случилось. Я путаюсь в пространстве годов и живу везде, и со всеми. Хотя в  душе мне мил все-таки конец девятнадцатого века – его мода, его вкусы, его культура, его художники, его литература и поэзия.

Двадцатый век встаёт на особицу. Время вертится с калейдоскопической быстротой, бег времени  убыстряется в геометрической прогрессии.

Первая мировая сквозит тяжкой бессмысленностью войны и стрелой выпущенной любви: девушка спешит на фронт к возлюбленному-мужу скрепить любовь будущими детьми. Детям суждено будет родиться в самое тяжелое время, и прожить самую тяжелую жизнь.

Годы революционного слома проскакивают бодрым и страшным маршем неслучайных кровавых событий, которые так до конца и не будут поняты потомками даже в следующем веке и останутся «терра инкогнита» и предметом вечных споров.

Двадцатые вспомнятся голодом, миражом нэпа и всеобщим сумасшествием.

Тридцатые сплетаются  образом прекрасных женщин типажа Веры Холодной, сталинскими ужасами, индустриализацией, унесшей миллионы жизней, великими людьми эпохи  и… крестьянским голодом.

Вторая мировая полыхает в глазах людскими потерями и запряженными в лошадей русскими женщинами-пахарями. И невозможностью понять – как мы выжили в тех условиях.

Пятидесятые танцуют светлыми ситцевыми платьями и счастливыми улыбками призрачной надежды на лучшее. И верой, что у нас все будет отлично.

Шестидесятые навечно становятся не оттепелью, а «украденными поцелуями» синематики, поэтическим флёром чтения стихов на площадях и новыми поколением все понимающих и осмысляющих.

Семидесятые шагают белыми носочками парадов и красногалстучным застоем. И первыми тревожными звоночками в душе –что-то не так в этом «королевстве кривых зеркал».

Восьмидесятые ворвутся переменами и перестройками, ведущими в никуда, и верой, что мы можем просто смести все старое в урну и сразу построить светлое будущее, как на западе. «Боже, какие мы были наивными…»

Яркие девяностые заглушаются стрельбой и голодом на фоне захлёбывающейся свободы,  которая лживо прикидывается долгожданным счастьем. Целлофановые полки супермаркетов  ненатуральной едой, прикидывающейся благом, быстро сменяется ужасом перед временем.

Век двадцать первый вступает железным шагом разочарований, оглуплений, жестокостей и страха перед будущим. Митингами и слабыми надеждами, что мы сможем преодолеть и это, в очередной раз. Но век гаджетов и недочеловека быстро разрушает все иллюзии.

Всё имеет свой вкус и образ.

Нежные черно-белые фотографии давно расплылись в улыбке банально-яркой профессиональной фотосъемки годов.

Где же вы  – украденные поцелуи, нежные девочки и смелые мальчики. Ржавчина давно покрыла яркость летнего утра.

Мы бредём по колено в траве  расплывающихся годов, не в силах понять – где закончился день вчерашний, начнется день грядущий и алчно вглядывается в нас день настоящий.


© Copyright: Наталья Буданова-Бобылева, 2012 (редакция 2026 год)