Интервью Гарри Беара М. Данилову от 16. 09. 2012 г

   ИНТЕРВЬЮ, данное поэтом Гарри БЕАРом корреспонденту Матвею Данилову по поводу книги стихов «Движение жизни»  от 16 сентября 2012 г.


М. Данилов:  Добрый день, Гарри! Или Игорь? Итак, первый вопрос напрашивается сам собой: «Я Селестен зовусь, я Флоридор зовусь. Я за себя боюсь, поскольку я двоюсь». Эта ситуация относится к симбиозу преподавателя и литературоведа Игоря Медвецкого и поэта Гарри Беара? И симбиоз ли это, либо что-то другое?

Гарри Беар:  Вопрос хороший, он вообще многим приходит в голову, кто знает обе стороны моей писательской деятельности. Трудно сказать, есть ли тут симбиоз или это, скорее, дань привычке.  Примерно с 1985 года я стал подписывать свои стихи именем Гарри Беар, хотя у меня были и другие псевдонимы,  но этот как-то надежно врос в мою жизнь. А с возникновением поэтического объединения «Студия-1» в начале 1988 г. я уже не мыслил свое художественное творчество без этого имени: «Гарри» - аналог варяжского имени Игорь,  «Беар» - “медведь” по-английски.  То есть мой псевдоним довольно легко разгадывается. Ну а именем, данным мне при рождении, я подписываю все свои научные статьи, какие-то разработки в области методической и преподавательской деятельности.

М. Данилов: Не является ли псевдоним поэта свидетельством тайной страсти к французской актрисе Эммануэль Беар?

Гарри Беар:  Соответственно, нет! Я вообще узнал о существовании этой актрисы где-то в самом начале 2000-х гг. из Интернета. Естественно, меня приятно удивило наличие знаменитой однофамилицы, но… Фильмов с ее участием я, честно говоря, не помню, надеюсь, однако, что актриса она хорошая.

М. Данилов: Один из самых банальных вопросов к служителям Муз: когда Вы написали первое стихотворение, первый раз взяли в руки кисть, первый раз спели для мамы? Но многие не помнят себя во время соплей и горшков. Я пойду противоположным путем, желаю знать: а когда автор написал последнее стихотворение?

Гарри Беар: Одни из последних моих по времени написания стихотворений - это «Ожидание воли» и «Будущее без нас», тексты на современную политическую ситуацию в стране. Может, это и плохо, когда поэт отвлекается на мирскую суету, пишет «гражданские» стихи. Однако политическая ситуация в России развивается так, что жизненная реальность уже не минует ни прозу, ни поэзию. Обычно я, в отличие от таких авторов, как Д. Быков или Вишневский, не пишу стихов на злобу дня. Но тут мне вдруг очень захотелось высказаться по поводу наших выборов, «странных» отношений власти и общества. Захотелось – и высказался.

М. Данилов: И выход новой книги стихов «Движение жизни» - тоже отклик на происходящие события или не совсем?

Гарри Беар: Не совсем… Новая книга стихов содержит стихотворения, большинство которых уже было известно читателям Г. Беара. Просто я немного изменил компоновку и дополнил предыдущую книгу «Поэзия», выходившую в далеком 2002 г., несколькими новыми текстами, в том числе выполненными в не свойственной мне ранее манере. Насколько удачно это получилось, пусть решает читатель…

М. Данилов: Тогда ближе к жизни. Тут-то многие, которые дома сидят и телевизор смотрят, думают: зачем что-то писать сейчас, зачем что-то читать? Включил телевизор: вот тебе Путин, вот тебе девицы веселые. И пиво - на табуретке… Часто ли Вы сталкиваетесь со столь практичным подходом к жизни,  можно ли его как-то изменить?

Гарри Беар: Если человек не интересуется серьезной литературой или  искусством вообще, то никакими заклинаниями его нельзя заставить что-то прочитать или даже посмотреть. В последние 15 лет в России все большее давление мы испытываем со стороны массовой культуры – через телевидение, Интернет, развлекательные журналы и книжки. Даже сериалы на серьезные, казалось бы, темы превращаются в поток балагурства и лубочных картинок жизни. Я не говорю о бесконечных развлекательных шоу, поставленных в расчете на самое примитивное понимание: «Чтобы даже дебил посмеялся…». Поэтому молодое поколение и не хочет читать Пушкина, Достоевского, Л. Толстого, Бродского. Его вполне устраивают современные тексты, часто подписанные какими-то нелепыми «никами»,  с примитивными сюжетами, сальными шутками  и набором банальностей.  Можно ли считать это практичным подходом к жизни? Очень в этом сомневаюсь.

М. Данилов: Поэзия  не умерла, но не стала ли она сродни музейному экспонату? По крайней мере, в той манере, в которой творили Пушкин и Боратынский?

Гарри Беар: Как это ни странно, но в творческой манере Александра Пушкина продолжает творить довольно большое число пишущих стихи людей. Можно зайти на любой интернетовский ресурс со стихотворениями на русском языке, и убедиться в этом. Это часто поэтами-любителями в полной мере не осознается, потому что тексты Пушкина мы впитываем с самого детства, он как бы растворен в нашем языке. Человеку, пишущему стихи на русском, выйти из-под влияния Пушкина, Лермонтова, Есенина или даже Тютчева бывает довольно сложно…  Впрочем, такой задачи люди часто перед собой  и не ставят. Они просто хотят делиться с другими своим настроением, чувствами, эмоциями. И какая им разница, что они берут при этом напрокат у наших классиков устоявшийся ритм, образы, а иногда и довольны узнаваемые периоды их текстов.

М. Данилов: Читаю стихи Гарри Беара и чувствуется какая-то странная перекличка с пушкинской эпохой. Иногда мне кажется, что Онегин взялся за перо и, в пику Ленскому, стал сочинять стихи: «В природе безликой узрите вы душу…», «Счастлив только тот, кто… моет лапкой рот», «Только как без фальши быть, не смириться мне с натурой». Может ли человек с таким мировоззрением избежать творческого кризиса?

Гарри Беар: Глядя на все свое поэтическое творчество из года нынешнего, я, конечно, вижу период становления и взросления поэта Беара. Стихи, написанные мной в 1980-е гг., часто имеют четко выявляемую литературную основу; чтобы читатель не мучился, я иногда сам сопровождаю текст посвящением тому или иному поэту, который оказал на меня в тот период сильное влияние. Это процесс для творчества неизбежный; очень мало поэтов, которые сразу бы заговорили с читателем на СОБСТВЕННОМ поэтическом языке! Посмотрите ранние стихи Пушкина и Лермонтова, сколько там от них, а сколько от Байрона и Жуковского… Начинающие поэты в начале пути часто говорят и о жизни,  и о Вселенной, используя чужие обороты, ритмы, метафоры. 
       А вот потом – либо они продолжают говорить на «чужом» языке до конца своих дней, либо обретают СОБСТВЕННЫЙ неповторимый язык, и тогда читатель их отличает. Что касается периодов творческого кризиса, то в творчестве думающего писателя он в принципе неизбежен; этот кризис заставляет автора критически оглядеться и подумать, а надо ли продолжать писать, или хватит – все уж высказано.

М. Данилов: Вообще интересен подход поэта к Эмпиреям. Некоторые поэты оттуда не выглядывают, упражняясь в высоком слоге и аллегориях. А иным - подавай правду жизни и соленое трактирное словцо. Но и те, и другие сидят на Парнасе…  Кого бы оттуда можно выгнать поганой метлой?

Гарри Беар: Парнас, как место пребывания богов и поэтов, – дело святое. Выгонять оттуда никого нельзя,  лучше уж не пускать изначально… Думаю, только время и память потомков расставляет поэтов по ранжиру, больше ничего не придумано.

М. Данилов: Что Вы думаете о поющих поэтах. Может ли поэт с гитарой быть великим поэтом? или приоритет все же за чистой формой?

Гарри Беар: Наверное, если поэт хочет  исполнять свои тексты под лютню или гитару, никто не может осуждать его. Хороший стихотворный текст сам по себе содержит музыку, надо только уметь услышать ее.  Пушкин, насколько мне известно, не пел своих стихотворений под фортепиано, но очень быстро его стихи и даже отрывки из «Онегина» стали запоминающимися русскими романсами. Есенин, например, сам любил выразительно читать свои стихи и даже что-то напевал под гитару Кусикова, но вряд ли его нужно считать поэтом-исполнителем. А вот В. Высоцкого от гитары оторвать невозможно, его напечатанные тексты с трудом воспринимаются без его голоса с хрипотцой и гитарного обрамления. Так что тут дело не в музыкальном сопровождении, а в уровне поэзии, вот и все.

М. Данилов: Как найти дорогу к сердцу читателя? Или это вовсе не обязательно?

Гарри Беар: Думаю, для любого поэта и писателя важно, чтобы его читали. Поэтому найти дорогу к читателю, разумеется, нужно. А вот как это сделать? Честно говоря, у меня нет универсального рецепта. Думаю, что, во-первых, тексты поэта должны быть вполне доступны читателю, сейчас это, с развитием сетевых технологий,  вполне возможно. Во-вторых, поэт должен выразить какие-то настроения отдельного человека или общества в целом, которые никто не мог выразить до него. И такого поэта сразу запомнят и выделят читатели. Ну и третье, пожалуй, улыбка Фортуны, удачное стечение обстоятельств…

М. Данилов: Поэзия, как ни крути, все-таки важная информация в рамочке, слова, подогнанные под форму. Какую роль в стихотворении играет эта рамочка?

Гарри Беар: Стихотворный текст по самой своей природе четче структурирован, нежели прозаический. Поэтому, с одной стороны, стихи писать технически сложнее, чем прозу. Надо подбирать размер, корректировать рифму…
     С другой стороны, как я говорил, в области поэзии есть опасность бесконечных повторений уже найденных ритмов, мыслей и образов. Один не слишком известный челябинский поэт настаивает на том, что современные поэты – это лишь ксероксы,  магнитофоны, бесконечно переписывающие уже давно прозвучавшие тексты. Конечно, мысль не оригинальна, но что-то в ней есть. Кстати И. Бродский говорил, что некоторые свои тексты он просто записывал, как бы воспринимая чей-то размеренный голос Свыше.

М. Данилов: А что же проза, там разве меньше ограничений?

Гарри Беар: Хорошо сделанный  рассказ или повесть тоже, безусловно,  имеет свою структуру, содержит особенности того или иного писательского метода, набор определенных приемов. Но об этом говорить долго и утомительно, лучше почитать классиков литературоведческого жанра – Ю. Лотмана, М. Бахтина, Р. Барта… Набоков, например, был блистательный стилист и при этом тонкий аналитик прозаических жанров. И в лучших текстах Набокова есть этот модернистский трюк  -  «обнажение приема», когда он, как автор, сам поясняет читателю применение  того или иного сюжетного хода или принципы построения образа.
      Не занимаясь саморекламой, скажу, что читать мою прозу несколько сложнее, чем линейные тексты многих современных авторов. В романах «Альбатрос», «Казанова», «Олли… » и даже в довольно реалистичном «Создателе» очень значительное место занимает подтекст, который расширяет точку зрения автора на описываемые события. Зачастую некоторые персонажи Беара, отнюдь не по своей воле, транслируют читателю определенный набор ситуаций и дополнительных идей, которые заложены мной на уровне их реплик, их портретов или моделей поведения в определенной ситуации.

 М. Данилов: А не очень ли это сложно? Для нашего-то читателя…  А Вы никогда не
пробовали писать прозу так, чтобы мыслей в ней было больше, чем слов?

Гарри Беар: Все время именно так и стараюсь поступать. Вообще, мой тайный девиз – «Больше мыслей, меньше слов!».

М. Данилов: По прочтении стихотворения 1998 г. «Итог столетья» создается унылое впечатление, что творчество Г. Беара является самым совершенным воплощением поэтической формы и мысли? Что это как раз то, к чему за тысячелетия от Гесиода с Гомером стремилась поэзия? Что же Гарри Беар - тот единственный ангел на кончике иглы, в основании которой и Ш. Бодлер, и Гёте, и А. Пушкин, и прочие? И что поэзии после стихов Гарри Беара течь уже просто некуда. «Я последний поэт столетья…» -  сказано в глобальном масштабе уже все?

Гарри Беар: Это одно из тех стихотворений, которое я записал практически без черновика, в порыве вдохновения.  «Последний» поэт – это, во-первых,  традиция нашей русской поэзии, идущая от Боратынского, поэта великолепного, но несправедливо забытого. Во-вторых, это констатация моего личного самоощущения в то время… Век двадцатый заканчивался, начиналось новое тысячелетие, и мне хотелось оглянуться и посмотреть на пройденный человечеством путь - и в жизни, и в космосе, и в искусстве. Текст, наверное,  звучит несколько трагически, но, мне кажется, он останется в русской поэзии.  А мировая поэзия будет течь и течь; конечно, ни на Гарри Беаре, ни на ком другом она никак не остановится. Поэтому Ваш вопрос могу воспринять только как комплимент, высказанный в иронической форме.

М. Данилов: Цитирую по памяти Ваш текст: «Два Владимира в поисках Бога, кто за ними…». Многие интересуются, это не о самом ли Владимире Владимировиче речь идет?

Гарри Беар: Именно о нем! точнее, о двух Владимирах Владимировичах: великом поэте Маяковском и великом романисте Набокове.

М. Данилов: Ага, вот оно как… Спасибо за интервью! Надеюсь, «Движение жизни» будет продолжаться в сердцах Ваших читателей.

Гарри Беар: И Вам большое спасибо за актуальные вопросы. Всего Вам самого доброго,
читайте стихи!


Рецензии