Учительница первая моя

10. УЧИТЕЛЬНИЦА ПЕРВАЯ МОЯ

Когда уйдём со школьного двора
Под звуки нестареющего вальса,
Учитель нас проводит до угла,
И вновь - назад, и вновь ему с утра -
Встречай, учи и снова расставайся,
Когда уйдем со школьного двора.


Незабываемая песня из кинофильма «Розыгрыш» на долгие года стала гимном нескольких поколений выпускников из прекрасного советского далёка. Чудесные школьные годы! Десять лет «сомнений и тягостных раздумий», десять лет этапов большого пути – октябрятское детство, подростковая пионерия и комсомольская юность! Воистину «не повторяется такое никогда!». Первый в жизни звонок, первый учитель, первая дружба, первая любовь… Что может быть прекраснее, чем вновь окунуться в атмосферу абсолютного счастья, приоткрыть ещё раз завесу в этот загадочный и волшебный мир знаний! Нам не дано повернуть время вспять, но тем слаще для нас те упоительные мгновения юности, те воспоминания о безвозвратно ушедшем времени, когда мы были так нескромно молоды и так бессовестно удачливы! Воспоминания эти всегда будут жить в нашем сердце! Это то, что держит нас на плаву, словно спасательный буй, то, что не даёт нам впасть в уныние в трудную годину испытаний, - это Святой Грааль нашей души: наше детство!

Куда уходит детство,
В какие города
И где найти нам средство,
Чтоб вновь попасть туда.
Оно уйдёт неслышно,
Пока весь город спит
И писем не напишет,
И вряд ли позвонит.

Как и положено сыну военного моряка, школ в своей жизни я видел немало. Одни вспоминаются с особой теплотой, другие безжалостно вычеркнуло из памяти его величество Время… Свою самую первую я помню до сих пор! Цитадель военных моряков - Гаджиево! Великолепие черных кителей, сусальные ранты фуражек, блеск орденов – элита ВМФ! Наши кумиры – наши отцы! Как же мы хотели быть похожими на них! Мы ждали их из автономки, мы не сводили глаз с их золотых кортиков, а из окон домов наблюдали парады…
Много дней минуло с той поры, но природная склонность к эйдетизму не дает покоя.   Вот сейчас мать откроет окно и позовёт меня домой, вот скоро отец скинет в прихожей вороную офицерскую шинель, а ленинградский чайник вновь просвистит на ужин… События тех лет навсегда останутся в памяти, хоть и был я чрезвычайно мал. Словно и было это не со мной, словно это другой мальчонка в рыжей шапке на резинке и в пальтишке типичного покроя бежит из школы домой. Ресницы индевеют на ветру, рыжие боты на манке  скользят по перволедью, зелёный портфель взлетает в небо. Эх, детство!  Кусочки, фрагменты, мгновения жизни, лоскуты человеческого фатума – воспоминания…
Но, дабы далее не утомлять честной народ ретро-релизами, перейду всё-таки к основной теме своего повествования, а именно расскажу вам, друзья, одну, с позволения сказать, новеллу в стиле «жёлтой прессы». История эта, однако, основана отнюдь не на «жареных фактах» и вовсе не относится к разряду «газетных уток». Всё это - чистая правда, как собственно, и всё то, что я крапаю на бумаге, делясь своими мыслями и чувствами с вами, дорогие мои читатели!
«Вот так история с географией!» - воскликнул бы, наверное, издатель из знаменитого «Озорника» М. Горького. Но история эта приключилась в мою школьную бытность с совершенно другим предметом, хоть и относящимся также к разделу гуманитарных. Но, начнем по порядку…
Итак, в одно прекрасное утро обнаружил я в своём почтовом ящике анонимное письмо от некоей прелестной особы. Написанное красивым женским почерком, все оно было проникнуто искренними чувствами к моей скромной персоне. Улыбочка в конце послания и обещание скорой встречи ввергли меня в состояние полной прострации. Кто же это мог быть? Я был в полной растерянности! Нет, конечно, я испытывал симпатии к отдельным девочкам из своего класса, и некоторые из них были даже взаимными, но чтобы какая-то из них решилась подобным образом выразить свою привязанность? В своих предположениях и догадках я, к своему стыду, потерпел полное фиаско.
Всю ночь меня мучила бессонница,  я ворочался с боку на бок, пока наконец-то под утро не погрузился в объятия Морфея.
Утром, по обыкновению, я отправился в школу. Нужно было провести ориентировку на местности, т.е. оценить, так сказать, масштабы предстоящей любовной катастрофы. Небрежно швырнув на парту портфель, я пристально оглядел класс. Пацаны привычно носились по аудитории, играя в «сифу», а девчонки наводили марафет. Так, так… Маша, Света, Лариса… Нет! Истина была где-то рядом, но врождённая интуиция подсказывала мне, что торопиться с выводами было пока рано. Звонок на урок положил конец усиленной мозговой рефлексии. Класс торжественно поднялся в приветствии учителя. Туш!
- Слушай, Серж!  – толкнул я локтем своего кореша Серегу.
- Чего? – флегматично отозвался он.
- Мне тут письмецо одно пришло. Глянешь? – обратился я к товарищу.
- Ну, давай, посмотрю,  – вяло отреагировал Сергей.
- Держи! Потом скажешь, что думаешь по этому поводу! – подмигнул я ему, извлекая из кармана любовное послание.
Словно третейский судья, Серега сдвинул брови и принялся внимательно штудировать рукопись.  Не прошло и трех минут, как он уже вынес свой вердикт:
- Фиганина какая-то, скажу я тебе! Но могу сразу огорчить: это писала не девочка-школьница и уж тем более не из нашего класса!
- Это еще почему? – напрягся я.
- Ну сам посуди: стиль изложения, отсутствие грамматических ошибок вкупе с безупречной лексической сочетаемостью! – выдал Серега с умным видом.
- Чет ты совсем загнул, земеля! – расстроился я.
- Не знаю, в общем… Дело schwach (плохо, нем.)! Подумать надо хорошенько, с кондачка эту загадку не решить! – подытожил он свои же рассуждения
Столь неожиданное умозаключение привело меня в полное замешательство. «Сергей! Михаил! Вы долго еще там будете мне мешать?» – грозный голос преподавателя спустил нас с неба на землю, заставив снова принять вертикальное положение. Мельком бросив взгляд на своего однокашника, я подивился произошедшей в его лице разительной перемене.
- Серый! Ты чего? – испугался я такой внезапной метаморфозы.
- Едрит Мадрид! Это ж она! Александра Ми… - вдруг запнулся он на полуслове.
- Чего? –  прошептал я, пригибаясь к парте и стараясь не шуметь.
- Это она! Стопудово - она! – чуть не крикнул он снова во всю ивановскую.
Переведя взгляд на литераторшу я застыл в изумлении! Не может быть! Секрет Полишинеля оказался так очевиден!
- Да ладно! Ты чё, гонишь?  – машинально выдохнул  я из себя.
- Да сам посуди! Больше некому! Во-первых, молодая совсем, только после института. Во-вторых, умная! В-третьих, она очень даже ничего! – изумился он собственной прозорливости, словно открыл второй закон термодинамики.
- Да ты совсем рехнулся, Сергунь! «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!» - выдал я по Чехову.
- Ну как знаешь! Не хрен тогда советоваться со мной! – обиделся мой дружбан и, отвернувшись, стал выводить замысловатые закорючки в своей тетрадке.
Меж тем, настоящая скандинавская Брунгильда с огненно-рыжими волосами и внушительной грудью вся растворилась в Достоевском. ««Преступление и наказание» – сложнейшее философское произведение!» - продолжала воспевать она художественную ценность шедевра мировой классики.  «А может, и правда?» - подумал я про себя, внезапно вспомнив Пушкина:

Любви все возрасты покорны;
Но юным, девственным сердцам
Её порывы благотворны,
Как бури вешние полям

Мда… Вот уж точно «Фантазии Фарятьева»! Урок пролетел незаметно. А потом еще второй, и третий… Только с той самой минуты, друзья, я полюбил исключительно литературу! Чтение Мопассана под подушкой, откровения сексопатолога Наума Ходакова из украденной у родителей книги «Молодым супругам» и Лимоновский самиздат стали лишь легкой прелюдией. Реальность бытия оказалась куда многограннее книжной юдоли. Замечу, к слову, что и мой юношеский пыл не был совсем уж безответен, ведь и моя Богиня спускалась иногда с Олимпа, удостаивая меня то загадочной улыбкой, то одаривая нежным взглядом. «Ну, точно она!» - убеждал я себя. Я больше не мог ни есть, ни пить, ни спать! Я хотел видеть только  ее! Я даже пересел на первую парту! Поистине, любовь творит чудеса!
И вот в один прекрасный день это чудо свершилось!
- Миша! Подойди ко мне, пожалуйста, после урока! – любезно попросила Александра Михайловна перед началом занятий.
- Хорошо! – кивнул я покорно.
Весь урок я просидел как на иголках. Спасительный звонок прозвенел как нельзя кстати. И вот, шаркая ножкой, я приблизился к ней.
– Миша, ты что-то совсем запустил предмет! Конец четверти на носу, как-никак! – пожурила меня моя педагогиня.
- Виноват, исправлюсь! – промямлил я.
- А знаешь что, дружок, давай-ка мы сделаем так: приходи-ка ты ко мне завтра часикам к пяти, позанимаемся дополнительно, - обворожительно улыбнулась моя наставница, протягивая бумажку с домашним адресом.
- Хорошо! – пересохло у меня в горле.
- Ну вот и чудненько! Тогда до встречи? – ласково потрепала она меня по плечу.
- До встречи! – стушевался я окончательно.
Красный как рак, я выбежал из класса. Пульс явно зашкаливал, а ноги словно стали ватными. «Неужели это не сон?» - спрашивал я себя.  Верный друг уже ждал в коридоре.
- Ну ты чё там так долго? – укоризненно покачал он головой.
- Серж! Выручай! Не знаю, что делать? Она пригласила меня к себе!
- Ха-ха-ха! – захохотал Серега. – Так ты же сам этого хотел! Чего теперь-то паришься?
- Хотеть-то хотел, но я не думал, что все так получится! – начал  я плакаться в жилетку.
- Ой, ну хватить гундосить уже! Ты же мужик! Ну хочешь, я схожу вместе с тобой? – внезапно предложил он руку помощи.
- Ну конечно! – обрадовался я.
- Ну тогда и не дергайся! «Завтра, завтра, не сегодня!». А сейчас лучше побежали на физру, погоняем в футбол! – успокоил меня мой поверенный.
- Погнали! – воспрял я духом.
А вот и день откровения! А вот и та самая дверь! Стоим, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь нажать кнопку звонка. Ну была не была! Массивная дверь медленно открывается. Ах, как томительно ожидание! А вот на пороге ОНА! Сказать, что поражены, – значит не сказать ничего! Сражены наповал! Шикарный бюст, золотые локоны струятся по плечам, чувственные губы так манят и зовут! Она, конечно, удивлена, но владеет собой.
- Здравствуйте, мальчики! – приветствует нас царица наших грез.
- Добрый день! – здороваемся мы.
- Проходите! – приглашает нас А.М.
Ах, какой же я глупец! Какое малодушие! Какая фатальная неизбежность! Какой неловкий эпилог!
И вот уже выпускной! Мы кружимся в танце, мы смотрим друг другу в глаза, мы близки как никогда, но… Но, увы, этот поезд ушел! И только один безмолвный вопрос разделяет нас, точно пропасть: «Почему же не один? Почему же тогда я пришел не…?». Баста! Ничего уже не вернуть! Упал последний осенний лист! Это конец!
Однако постскриптум неизбежен. Заключительный аккорд сыгран не в такт. Ирония судьбы – письмо не от неё! Писала другая. Вот так… Пароксизм воображения далек от реальности. А осенний дождь снова стучится в окно, рисуя на стекле ее прекрасное имя – Александра. Грусть…