Всё будет неправильно...

Энтропия. Второе начало термодинамики утверждает, что в изолированной системе беспорядок всегда возрастает. Ученые называют это «стрелой времени». Обыватели называют это жизнью. Я называю это «неправильностью». Это фундаментальная константа, которую мы, люди, пытаемся обмануть, складывая носки в пары и давая клятвы у алтаря.

Саша Игин придумал свои Планеты для того, чтобы зло хоть где-то было наказано. Но вот ирония судьбы: наказать зло — значит построить идеально правильный мир. А правильный мир невозможен по определению, потому что он нарушает закон возрастания энтропии. Планеты Игина обречены. Как и все мы. Как и наши попытки любить правильно.

Хуже всего то, что у нас всё неправильно. Там, где у тебя — и нежность, и страсть, и даже дурацкие взаимные интересы, у меня наличествует только пыльный взгляд в прошлое. Это гравитационный коллапс сознания: вся энергия уходит в черную дыру воспоминаний, и из нее не вырывается даже свет. На этом все и держится. На этом и заканчивается.

Жалость и уважение. Две силы, которые держат мои миры на орбитах. Но это не те силы, которые дают жизнь звездам. Там, в термоядерном горниле, все решает чистый водород — безусловная энергия. А у меня — только жалость. Жалость к нашему глупому детству, к первоклашке-троечнику, к собачке с перебитой лапой.

По-другому я любить не умею. И это и есть та самая проклятая «неправильность».

Моя психика устроена как алгоритм обратной связи: если я не жалею человека, мир рушится на глазах. Я не чувствую уважения к его пронзительным глазам, его поступкам, его светящейся ауре — и реальность начинает трещать по швам, как перегруженная конструкция космической станции. Когда нет ни того, ни другого — меня нет. Или это не я.

— Если бы я понимал тебя, я бы меньше тебя жалел и больше любил.

— Но кто же ты, чтобы жалеть?

— Никто.

И в этом «никто» — вся бездна. Потому что понимание — это попытка расшифровать сигнал из другой галактики. Мы с тобой обменивались радиоволнами миллионы лет, но гравитационное линзирование искривило курс, и сигнал пришел искаженным. Ты думаешь, что говоришь о нежности, а я слышу шум фонового излучения. Ты транслируешь страсть, а мои приемники фиксируют только статику прошлого.

Все испарилось со временем. Мы больше не понимаем друг друга. Хотя чего там понимать и когда это мы понимали?

Оставим этот бред для других: я не хочу понимания. Мы исчерпались. И не надо мне ваших громких оваций. Я требую тишины.

Это не капитуляция. Это констатация факта. В многомировой интерпретации квантовой механики существует бесконечное число вселенных, где всё получилось правильно. Где жалость стала любовью, а уважение — страстью. Где я понял тебя, а ты поняла меня. Где нежность и взаимные интересы совпали с моим внутренним компасом.

Но мы живем не в той вселенной.

Мы живем в ветви реальности, где я — Саша Игин, который придумывает планеты для наказания зла, но не может придумать одного — как наказать собственную неправильность. Мы живем в мире, где скорость света слишком мала, чтобы догнать уходящее чувство, а гравитация слишком сильна, чтобы отпустить прошлое.

Многие думают, что неправильность — это ошибка сборки, брак, который можно исправить. Это заблуждение. Неправильность — это фундаментальное свойство материи. Как масса, как заряд, как спин. Мы рождаемся неправильными, мы любим неправильно, и даже умираем не в тот момент, не в том месте и не с теми словами.

Я же сразу сказал: всё будет неправильно.

Это не предсказание. Это вторая стрела времени, которая всегда направлена в одну сторону — от иллюзии к пустоте, от надежды к констатации. Мои Планеты — это не утопия. Это заповедник для зла, потому что в правильном мире зло негде наказать, его просто нет. Но мы живем в неправильном мире, и здесь зла навалом. Поэтому планеты Саши Игина — это не убежище. Это тюрьма. И я сам в ней — первый заключенный.

Ты спросишь: есть ли выход? Есть ли червоточина в эту другую вселенную, где всё правильно? Нет. Червоточины требуют экзотической материи с отрицательной массой. А у меня внутри — только положительная масса памяти и отрицательная энергия сожалений.

Я не хочу понимания. Я хочу, чтобы ты просто принял это как данность. Как закон Ома: ток в цепи любви всегда равен напряжению чувств, деленному на сопротивление реальности. А у нас сопротивление бесконечно.

Так что давай не будем искать виноватых. Вина — это просто антропоморфная проекция третьего закона Ньютона. За каждое твое действие находится противодействие — моя неправильная реакция. Толкни меня — я улечу в прошлое. Полюби меня — я превращу это в жалость. Пойми меня — я покажу тебе, что понимать нечего.

Оставь эти громкие овации. Они звучат, как шум большого взрыва, который давно стих. Вселенная остывает. Наши чувства остывают. И это естественно — как тепловая смерть.

Я же сразу сказал, что всё будет неправильно.

И вот, стоя на краю своей галактики, глядя, как тускнеют звезды, придуманные для наказания зла, я понимаю главное: самая большая неправильность — это вера в то, что может быть правильно. Это иллюзия, которая позволяет нам двигаться вперед, сталкиваясь друг с другом, рождая новые звезды и тут же их гася.

Прощай. Или нет. Не прощай. Прощание — это слишком правильно.

Просто живи в своей вселенной, где всё правильно. А я останусь здесь, где Планеты Саши Игина вращаются вокруг черной дыры моего эго, и единственное наказание, которое я могу придумать для зла — это вечное наблюдение за тем, как зло побеждает добро в моей собственной душе.

И знаешь что?

Это правильно.

Ваш Саша Игин.