Wrong Time

Проснулся от неприятного ощущения, будто тебе иголку в ногу пихают. Дернулся, кто-то пискнул, убежал. Оглядевшись, выставил себе диагноз ­—  я вряд ли протяну тут еще неделю. Место, где я спал, заслуживает отдельного внимания. Это были большие каменные палаты, жаль, что пустые. Занюханная стройка на краю города, поросшая мхом, разорванная ростками растений и испещренная ручейками талой воды. Окна сияли пустотой, ветер пронизывал здание насквозь, гоняя строительную пыль, разбрасывая мусор. Для меня так и осталось загадкой, как я прожил тут последний месяц, имея в наличии лишь пару рваных тряпок, латанную куртку и несколько пакетов с едой. Впрочем, едой это было сложно назвать, просроченные продукты да плесневелый сыр украшали верх пакета, который несколькими днями ранее был украден с какого-то продуктового склада. Да и видок у меня был не ахти — трупом в дешевом кино сниматься. Лицо грязно-желтого цвета, недельная щетина, прическа, от которой в страхе-бы убежал любой парикмахер. Кое-как встав, я решил прожить еще один день.

Зашаркав к импровизированному выходу, к дырке в стене, поднимая эхо по всему этажу порядком надоевшей стройки, я вышел на улицу. В лицо сразу брызнул холодный весенний дождь. Впрочем погода была неплохая, недалеко был виден просвет в тучах, уже стрекотали птицы, деревья оживали, появлялись первые почки. Подметив, что мне бы тоже совсем новая почка не помешала я выдвинулся на поиски денег, какого-то пропитания и смысла жизни.

Харкнув кровью, поймав на себе осторожный взгляд проходящего мимо мужчины я улыбнулся: вот он. Мы все еще были на окраине, Раннее утро, идет уставший с работы — легкая мишень. Какая разница мне кто он, есть ли у него семья, мне плевать, и в первую очередь плевать на себя. Зашагав быстрым шагом я стал нагонять его. Сердце забилось сильней, под курткой в руках вертелся молоток. Надеюсь, все это не зря и я отработаю свой грешок.

Он рванулся вперед, испугался, глаза сверкнули, пытался сопротивляться, но пара ловких и ощутимых ударов молотком по голове сделали свое дело. Упав, хрипя и плюясь кровью он бормотал что-то нечленораздельное, тем временем я рылся у него в карманах, с надеждой на то, что я покалечил, а возможно даже убил человека не из-за жалкой десятки. Отлично! Десятка, но не по номиналу, а десять новеньких хрустящих банкнот. На это можно было-бы прожить еще месяц, вернее, попытаться выжить на треклятой стройке, среди запаха помойки, немытых людей и писка крыс.

Отправившись к тому единственному человеку, который мог помочь мне, я начинал нервничать. Я не знал, сколько все это продлится, но чувствовал, что надо либо самому заканчивать, либо сдаться. Властям, полиции, каменной стройке — кому угодно.
С сожалением расставшись с банкнотами, которые стояли кому-то пробитой головы, я обменял их на маленький пакетик, который сослужит мне большую службу. Упакованный под завязку, отправился в дом родной, к крысам, камню, дырявой крыше и безнадежности.

Отточенным движением закатав рука, приготовив себе пару точек, надавив на поршень пустил отраву себе в организм. Тепло, пофигимз и прочие радости жизни пришли быстро. Отступила ломка, каменная стройка превратилась в царские хоромы, вместо окон — ковры, вместо крыс вокруг — миленькие и смешные зверята. Все как надо, я жил этим ото дня в день. Жалко, что для кого-то день моего “прихода”, становился днем отбывания в мир иной, но иного выхода я не видел. Вот только укус, две иголки в ноге, которые донимали меня с утра стали уж совсем нестерпимо жечь. Но это все завтра, я уплывал, закрывая глаза не думал ни о чем...

— Записываешь ? Найден два дня назад, мужчина, на вид около 30 лет. На ноге зафиксированы папулы, видны следы укуса. Сыпь по всему телу. Поступил с инфекционного отделения. Тело велено сжечь. Причина смерти — острая форма легочной чумы.
— Как ? Последний случай заболевания регистрировался вообще не у нас в стране!
— Везучий был. В крови был выявлен один из составляющих героина. Кулаки сбиты, губы искусаны, выцарапанные глаза. Уж не знаю, за что он себя так, но, видимо, под конец успел что-то почувствовать.