Эфа. Фантазия о первой любви

Хорошо помню эту девочку – высокую, худую, чёрную, с копной жёстких курчавых волос.
Ей было, как и мне, лет двенадцать. Мы встречались ежедневно и даже иногда здоровались.
Она смотрела на меня пристально и в упор, почти не мигая.
В чёрных глазах плясали искры. Меня волновали её глаза.
 
Обучение было раздельным, мы ходили в разных школы, даже не были толком знакомы,
но знали друг о друге всё. Посёлок жил слухами и сплетнями.

Девочку звали по-змеиному – Эфа.
Она была из семьи ссыльных караимов и жила в длинном бараке на окраине посёлка.
Родители Эфы работали ткачами на шёлковом комбинате.
В доме у неё была куча маленьких детей, поэтому она, наверно, не принимала участие в играх сверстников.
Некогда было.

Летом я уезжал в пригородный кишлак.
Там жила и работала фельдшером в местной амбулатории моя бабушка Поля.
Кишлак окружали абрикосовые сады. Они тянулись на многие километры. Урожаи были богатыми.
Свежие плоды падали с деревьев и лежали на земле сплошным жёлто-золотистым ковром.

Собирать абрикосы было некому, колхозников гнали на хлопковые поля.
Я бродил по садам, ел абрикосы, скучал.
Спускался к Сырдарье, валялся на прибрежной траве или в камышах.
Загорал. Но было тоскливо.

Бабушка Поля приходила поздно.
Иногда её не было и ночью, принимала где-нибудь роды.
Я привык ночевать один, привык к земляному полу, застеленному мешковиной, к керосиновой коптилке,
шуршанью ящериц по стенам.

В комнате жила змея.
Бабушка предупредила меня, чтобы я не шлёпал по полу босыми ногами.
Сама же она не придерживалась этого правила.
Однажды ночью наступила на змею и закричала. Змея, как ни странно, не тронула бабушку,
уползла в тёмный угол.

- Она нас знает, – сказала бабушка, – поэтому не тревожься и спи.
Бабушка вернулась на свой топчан и тут же захрапела. А
 я лежал с открытыми глазами. На сердце было тревожно и почему-то сладко.

Неожиданно змея вернулась.
Она встала вертикально, на хвост, покрутилась в слабом свечении коптилки
и вдруг превратилась в девочку.
Я не удивился, я ждал чего-нибудь подобного.

- Здравствуй! – прошептала она.
- Здравствуй, Эфа! – ответил я ей.
Эфа села рядом на мою деревянную лежанку, наклонилась к моему уху и отчётливо произнесла:
- Сейчас я тебя поцелую.
Она высунула язык, и я с ужасом заметил, что он раздвоенный.
Мне стало страшно.
- Нет! – закричал я. – Не целуй!
- Тише! – сказала Эфа и приложила палец к губам. – Бабушку разбудишь.

Я продолжал смотреть на девочку-змею с испугом и даже в каком-то оцепенении.
Эфа нагнулась и поцеловала меня в щёку. Я почувствовал ожог.
Бабушка вскочила.
- Ужалила! Ужалила – закричала она и наклонилась надо мной.

Она долго рассматривала чёрную точку на моём лице.
И, наконец, облегчённо вздохнула.
- Нет, – сказала она, – это не змея, это какой-то зловредный комар.
Сейчас я тебе обработаю место укуса, и можешь спокойно спать.

Я закрыл глаза и тут же явилась Эфа.
- Не слушай бабушку, – прошептала  она, – я отметила тебя женским поцелуем.
Отныне ты настоящий мужчина и готов к любви.
Тебя будут целовать женщины, любящие, любимые, в твоей жизни будет много поцелуев.
Ты должен знать, что прикосновение женских губ – это всегда ожог, это всегда больно.
Больно и сладко.

Пришла бабушка с йодом.
- Не надо, – сказал я ей, – у меня ничего не болит.
- Всё-таки нужна профилактика, – возразила бабушка и мазнула меня по щеке.

Вскоре я вернулся в посёлок.
Всё там было привычным – дома, люди, деревья. Но я чувствовал, что произошли перемены.
Мне нужно было, мучительно, с какой-то тревожной болью, увидеть Эфу.
Мы повстречались у столетнего тутовника, что рос на окраине, почти у межи хлопкового поля.

- Здравствуй! – сказал я.
Она посмотрела внимательно, но ничего не ответила.
Я подождал немного и спросил:
- Зачем ты меня отметила женским поцелуем?
- Дурак! – вскрикнула Эфа. – Чокнутый! Иди полечись!

Она хотела уйти, но я схватил её за руку.
- Зачем? – переспросил я. Мой голос сорвался и внезапно охрип.
Эфа хотела вырваться, но почему-то вдруг затихла и покраснела.
- Дурак! – почти шёпотом произнесла она.

Мы стояли и смотрели друг на друга.
В чёрных глазах Эфы плясали искорки. Я чувствовал их жжение.


                Р.Маргулис