Белый бык и Европа

ABRAXAS

Non licet bovi?

Однажды, когда белокурая Европа, дочь царя Сидона Агенора, гуляла со своими подругами после купанья по берегу моря, играя и собирая цветы, неведомо откуда появился ослепительно белый длинношерстый бык (bovis bovis) с мощным подгрудком и загнутыми рогами в виде полумесяца. Кажется, его привлекли забавы подружек, и он сам был готов с ними поиграть. Мирно помахивая хвостом, белый бык, роняя с морды стеклянные нити слюны, подошел к Европе и подставил ей свою широкую спину. Ничего не подозревая, царевна уселась на спину такого мирного с виду животного. Но бык внезапно сделался как бешеный. Его только что такие ласковые, любопытные глаза вмиг налились огненной кровью, и он с оглушительным ревом стремительно бросился в морские в волны. Испуганной Европе не оставалось ничего другого, как крепко держаться за рога. Крики оставшихся на берегу подруг вскоре стихли вдали...

В открытом море, при виде дельфинов и других диковинных морских тварей, поднявшихся со дна, чтобы приветствовать и сопровождать увезшего ее быка, у Европы не осталось ни малейшего сомнения, что облик ее похитителя принял некий бог. Но какой? В отцовском доме она встречала великое множество гостей из заморских стран, посещавших Сидон по торговым делам, и научилась различать по одеждам ассирийца от египтянина, египтянина от ливийца, ливийца от обитателя богатого острова Кефтиу /1/. "Очевидно, боги разных народов и стран одеваются так, как их почитатели - подумала Европа, рассудительная не по годам - И не потому ли этот хитрый бог принял облик быка, чтобы отец, узнав от подруг, кто меня похитил, не догадался, где искать?"

Царевна с силой схватила клок белой бычьей шерсти, надеясь, что под ним скрывается какая-нибудь из знакомых ей одежд. Но шерсть была плотной, и в ладони осталось лишь несколько белых волосков, отливавших серебром на солнце. Бык повернул голову, и Европа не уловила в его огромных глазах, светлых от морской синевы, ни малейших признаков ярости. Они стали почти человеческими и напомнили ей глаза юноши-простолюдина, приходившего на берег моря и издали молча смотревшего долгим взглядом ее игры с подругами.

Плыть по лазурному морю на спине чудесного быка оказалось так легко и приятно, что юная дочь Агенора сладко уснула, держась за его белую густую шерсть, и долго-долго не просыпалась.

Вдали в туманной дымке взорам царевны показался гористый берег. Белый бык поплыл быстрее, словно чувствуя за спиной погоню. Но море опустело: морские чудища отстали, не в силах плыть с быком наравне.

"Нет, это не Египет, - думала Европа. - Отец рассказывал, что берег у места впадения великой египетской реки Нила в море плоский, как ладонь, поросший во многих местах камышом. Значит, это остров? Но какой? Мало ли в море, простирающемся до столпов Мелькарта /2/, островов, к которым захотел бы пристать бык?"

Белый бык выбрался на берег и, дав Европе спуститься на прибрежный песок, с шумом отряхнулся. Ослепленная градом холодных и соленых брызг, царевна стала вытирать лицо ладонями, когда же отняла их, то увидела, что на месте белого быка стоял юноша с узкой, осиной талией и широкими плечами. На голове у него сверкала диадема, которую, как было известно Европе, носят только на далеком острове Кефтиу.

"Бог Кефтиу!" - сообразила царевна Сидона. Жизнь становилась все интереснее... 

ПРИМЕЧАНИЕ

/1/ Кефтиу - древнеегипетское название острова Крит.

/2/ Столпы Мелькарта - финикийское название Гибралтара и Танжера (у греков: Геракловы столпы).