Цветы дальних странствий

   

       День начинался скучно. Саймон никогда не любил этот сектор пространства, а в этот раз влип конкретно. Земной транспортник «Центурион», с которым в целом ему было по пути, следовал именно через него, а теперь он здесь застрял для прохождения налоговых проверок и технического обслуживания, и застрял даже не на самой Эксоде-4, необитаемой планете с редкими горнодобывающими шахтами и геологической разведкой, а на перевалочной базе близ одного из её спутников. А значит, и он сам вместе с транспортником тоже застрял здесь на несколько дней.
 
     С одной стороны, на этой станции абсолютно было нечего делать, разве что напиться в стельку: ни тебе исторических достопримечательностей с малоизученных планет,  ни показа научных и технических достижений, с выставками нового оборудования и гаджетов , ни экзотических животных и растений, только что открытых и привезённых с дальних миров,  ни нормальных развлечений, здесь даже не было банальных экскурсий по станции...

      Место было явно не для туризма.

       Но, к тому же, на этой межпланетной перевалочной базе, наоборот, не было тишины и покоя, не было возможности погулять по ней снаружи, прямо с выходом в открытый Космос, где есть только ты и далёкие звёзды, или уединиться где-нибудь в оранжерее, поплавать в бассейне, оттянуться в тренажёрке -  как это бывало на полупустынных новых базах близ границы освоенных миров, на самой окраине ойкумены. Нет, здесь всегда была большая тусовка. Перевалочная база жила непрекращающейся насыщенной жизнью, представляя собой один из узлов большой транспортной магистрали. Все более-менее окультуренные площади, доступные не только для персонала или техоборудования станции, но также для пребывающих сюда, транзитных обитателей, были всегда плотно заполнены самыми разнообразными существами, и сюда постоянно прибывали и отсюда постоянно отправлялись и рядовые транспортники, и большие космические корабли переселенцев, и научно-исследовательские крейсера. В общем, свободного места здесь было не найти, заселения в личную, маленькую и тесную каюту нужно было ждать часами, и везде, куда ни ткнись – было всякой твари по паре.

      Сперва Саймон подумал, что здесь можно будет хотя бы как следует выспаться, когда, наконец, он уладил все формальности, оформил все визовые документы и вселился в каюту. Но толком не спалось, а так, чтобы отоспаться ещё и впрок, явно не получилось. Первый раз на новом месте, будь он хоть трижды вымотанный – крепко заснуть Саймону удавалось редко. Кое-как всё же передохнув, а потом проснувшись и совершенно не разбираясь, был это условный день или условная ночь – да не всё ли равно, - он пошёл искать какое-нибудь заведение, где можно было бы перекусить. Всяческие ресторанчики, и каждый с самым разнообразным меню, обычно располагались в зелёном секторе станции. И с этим он и здесь не ошибся. Экзотику в пище он не любил, и потому, взял что-то похожее на котлеты с макаронами и зелёный чай. Присел за одним из столиков, и стал всё это уныло поглощать, рассматривая окружающих посетителей, которых, как ни странно, в этот час оказалось не слишком много.

    Тем не менее, его гастрономическое уединение почти сразу же было нарушено. Рядом с ним бухнулся в кресло зелёный шестипалый зинуранин с массивным тройным подбородком, лысым черепом и внимательными красными глазками. На его подносе тоже были, судя по виду, какие-то котлеты, но также наличествовали чипсы со вкусом бекона и несколько банок с какой-то жидкостью.

    – Брранг Готтор, – представился он, старательно прижимая к огромному оттопыренному уху, похожему на те, что рисуют в детских книжках про гоблинов, у этих самых гоблинов, – точно такой же транслейтор, как был и у Саймона: с автопереводом со всех известных наречий Межгалактического Содружества. И даже цвета точно такого же: зелёного.

    – Пиво будете? – спросил зинуранин.

     Ну, почему бы и нет? А что ещё делать на дальней, забытой богом, станции, в контакте с братьями по разуму, пока где-то разгружается твой транспортник, а ты временно списан на берег?

   – Это можно, – ответил Саймон. Вы тоже, должно быть, ждёте, когда дадут вам добро на полёт?

   – Мой корабль чинится в первом погрузочном, а я – младший механик зинуранского крейсера дальнего следования. У нас обнаружили каких-то вредных насекомых, которые могут перегрызть проводку – и теперь от них избавляются. Страшная дрянь. Уж не знаю, как к нам проникла эта гадость. Похожи на чёрных тараканов, но – как из металла сделаны.

   – Сочувствую, – сказал Саймон, и они оба приложились к пенному напитку.

   – К вам можно? – с другого бока, к их столику приблизился конкретный тагарянин, типичный представитель этой расы: с восемью конечностями, завершающимися парой присосок каждая, с нашейным гребнем и с шестью огромными выпуклыми глазами на круглой пузыреобразной голове. Тагарян Саймон знал плохо, и не особенно представлял, чего можно от них ожидать. Однако, сделал вроде бы понятный тому приглашающий жест, и тот плюхнулся рядом.

   - Я – Ааг'рк, с планеты Тагар, – представился он. – Вчера еле сюда долетели, что-то там у нас барахлило. Так что, поздравьте меня с мягкой посадкой и возвращением в мир живых.

   Тагарянин вовсе не собирался ничего есть, но в каждой его присоске тоже было по подозрительной баночке. И вряд ли это было пиво.

   – Тебе такое нельзя, – сказал Ааг'рк, заметив направленность взгляда Саймона. – Землянин от такого тронуться может. Ну, а мне – хорошо пойдёт.

     Цвет тагарянина менялся при каждом его слове, переливаясь от тёмно-бурого к фиолетово-синему – и обратно, и Саймон заранее прикинул, какая разноцветная гамма с пятнами и полосками последует на его шкуре после принятия напитка с озвученными качествами.
 
    – Чем займёмся? – спросил тот звучно, в транслейтор, поставленный на полную громкость – и составил на стол все свои баночки, надо сказать, что каждая была ёмкостью не меньше литра. – Только, не говорите, что срочно куда-то спешите – не поверю. В Агоранский покер, в международный вист, или в подкидного недоумка – давайте, вдарим? Или, не против перекинуться в межпланетный блэкдаун?

   – Я не умею в карты, – вяло заметил Саймон. С инопланетянами в карты он действительно никогда не играл, тем более что это наверняка были так называемые международные космические, созданные теми космобродягами, с совершенно разных планет и цивилизаций, которые однажды надолго застряли близ сектора Крабовой туманности – и, пока их не спасла дальняя космическая разведка, вот и занимались совершенствованием налаживания межвидовых отношений. В этих картах было шесть мастей, и главными в колодах были не тузы, а космические мега-гиганты.

  – Вот, как раз и научим, – неожиданно присоединился к тагарянину и   Брранг Готтор. – Тебе пригодится, – он сгрёб со стола уже пустые тарелки, свою и Саймона, отнёс их в мойку – и вскоре вернулся с ещё шестью банками пива.

     – Расслабься, землянин. Запоминай и учись. Первую партию в подкидного недоумка мы сыграем вдвоём с Баррангом Готтором, а ты – следи за нами и запоминай, – напутствовал тагарянин.

     – Можно, я закурю? – поинтересовался зинуранин, прежде чем они начали игру. 

    – А что вы курите? – спросил Ааг'рк. К вопросу присоединился и Саймон.

    – Ну, нечто, похожее на ваш земной табак, – ответил Барранг Готтор, кивнув головой в сторону Саймона.

    – Простите, но я органически не приемлю табак, – отозвался на то тагарянин. – Просто ненавижу. Сильнее, я ненавижу только земных крыс: можно сказать, что я их панически боюсь, – при этих словах, он окрасился в совершенно алый цвет. – Я также ненавижу, когда меня называют осьминогом: ну, это я на всякий случай вас предупреждаю. Тогда я зверею, и бросаюсь в атаку. Вы проиграли, Барранг Готтор! – при последних словах, он весело заискрился жёлтыми пятнами.

     – Да, мне не повезло, – уныло ответил зелёный.

     – А знаете, давайте вот что: проигравший рассказывает какую-то байку. Случай из жизни.

    Сама идея Саймону понравилась: получится некий такой «Декамерон» в Космосе. Однако...

    – Ну, тогда что-то рассказывать придётся всегда только мне: я хуже вас всех играю, – ответил он.

    – Ну, игра во многом зависит от везения! Не дрейфь, землянин! Впрочем, давайте изменим правила: рассказываем просто по кругу, каждый свою историю, после каждой игры. Вы согласны? – воскликнул Ааг'рк.

    – Почему бы и нет? – обрадовался Саймон.

   – Только, первым – всё равно, будет наш проигравший! – заявил тагарянин.

  – Ну, что ж. Сейчас, немного подумаю, и решу, что вам рассказать, – ответил тот.

    За соседним столиком в это время примостилась очаровательная кассиопеянка с большими желто-зелёными кошачьими глазами и с мягкой пушистой шёрсткой розовато-песочного цвета, чуть более светлой на ушках. И эти ушки явно зашевелились и напряглись, став торчком, а глаза устремились в их сторону: кошатине было интересно.  Она даже оторвалась на время от куриного паштета в баночке и порции тефтелей, стоящих перед нею на столе.

   Заметив пристальное внимание землянина к какому-то объекту, шумный тагарянин повернулся туда же, и увидел кассиопеянку. При этом, он стал приятного легкомысленного лазурного оттенка, и проворковал весело:

    – Не желаете ли к нам присоединиться, мадемуазель? Как вас зовут?

  Все кассиопеянки не только обаятельны и беззлобны, но также любопытны и гиперобщительны, некоторые даже до навязчивости. Единственное, что они не любят, и что может вывести их из себя, так это когда их называют кошками. Так же, например, как тагаряне ненавидят, когда из называют осьминогами, люди – когда их обзывают обезьянами, а чиндраверы – когда их именуют ящерицами. Ко всему остальному, они вполне терпимы.

   – Я – Мээсса, с одной из планет в созвездии Кассиопеи, и вам наверняка без разницы, с какой именно. Я с удовольствием к вам присоединилась бы – но там  станет слишком тесно.

  – Ничего, это мы сейчас исправим, – и осьминог, то есть, тагарянин, подошёл к тому столику, на котором сидела Мээсса, легко подхватил его, и, по пути другими своими конечностями отодвинув в сторону кресло зинуранина, придвинул и этот столик, который был даже чуть побольше, чем тот, за которым они сидели, к первому столу вплотную. После чего, перенёс сюда и кресло Мээссы,  вместе с кассиопеянкой.

   – Пива будете? – спросил у неё зинуранин.

   – Нет, что вы! Мы не пьём ни пива, ни этого пойла, – и она кивнула в сторону стола, где были выставлены банки с неизвестной землянину жидкостью,  принадлежащие Ааг'рку.

   – Эх, жаль, – забулькал тот. То ли у него забарахлил транслейтор, то ли это он так смеялся, в переводе на земной. – Ох, не составите вы нам компанию.

   – Почему же? Сейчас схожу за баночками саомы – так земляне обозвали этот напиток и так его название отразилось в транслейторе у Саймона. – Это некая настойка на травах, немного напоминающая земную валерьянку. Нас она веселит, и немало, – усмехнулась Мээсса, и вскоре вернулась с тремя маленькими баночками саомы, а также придвинула к себе остатки своих тефтелей, открыла первую из баночек – и стала тянуть напиток через соломинку.

   – Итак, я готов, и приступаю к рассказу, – заявил Барранг Готтор. - Несколько лет тому назад, мне выпало участвовать в археологической экспедиции - на одной из затерянных. необитаемых планет. Я – не археолог, а простой механик, но в экспедицию набирали с тем условием, что все члены экипажа, когда достигнут той планеты и высадятся там, то обязательно будут участвовать и в раскопках. И за это обещали хорошо заплатить...

   В то время, когда все они настроились на рассказ зинуранина, они не сразу обратили внимания на ещё одного примечательного человека, среди многих других созданий вошедшего в этот ресторан. На нём был китель важного представительского лица, а также погоны и знак капитана космического корабля дальнего следования. Он не последовал к стойке, где выдавалась пища – но сразу же направился в общий зал, и там остановился где-то посредине.

   – Мне нужна кошка! Кто-нибудь видел здесь кошку? – обратился он ко всем присутствующим, оглядывая зал.

   - Кошку? – вспыхнула гневом Мээсса, - Кого вы называете кошкой? – их столы были не слишком далеки от вошедшего, и она чуть не набросилась на капитана, приняв его слова за оскорбление. Мээсса приподнялась в кресле, и вцепилась когтями в столешницу, глядя на капитана исподлобья.

   – Простите, мистрис, я вовсе не хотел вас обидеть, – обратился к ней с раскаянием в голосе капитан. – Позвольте, я всё вам объясню. Я ищу своего кота. Настоящего, земного, серого кота. У меня есть кот... То есть, был кот...

   – Кот? В космосе? На станции? – спросила Мээсса, успокаиваясь и присаживаясь обратно, за стол. – и всё же, он у вас был – или он у вас есть?

  – Позвольте представиться: я - Джонатан Шредингер, отставной капитан дальнепроходца «Пальмира». А нынче – я командир этой станции. Вы, наверное, в курсе, что и она, и Эксода-4, находятся под юрисдикцией Земли, и ею управляют земляне, хотя мы нанимаем на работу и представителей других рас.

  – Присаживайтесь, командир, если у вас есть время – и вы можете составить нам компанию, – предложил ему тагарянин.

   – Да, вполне могу. Сегодня у меня выходной, а на командном посту находится мой заместитель, – сказал Джонатан Шредингер, придвигая к этому, уже разросшемуся, столу одно из свободных кресел. – Но, речь пойдёт не обо мне, а про моего кота. Не простая это история.

   – Пива? – предложил Барранг Готтор.

   – Не откажусь, – вздохнул Шредингер, и тот открыл и протянул ему одну из своих банок.

  – Спасибо, – сказал тот, с удовольствием глотнув холодного напитка.
   
   - Разве у вас есть кот? – решила уточнить Мээсса. - Третий день пошел, как мы здесь застряли – и никакого животного я у вас пока что не видела.

   - Я не могу сказать, что кот у меня есть… Впрочем, не могу утверждать и обратное: что его у меня нет, - развёл руками Шредингер.

   Неожиданно, к ним устремился ещё один инопланетянин, по всей видимости, один из представителей расы чиндраверов, считающейся самой древней расой из всех, пока что встреченных и входивших в Межгалактический союз. Подобно тому, как древними прародителями людей считались особи, близкородственные обезьянам, так предками чиндраверов считались большие плащеносные прямоходячие – а вернее, прямобегающие ящерицы, на которых те, впрочем, давно не были похожи, отличаясь от них даже гораздо больше, чем люди от обезьян. У чиндраверов были огромные, гипнотические глаза с чёрными, глубокими зрачками и золотистой окантовкой, тонкие носы и губы и вытянутые в затылочной части черепа. Чиндраверы имели, подобно людям, две руки и две ноги, но пальцы на обеих парах конечностей у них были развиты одинаково, их было восемь, и они были длинными  и состояли из шести фаланг. Потому, они никогда не носили обуви. Поговаривали, что у всех у них был малый рудиментарный хвостик, но Саймон лично не интересовался этим вопросом. Те чиндраверы, которых он встречал, даже на пляжах и в бассейнах, были одеты в облегающие костюмы, которые обладали терморегулирующими и защитными свойствами, и скрывали всё тело, кроме головы и самых концов рук и ног,

    – Моё почтение, капитан! – сказал чиндравер. – Меня зовут Зац Кэннэн. Я всё слышал, и знаю начало вашей истории. Присаживаясь за ваш стол, я, хотя и абсолютно не пью, именно своим рассказом хочу внести небольшую лепту в общую беседу. Вы позволите?

    – Конечно! – воскликнул тагарянин, поднимая свою банку с неизвестной жидкостью, и сделав чувствительный глоток, отчего его цвет изменился на зелёный.
 
   Зац Кэннэн придвинул сюда ещё один стул, и начал:

   – Итак, насколько я понял, вы – тот самый капитан Шредингер, который летал на вашем первопроходце «Пальмире», к тем самым мирам, которые вами тогда назывались пограничными? – спросил он, и, получив кивок в согласие от Джонатана Шредингера, продолжил:
 
   – А я был близко знаком с тем самым учёным, который вошёл в контакт с представителями вашей расы. Он был нашим исследователем-одиночкой, и тоже любил болтаться в дальнем для нас Космосе. Вы его взяли на борт, и это послужило великой сенсацией – открытием и для вас, и для нас, новой иной расы в этом безбрежном океане мироздания. У ваших исследователей, учёных, возникло к нему много вопросов, а он с энтузиазмом бросился их удовлетворять, рассказывая о наших представлениях о Вселенной, наших открытиях и наших гипотезах. Думаю, что обе стороны были просто счастливы безмерно. Однако, дошло дело и до темпоральных экспериментов: такое странное название получили впоследствии те их эксперименты.  Начали они с неживых предметов: и бедный капитан Шредингер замучился, когда перед ним на станции стали появляться самые неожиданные вещи, и когда другие вещи стали неожиданно пропадать, растворяясь у него на глазах. Он бы с радостью тут же высадил нашего учёного и отправил его с удовольствием в дальнее вселенское путешествие, но тот прилетел со своего корабля к ним на совершенно маленьком шаттле, а вернуться на свой корабль мог только тогда, когда они полностью совершат круг над вновь открытой планетой, на малой скорости, делая все надлежащие замеры и проводя полное зондирование. До того, чтобы выбросить прочь «постороннее лицо» ещё до того, как ваш крейсер снова подойдёт поближе к его кораблю, вы, Джонатан, всё же не дошли. Тем временем, учёным показалось мало экспериментов над неживой материей. И тут им на глаза попался ваш кот...

   – Да, так оно и было, – подтвердил бывший капитан «Пальмиры». – Свалилась эта беда на мою голову. И с тех пор, мой кот дискретен во времени… Потому, что в том опыте, ваш учёный ввел в формулу не константу, а переменную… Бедное животное так  размазало по пространству - что можно сказать, что он стал одновременно и кот, и волна… И он то здесь есть – то его нет. И появляется он всегда неожиданно – и при этом всех пугает.

    – С тех пор, он известен как среди наших, так и среди ваших космолётчиков как кот капитана Шредингера, – добавил Зац Кэннэн. – И о нём слагают легенды, и видят его даже там, где его просто не может быть. Ну, а теперь - ваше продолжение, капитан. Как так получилось, что с вами в космическое путешествие отправился ваш кот? Или, это у землян – в порядке вещей?

    – Ну, – вздохнул Шредингер, – обычай брать с собой в дальнее космическое путешествие кошек само собой сложилось и было перенято у космолётчиков от первых мореплавателей. Кроме того, коты действительно выполняли ту же роль: было замечено, что при наличии на корабле кота, там не было крыс, мышей и других, даже совсем не земных, неприятных тварей, которых, понятное дело, никто с собой на борт не берёт – но которые почему-то изредка попадают в космос, несмотря на все возможные предварительные проверки и прочее. К тому же, кот – это некий талисман, символ уюта и тепла. И я очень любил моего Томаса. С одной стороны, с тех пор он стал мне не всегда доступен, он стал призраком. Но, с другой стороны, не будь того эксперимента, он давно бы уже окончил свою кошачью жизнь. Сорок с чем-то лет минуло с тех пор... Но кот до сих пор приходит ко мне, иногда целыми днями существует бок о бок, спит рядом со мною ночью... На нашем крейсере кот  считался привидением, привязанным к конкретному месту. Однако, после моей отставки кот последовал за мной, списанным «на берег». Прощаясь с моей «Пальмирой» и с её экипажем, я забрал кошачий лоток, миску и его любимый коврик, и почему-то пригласил кота следовать за собой... И каково было моё удивление, когда уже здесь, на этой станции, в моей каюте появился Томас! Сразу, как только я туда заселился. Он потёрся об мои ноги, и взглянул мне в глаза, будто спрашивая: ну, и почему ты ещё не приготовил для меня лоток? Доставай мой коврик. Наполни мою миску... Ну, я был рад новой встрече с ним. Жена, правда, которая прибыла сюда вместе со мной, первое время вздрагивала, когда он появлялся, и пугалась, когда кот исчезал. Единственно, что неприятно – так это то, что он иногда шкодит. Появляется в ресторанах вверенной мне станции – и зачем-то ворует еду, будто я его не кормлю. Это мне всегда в убыток, и я спешу по возможности предотвратить подобные инциденты и раньше скандала выловить в ресторане моего Томаса...

    Не знаю с той поры этого эксперимента, как мне самому относиться к физикам. Но всем остальным советую не иметь с ними дело и не брать их с собой в путешествие. Это – просто безумцы, хуже нет фанатиков от своей науки!

   - Ну уж, нет! – заявил Готтор, - Любому физику далеко до археолога... Кстати, разрешите мне продолжить начатый рассказ? Итак, несколько лет тому назад, мне выпало участвовать в одной археологической экспедиции на затерянную планету. Перелёт туда был достаточно сложен: в одном месте, наш маршрут пролегал где-то между чёрной планетой Зема со страшной силой гравитации и звездой Эллиной, на одной из планет которой – было не известно, на какой именно - обосновалась пиратская братва, о которой было известно только то, что они грабят космические крейсеры. Именно на какой-то базе близ Эллины была перевалочная база: то есть, там мы непременно должны были выйти из подпространства и сделать остановку, до следующего прыжка. Планета, на которой нам предстояли раскопки, по условиям была, как говорили земляне, вроде бы похожа на Марс до терроформации. А исследовать её наши археологи направились потому, что кто-то разглядел на ней в мощные телескопы огромнейшую, гуманоидного облика, статую, изображавшую  собой коронованную особу. Фото всплыло в прессе, и была поднята шумиха, средствами массовой информации, что это, должно быть, останки цивилизации Предтеч, древние чиндраверские постройки.

     Археологи сразу же воспрянули духом: это, мол, имеет такое же значение, в какое в прошлом имело открытие Трои. Мы, мол, давно предрекали открытие планеты Предтеч именно в том районе. Выбили средства на экспедицию, снарядили крейсер дальнего следования... И всё – зачем, оказалось? В общем, долго добирались, с опасностью и риском, прибыли  мы туда, но... Никакой статуи там - нет как нет… Кругом – одни пески, часто случаются бури и смерчи. Кто-то из археологов решил, что статую песками занесло. Надо там копать.  И вот, мы все - в скафандрах только и живём, и копаем, с большими временными промежутками, а больше – прячемся на базе, в таких-то погодных условиях. Копали все - не только археологи, но и механики, и медперсонал... Межгалактическая экспедиция копала, представители самых разных рас. Набирали нас, правда, земляне. Древнюю культуру Предтеч, типа, раскапывать. На третьи сутки, наконец, что-то нашли в указанном месте. И в полном недоумении, извлекли странные геометрические тела, кубы, какие-то ленты мёбиуса, искривляющие пространство модули... Ничего не понимаем: это здесь - откуда? Погибшая цивилизация оставила своим будущим наследникам - в назидание? Но, материал, из которого всё это было сделано – оказался вполне себе современный. Подивились немного - но продолжили раскопки. В конце  концов, откопали огромнейшую "статую" - фигуру из папье-маше, покрытую гипсом и крашеную под металл...

   И только тут наши бравые исследователи рассекретили для всех наше пребывание на этой планете этого сектора пространства и осторожно сделали запрос о ней другим расам и в Межгалактический союз.

   И что ж вы думаете? Оказалось, что десять лет тому назад, в рамках культурного единения разных рас, на этой планете проводился фестиваль и выставка центурианского кубизма с целью снятия сюрреалистического клипа со знаменитой кассиопейской певицей Нинамой Эль-Амин на фоне песков и заходящего солнца... Сюда были доставлены ещё и музыкальные инструменты. Но, инструменты они забрали с собой, а остального было не жалко.

   - Ну, и никакого безумия археологов в этой истории я не вижу! – сказал Шредингер, - это Космос довольно безумен! И... Новые течения в нашей общей культуре.

    – Может, и так, – согласился с ним Барранг Готтор и снова пошёл за пивом. Вместе с ним,  к общему столу приблизилась и хозяйка ресторана, землянка Изабель, неся сюда прохладительные напитки - и тоже несколько банок пива.

   – Кажется, сегодня здесь рассказывают истории о безумии? – спросила она. – Желаю присоединиться. Вот мой вклад в общий стол, – она указала на принесённые напитки. – Моя смена окончилась, и я совершенно свободна.

    Изабель была довольно приятной и не полной женщиной среднего возраста, в белом переднике и в синем платье. Рабочую косынку, укрывающую её пышные светлые волосы, она сняла, закончив работу.

   – Присоединяйтесь к нам, мы не против, – воскликнул тагарянин. - Но, изначально мы и в карты здесь ещё играем. А рассказывает – или проигравший, или как там сложится. Каждый должен что-то рассказать, кто из этого круга.

  – Что ж, я не против, – присаживаясь в кресло, сказала Изабель. – Во что играем?

   – В подкидного недоумка, – ответил зинуранин. – Например, я уже таким побывал. – Пива?

    -  Для начала, я сок. Кто играет?

   Раздали всем, кроме Саймона и чиндравера Зац Кэннэна, которые сослались на полное незнание игры, но с согласились с удовольствием пронаблюдать, чтобы на следующих этапах влиться в процесс. Тагарянин начал первый ход.

     Мээсса очень старалась не проиграть и была напряжена, Изабель играла с большим интересом, бывший капитан Шрединрер равнодушно, а Барранг Готтор и Ааг'рк всё больше налегали на собственные напитки. Должно быть, это было неплохое начало их крепкой мужской дружбы.
 
     Однако, на этот раз продул именно Ааг'рк.

    - Раз уж речь зашла о странных историях, – начал он, покрываясь бурыми пятнами, переходящими в фиолетовый, ровный свет, – то и я могу рассказать нечто подобное. Из своей практики, как учёного-ксенобиолога, небезызвестного в своей среде. Эта история широко известна в нашем секторе пространства, но сюда, я думаю, еще не докатилась.

   Итак, это произошло на планете, известной у землян как Ясона-2. Надо сказать, что цивилизация моей планеты - двоякодышащая. Мы можем дышать кислородом воздуха, как и все здесь присутствующие, но можем дышать также и под водою. Наша родная планета представляет собой покрытый водою шар, переплетенный замысловатым кружевом островов, созданных кораллоподобными существами, и эти кружева островов покрыты растениями нашего мира. Наши предки приспособились жить как в наших неглубоких морях, так и на островках суши. Однако, мы способны побывать и на сухих планетах, лишь бы там был кислород, и на планетах, где земля полностью погружена под воду.

   Недавно мы обнаружили Ясону-2, похожую на нашу планету по происхождению и химическому составу, только она, в отличие от нашего мира, покрыта водой полностью. Изучая мир существ, заселяющих ту планету, мы почти повсеместно обнаружили странный биоценоз, состоящий из трёх компонентов: невероятно красивых, по мере роста постоянно меняющих окраску и форму подводных грибов, крупных животных, несколько напоминающих земных головастиков с темно-зелёной или чёрной окраской, и разумных существ на низкой степени социализации, с шестью четырёхпалыми конечностями и перепонками между пальцев.  Последние существа, бледно-голубого цвета, иногда кажущиеся прозрачными в воде, имеют довольно гармоничные черты, и впоследствии они были описаны членами Союза и внесены в общий перечень известных нам гуманоидных рас как…, - Далее, Ааг'рк произнёс название на своём языке, озвученное транслейтором землянина как «аделлины» – то есть, не начертаемые, которых невозможно нарисовать. Как они назывались на языке тагарянина – конечно, осталось неизвестным, и вряд ли воспроизводимым любым земным наречием.

  – Аделлины были относительно разумны, на своём примитивном уровне, абсолютно не агрессивны, обучаемы и легко идущими на контакт. Единственный вопрос, который вводил их в ступор, это вопрос об их размножении. Они даже не могли ответить на то, являются они разнополыми или однополыми. Но, мы посчитали, что на ответ на эту тему, должно быть, у них наложено табу, а также они где-то всегда прятали от нас своих малышей, – Ааг'рк прервался, и отхлебнул немного своего пойла.

   - И, поскольку на этой планете нами была выявлена ярко выраженная агрессия "головастиков" по отношению к "грибам", – продолжил учёный, – то мы забеспокоились, не грозит ли последним полное истребление. У многих наших учёных даже возникла мысль, а не уменьшить ли число "головастиков", чтобы сохранился этот биоценоз.

       Этот научный приговор уже собирались привести в исполнение, когда пригласили меня на Ясону-2, как эксперта. Я попросил не торопиться, но задаться вопросом, не является ли жизнь грибов цикличной, и не погибли бы все они так или иначе через пару-тройку дней, даже не будучи съеденными, к тому же дав, к примеру, многочисленные зрелые споры.

    Это предположение вызвало насмешки надо мной среди наших учёных, пребывающих на той планете. Однако, они всё же согласились провести предложенный мною эксперимент, полностью изолировав "грибы" от их потенциальных уничтожителей - для того, чтобы выяснить их природу.

   И, что же вы думаете? В том ограниченном пространстве, однажды стали стареть и умирать все до единого представители грибов: а это была взята колония одного возраста. Однако, неизвестно откуда, в этом же водном пространстве появились крошечные мальки головастиков. Было в этом нечто мистическое: они появились вдруг, непонятно откуда, и абсолютно точно, что там не было ни одного взрослого представителя их вида. Эти совершенно мелкие организмы были нами выловлены все до единого и выпущены в естественную среду обитания. Но те "грибы", действительно и без всякого поедания их "головастиками", вскоре прекратили своё существование. Мы стали ждать, когда из предполагаемых, выпущенных грибами, микроскопических спор вырастут новые их представители. Но этого не произошло! Они там полностью исчезли.

   «Вот что было бы повсеместно, уничтожь вы здесь всех "хищников", поедавших всю вашу "красоту". Грибов всё равно больше бы не стало, - заметил я тогда своим коллегам. «У вас есть ответ на эту загадку?» - ехидно спросили они, хотя и полностью уже недоумевая. «Нет. Но у меня есть гипотеза», – ответил я, и новый эксперимент полностью перешёл под моё руководство.
 
    Для точности эксперимента, я взял воду, точно очищенную от любой биомассы, создал там нужные температурные и солевые условия, и после этого заселил водоём новыми "грибами". После чего, запустил туда исключительно проверенные микроорганизмы, которыми они питались. Грибы легко прижились и прекрасно существовали. И вдруг... Через некоторое время, в водоёме снова появились мелкие «головастики», которые начали поедать остатки умирающих грибов. Их тут же стали тогда подкармливать и другими, самыми разнообразными видами местной фауны и флоры: прежде всего, теми растениями, которые им очень нравились, а по мере их роста – начали вводить в добавку и то, что было, условно говоря, похоже на "рыбу" и на "рачков". Мальки были чрезвычайно прожорливы, и при этом   "грибы" они тоже все поели. Это неожиданное появление "головастиков" в изолированном водоеме вызвало общее недоумение.

   Мы наблюдали, как они растут, абсолютно не вмешиваясь и только давая им корм, ещё несколько лет. Процесс протекал без видимых  изменений, просто особи становились всё крупнее и крупнее. Пока, однажды мы не пришли утром к этому резервуару, и не обнаружили там... Аделлин, чьё количество было равно количеству ранее бывших там, крупных и зрелых головастиков. Они из них как бы вылупились, а шкурки головастиков упали на дно – и там, на их месте, стали прорастать новые «грибы»...

   Вот такие вышли метаморфозы... Получилось, что мы выращивали, можно сказать, в аквариуме, разумных существ? Но тогда ведь, на том этапе, они ещё не были разумны. Тот ещё вышел казус...

  – Так что, слава богам, что ваши учёные не стали уничтожать мальков. Так, выпьем же за всё за то, что хорошо кончается! – воскликнул Барранг Готтор, и его шумно поддержали. Кто – земным пивом, кто каким-то тагарянским крепким напитком, кто – саомой, отдающей стойким запахом валерьянки, и даже чиндравер Зац Кэннэн перестал корчить из себя хмурую ящерицу и присоединился ко всем – подняв за этот тост бокал с томатным соком.

    После очередной партии в подкидного недоумка, к которой присоединился уже и Саймон, и под радостные вопли окружающих, в принципе, суждено было именно ему следующим рассказывать свою историю, поскольку он в пух и прах проигрался.

    Однако, на его защиту, как начинающего, и заявив, что это – не в счёт, неожиданно встала Изабель, и предложила:

   – Давайте, я заменю на этот раз парня, и расскажу вам историю об одном безумце? Ведь, я изначально именно для этого к вам и присоединилась, и буду рада её поведать. Тем более, что это случилось как раз здесь, на этой станции.

   - Будем вам признательны за рассказ, - ответил ей Шредингер. – Предполагаю, что я не в теме вашего рассказа, хотя и являюсь командиром этой станции.

   – Хорошо! Итак, это произошло несколько лет тому назад, - начала тогда Изабель, - у нас тогда здесь останавливался, в числе других инопланетян, представитель Ориона-12. Эта раса по виду немного похожа на землян, как вы, быть может, знаете, но они имеют совсем иную физиологию, о которой сами не распространяются. Орионяне имеют белую и гладкую нежную кожу, они чрезвычайно тонки в костях - это при высоком их росте, имеют большие глаза, которые почти всегда оказываются на мокром месте - такова защитная реакция их физиологии, у них крупные, но красивые уши, длинные волосы, правильно очерченные, в нашем понимании, нос и губы. Их кулинария, тем не менее, чрезвычайно проста: они большею частью употребляют только пресный хлеб из любых злаковых растений, лёгкое вино, молоко и некоторые виды фруктов.

   Через некоторое время, мы поняли, что в глубинах Космоса тот прибывший к нам орионянин хотел спрятаться от  постоянно его преследовавших навязчивых видений. Он часто вскрикивал по ночам, вставал и носился по коридорам гостиничного сектора, а мы с мужем как раз были его соседями. Мы спросили, в чём дело – и он объяснил своё поведение преследовавшими его ночными кошмарами. В конце концов, мы с мужем предложили однажды ночью посидеть у него в изголовье, пока он спит, и постеречь его сон. Он поначалу отказывался - представители их расы у себя на планете на время сна затворяются в маленьких и узких, но обязательно личных кельях, чем-то напоминающих пчелиные соты - если не имеют приличной отдельной комнаты или дома. У них сон является глубоко интимным процессом. Однако, мы спросили, спят ли их больные при врачах, и он ответил положительно. И тогда, мы предложили быть как бы его лекарями. Немного подумав, наш постоялец всё же согласился, расценив нашу помощь именно как медицинскую услугу.

   И вот, ровно в полночь, когда мы сидели в его номере, у изголовья его кровати, внезапно раздался звон бубенцов, а затем показался чёрный рыцарь на чёрном коне, одетый в шлем и кольчугу. Он прошёл прямо через стену, и  был бесплотен, как привидение. Однако, мы тоже его видели. Наш орионянин вскочил, открыв глаза, и вскрикнул: "Это - смерть моя пришла!", - и в панике уже собирался выскочить из каюты в коридор. Но мы с мужем его удержали. Орионянин понял, что мы тоже видим его призрака - и очень удивился.
 
     А потом, чёрный рыцарь произнёс на языке нашего постояльца:
   - Выслушай меня, мой дальний потомок! Ты, и только ты сможешь извлечь из праха меч древних королей, находящийся в твоем родовом замке! Ты должен будешь взять его, и отвести на планету Таури. Этот меч когда-то служил твоей расе - но теперь в нём нуждаются другие. На той планете меч сам найдет своего странствующего рыцаря, ты просто погрузи его в камень: ты сможешь сделать это. Только, отправляйся туда в тайне от твоего народа, и никому не рассказывай о своей миссии.

    После этих слов, чёрный рыцарь исчез, а наш орионянин провалился в беспамятство, на целых трое суток. После чего, он стал молчалив и сосредоточен, сел на первый попавшийся транспортник, который шёл к его планете, и больше мы его не видели. Предварительно, он нас благодарил, и, конечно, попрощался с нами. Думаю, что тот орионянин, имени которого он просил нас никому не называть, и молчать обо всём виденном в течение примерно земного года, уже исполнил свой обет.
 
    - Да, слыхал я рассказы о чёрном альпинисте и чёрном спелеологе, а теперь к ним добавился ещё и рассказ о чёрном инопланетянине, - воскликнул зинуранин Барранг Готтор.  - Однако, вашего постояльца я сумасшедшим не считаю. Даже, если кто-то его так странно разыграл.

   - Почти у каждой расы, с самых разных планет, есть истории о странных исторических реликвиях – например, о мечах, воткнутых в камень… Не удивлюсь, если загадочные мечи даже путешествовали с планеты на планету, - задумчиво сказала Мээсса. - Впрочем, я достаточно хорошо знаю, как именно  рождаются легенды. Хотите, расскажу, как родилась одна из них?

   - С удовольствием послушаем! – ответила Изабель.

   - Ну, знаете ли вы все или нет, но довольно обширное космическое пространство в созвездии Кассиопея, более пятидесяти планет и еще большее количество их лун занимаем мы, выходцы с четвёртой планеты беты Кассиопеи. Но, так сложилось, что сама эта планета - по-вашему, Гидеона - материнская планета многих других наших миров, сама, по причине войн, конфликтов и катастроф, подверглась деградации их общества и вернулась в те социальные условия, что похожи на земное средневековье. Тема разработки её искусственного прогресса, научной помощи Гидеоне, не раз поднималась учёными, но вопрос по-прежнему остался спорным. Дело в том, что у нас существует постулат о запрете вмешательства в дела  той цивилизации, что находится на таком низком уровне технического развития, что ещё не вышла за пределы своей планеты. С другой стороны, в случае Гидеоны речь не идёт о совершенно чужой культуре, там находятся наши братья по крови, ничем не отличимые от нас - и в этом и состоит двойственность проблемы. А вдобавок,  слишком быстрое техническое развитие, вызванное неумелым инородным вмешательством, может, в конечном итоге, наоборот, им всем повредить… В общем, проблема решения гидеонского вопроса повисла в воздухе, а контакты с Гидеоной официально запрещены...

    Что не помешало однажды группке отчаянных молодых кассиопеян совершить довольно опрометчивый поступок. Зависнув над Гидеоной,  они наблюдали жизнь на ней - что, в общем-то, не запрещено, если не нарушать инструкции. Ведь, разве полностью запретишь такое наблюдение  любопытным студентам - историкам и социологам? Бесполезно! Итак, наблюдали они всё, что там происходило, наблюдали... И неожиданно, решили предпринять, откровенно нарушая правила, несанкционированный десант.

    Молодые люди просто жутко поспорили между собой. Суть спора состояла в том, продержится ли один из них, если спустится на планету, там хотя бы сутки… Без внушения подозрений и заключения под стражу. Сможет ли должным образом войти в роль: конечно, заранее выдумав себе какую-нибудь легенду. И вот, один из них, по имени Маарт, вскоре был высажен своими друзьями на Гидеону. Впрочем, ранее он действительно досконально изучил по книгам, записям и видеосъемкам язык и культуру этой планеты и конкретно ту страну, в которую попал таким странным образом.

    Итак, парень оказался на Гидеоне, близ замка герцога Мэарка, и был переодет рыцарем, согласно изученным им канонам.

   Наш герой, как ни странно, быстро освоился внизу и прошёл планируемое испытание: в нём не заподозрили чужака. Но, его скорому возвращению, которое планировалось на следующую же ночь, помешало сплетение интриг и неожиданных событий.

   Оставшись на ночь в замке герцога, который принял его в качестве гостя - среди многих других рыцарей, он вылез из окна по захваченной с собой веревке, чтобы бежать… И вдруг стал случайным свидетелем похищения из того замка дочери герцога. Причём, явно не добровольного. А потому, Маарт навострил ушки и пустился в погоню за похитителями, где установил слежку за другим, таинственным замком. Улучив момент отсутствия охраны, он пробрался внутрь одной из башен, той, в которой была заточена та девушка, через узкое окно, преодолев вертикальную стену, сложенную из дикого камня. И там столкнулся с ней почти нос к носу, поскольку она как раз выглянула в окно, услыхав невнятный шорох.

     А, надо сказать, что для нашей расы соприкосновение усами обозначает примерно то же самое, что поцелуй у землян - это действо интимное. Наши усы очень чувствительны. И потому, после того, как наш герой окончательно пролез вовнутрь, девушка бросилась к нему в объятия как к жениху, с просьбой увезти её куда угодно - но только прочь от этого страшного замка. В довершение картины, именно в это время в комнату ворвался хозяин - и началась страшная дуэль на когтях. Юноша из нашего мира почти одолел соперника, подмяв его под себя. Но тот, нарушая принципы дуэли, во время драки изловчился и выхватил из-за пояса и расчехлил страшный нож, кривой и острый, называемый "чёрный коготь"…
 
    Он полоснул им сверху вниз по телу юноши, с лёгкостью разрезав не только тонкую ткань одежды, но и довольно прочную кольчугу, и нанес ему страшный порез. И поскольку, оба рухнули на пол, и поверженный хозяин был всё же придавлен тем юношей, и намеренно придушен им до потери сознания, положение обоих было тяжелым.  Оба обливались кровью.   

    В кармане верхней одежды нашего историка тут  же замигал и запищал медицинский анализатор, сообщая о грозящей юноше опасности. Этот прибор  одновременно отправил сигнал на борт ближайшего космического патрульного крейсера. Надо сказать, что при получении подобного сигнала в зоне, доступной для его приёма, наши патрульные обязаны прийти на помощь. Они, конечно, были удивлены, что сигнал поступает с Гидеоны – но решили, что наш кассиопеянин потерпел аварию в космосе, и был вынужден в капсуле высадиться на планету.

    Речь шла о спасении жизни, и потому буквально через считанные минуты, неподалёку от той башни, прямо на крышу замка высадился маленький космический челнок, из которого вывалились медики в термоскафандрах, устремляясь на поиски прохода внутрь, а затем - к башне. Слуги хозяина впали в лёгкий ступор - и потому не оказали сопротивления. Но девушка в башне, которая увидала умирающим своего защитника, горько причитая, подняла с пола нож - и всадила себе в грудь на глазах вбегающих сюда и едва успевших её подхватить медиков.

   Оказав первую помощь и девушке, и юноше, и даже хозяину замка, медики вместе с другими членами экипажа забрали на борт и юношу, и девушку, поскольку оба, в отличие от хозяина замка, были в очень тяжёлом состоянии. Им обоим была необходима серьёзная медицинская помощь.

   Картина для местных была, безусловно, впечатляющей: с небес спустились ангелы в термоскафандрах  и забрали к себе полуживых влюблённых…С тех пор, на Гидеоне появилась новая легенда: о взятой на небо святой и её таинственном возлюбленном… Ведь девушка с тех пор исчезла с той планеты бесследно, - закончила свой рассказ Мээсса.

   - А случаем, это были не вы? - спросила вдруг её хозяйка ресторана. - Уж больно необычный у вас разрез глаз и овал лица, насколько я знаю вашу расу.

   - Нет, - ответила Мээсса. - Это была не я. Но речь идет о моих отце и матери.

   - Изумительно! – всплеснула руками Изабель. И все остальные с ней согласились, что случай, действительно, весьма любопытный. За это стоило выпить.

  - Загадки… Каждый из нас хранит в себе хоть одну загадку Космоса, - задумчиво сказал Зац Кеннен.

  – Да, вне сомнений, – согласился с ним Саймон, поднимая свой бокал.

   - А какую загадку храните вы? – спросила Мээсса, зыркнув на него своими светящимися кошачьими глазами.

   - Ну, что ж... Мой черёд, – кивнул ей Саймон. - Представьте себе планету дальнего Космоса, некий  «темпоральный заповедник»  в стиле девятнадцатого века земной истории, – начал он. - Мрачные, нависающие здания-«комоды», конный трамвай, сигареты с мундштуками, цилиндры и фраки… В общем-то, тихий и предсказуемо-размеренный мир. И вдруг – внезапная череда убийств, над которыми ломает голову вся местная полиция. Каждый новый труп порождает всё более и более сильную панику у населения. Хотя, надо сказать, что во всех случаях, несомненно, у покойников были враги, желающие не просто их смерти, но смерти мучительной и беспощадной. А все так называемые жертвы несомненно не вызывали ни у кого симпатии, более того, подозревались в грязных делах - хотя эти подозрения во всех случаях никто не мог доказать. Но, убийство есть убийство, а вдобавок, всё это были загадочные убийства – и, конечно, их требовалось расследовать. В каждом произошедшем случае у всех врагов или заинтересованных в убийстве лиц  наличествовало железное алиби – полиции абсолютно не к чему было придраться.

   Наконец, для расследования одного из подобных происшествий пригласили инопланетного следователя, специалиста по особо трудным и запутанным делам. К тому времени, как он прибыл на ту планету, было уже как минимум восемь «висяков» - так на местном жаргоне назывались неисследованные дела.

     Последнее убийство было «свежим»: то есть, произошло совсем недавно. Вот за его расследование и принялся приезжий следователь, как только прибыл на планету. Что называется, «по горячим следам». Это случилось в гостинице одного небольшого городка. В крови жертвы - мерзкого старикашки, ссужающего огромные проценты за заложенные у него дорогие вещи – новым следователем, который спешно провёл анализ, был обнаружен неизвестный ранее яд органического состава, по предположениям, добавленный жертве в кофе.

    Следователь, после приезда, повелел прежде всего  опечатать ту комнату, где произошло убийство, и тщательно изучил место преступления. А затем, он долго  изучал все похожие события, те нераскрытые случаи, произошедшие на планете за последнее время. Он отметил, что его предшественники провели исследования со всем тщанием и старательностью, не упустив детали. Единственное, они только подозревали яд, им не удавалось его выявить. Был ещё один странный факт, который он заметил дополнительно, если только он имел хоть какое-то отношение к делу: череда убийств с каждым разом всё ближе и ближе продвигалась к космопорту.

    Не имея абсолютно никаких предположений, следователь, тем не менее, решил провести что-то типа очной ставки, попробовав таким образом выявить таким образом те детали, на которые раньше никто не обращал внимания. Он заставил всех подозреваемых собраться именно в той комнате гостиницы, где произошло последнее убийство, как бы для дачи показаний. Считая преступника, виновного в этом убийстве, хитрым и алчным, но не лишенным души, чувственным человеком, наш следователь решил вдобавок разыграть перед ними небольшой спектакль.

    Когда все приглашенные расселись, он заявил:
   - Я знаю, что преступник находится среди нас, в пределах этой комнаты. И вскоре я вам его назову.

   После этого, он начал выкликать каждого по очереди и перечислять мотивы или выгоды от смерти убитого с точки зрения данного лица - и следить за реакцией, а затем давая шанс оправдаться. Одной из последних выкликаемых оказалась тщедушная, но подвижная и напористая пожилая леди с громким голосом и сухо поджатыми губами. Это была фрау Грэтхен, которая была привлечена к делу добровольно, в качестве свидетеля, и лишь потому, что была последней, по данным следователя, из тех, кто видел покойного перед смертью.

   - Фрау Грэтхен, подойдите, пожалуйста, к этому столу, – попросил он. - Посмотрите, пожалуйста, всё ли на нём по-прежнему лежит именно так, как в тот день, когда человек, являющийся жертвой преступления, сидел за этим столом - рядом с чашечкой кофе, и когда вы его видели в последний раз. И назовите всех тех, кто ещё был в этой комнате. Потом осмотрите всю комнату, и скажите, всё ли в ней обстоит так же, как и в тот день.

   Дотошная старушка долго осматривала  стол.

   - Да, пожалуй, на этом столе всё стоит именно так: вот шахматы, в которые я играла с покойным, – начала она. – Вот книга, настольные часы, чашечка кофе... Только, на том вон подоконнике ещё стоял диковинный цветок инопланетного происхождения. Я довольно хорошо разбираюсь в цветах - но такого никогда ещё не встречала раньше. Очень красивый, нежный и редкий цветок. Любой коллекционер выложил бы за него целое состояние! Вот только, его теперь здесь нет.

    Следователь удивился: как это те люди, которые обнаружили труп, не указали такую важную деталь? Или же, куда ранее делся цветок? Надо было это выяснить.

   Тогда он по новой опросил всех, кто в разное время побывал в комнате: посетителей, гостей, слуг, горничных, - и оказалось, что ранее кто-то  видел это редкое растение, а кто-то не обращал на него внимания.

   - Возможно, мотивом преступления и явился именно этот цветок, украденный преступником, - высказал следователь свою мысль. – Тогда, остаётся выяснить, кто именно  видел его здесь последним.

      Но тут одна из горничных, робкая молодая девушка, неожиданно пояснила:

   – Не знаю, имеет ли это значение, но этот цветок стоял здесь задолго до того, как в этой комнате поселился покойный. Цветок ему не принадлежал! Его здесь забыл прежний постоялец. Когда я ему звонила, он сетовал на свою нынешнюю занятость и просил сохранять цветок на прежнем месте, поскольку любые лишние перестановки вредят тонкой организации растения. Но, сразу после убийства, его, прямо при работниках сыска, из комнаты забрал лакей Жан, не присутствующий сейчас здесь - и, скорее всего, отправил его прежнему владельцу, поскольку тот, как я полагаю, его наконец потребовал обратно.

    После допроса Жана, оказалось, что ему действительно позвонил хозяин растения и попросил за приличное вознаграждение срочно доставить ему цветок прямо в космопорт, откуда он уже отбывал  прочь с этой планеты.

   "Такая своевременная пропажа цветка не может быть случайностью, - решил следователь. – Несмотря на то, что, если он был ядовитым – то нужно было, по крайней мере, подложить его лист в еду убитого, или же капнуть ему его сока в чашку с кофе. В пище яд не обнаружен: но он очень быстро разлагается. Но, как заставить хозяина съесть лист растения, или же прямо при нём накапать в его чашку того сока? Воздух это растение в комнате не травит: тут были и другие, самые разные люди, причём в самое разное время. Тогда, мы приходим к той же самой задаче, что и раньше: кто подсыпал яд, или кто скормил ему лист цветка – без разницы. А мы выяснили раньше, что, судя по обстоятельствам, никого в этом мы не можем обвинить, поскольку в то или иное время в комнате покойного вместе с ним находилось в тот вечер как минимум трое человек, и далеко не все из этих троих желали бы ему смерти, да и не умирал он на их глазах. Когда одновременно вышли последние гости, хозяин запер дверь изнутри и закрыл на защёлку потайного замка, который нельзя с другой стороны открыть никакой отмычкой. Проникновения в комнату со стороны окна тоже не было, и спустившиеся вниз и отбывающие гости видели в окне его силуэт... Итак, всё же, что за таинственный цветок...»

   Внимательно осмотрев снимки прошлых дел, захваченные им с собою, он на каждом из них теперь разглядел вблизи покойников одно и то же растение.

   В результате, при выходе из гиперпространства тот пассажирский транспортник, в котором отправился на свою планету последний хозяин цветка,  ожидал полицейский катер. У него был конфискован и исследован тот цветок. Расследование его истории было долгим. Этим цветком оказалось первое из растений, признанное мыслящим, с дальней планеты Вираны. Привезённое из дальнего космоса пересаженным в горшок, и, таким образом, с его точки зрения, пленённое, оно стремилось для начала улететь с этой планеты в космос. Будучи выставляемо на выставке экзотических растений, оно благоухало, посылало мысленные импульсы – и, можно сказать, гипнотизировало именно космолётчиков, вычисляя их абсолютно верно, и внушало им идею покупки цветка. Они следовали своим маршрутом – продвигаясь из самых дальних и дремучих городов поближе к столице и к космопорту. Но, по пути, не всегда бывали рядом с цветком, испытывая его влияние – и в результате они то дарили его, то продавали. Хороших людей при этом цветок не трогал – но почти сразу попадал от них к толстосумам, которые любили экзотику. И тогда... Цветок плевался в них ядом. Причём, всегда без свидетелей. И умирали они не сразу, но одномоментно. А потом, цветок вновь попадал на распродажу растений...  Он неизменно двигался по направлению к космопорту – и, наконец, добился поставленной цели.

    Итак, виновником всех убийств оказался мыслящий цветок с планеты Вираны, над которым состоялся официальный суд, и его собирались приговорить к пожизненному заключению в одиночной камере. Первый суд в истории над мыслящим растением состоялся за закрытыми дверьми и в полной тайне. Поскольку, никому не надо было, чтобы всякие тёмные личности сразу же ринулись на Вирану, чтобы заполучить в свои руки отличное и неприметное тайное оружие мести.

     Однако, на суде, в качестве адвоката, выступил один известный ксенобиолог, который привёл смягчающие вину обстоятельства, взяв растение под свою опеку.

   - Обвиняемый виновен в преступлении, но я прошу выслушать доводы в его защиту, – так начал он. - Во-первых, этот цветок был вывезен с обитаемой планеты, населённой подобными особями, мыслящими и даже там, у себя, поющими песни растениями, без всякого на то его разрешения, а потому, он являлся невольником. Следовательно, цветок пытался обрести свободу и родину – а, быть может, и право на существование, поскольку условия содержания были неприемлемы для его нормального функционирования. Более того, эти растения на своей родной планете посредством выстрела ядом не убивают, а лишь временно парализуют мелкую обитающую там живность, используя такой маневр как самозащиту. То есть, живые существа, с которыми общался ранее мой подопечный, не умирали, а только временно погружались в ступор и лишались агрессивности и временно дезориентировались в пространстве, поскольку, скорее всего, веками адаптировались к такому яду. Впрочем, они также испытывали глубочайшую панику – и спешно покидали то место, в котором получали плевок ядом. А потому, о смерти своих жертв обвиняемый, возможно, не был осведомлён. И, в заключение комментария, я спрошу: если бы вам для вашего спасения и возврата в места, где обитают представители вашего вида, нужно было бы лишь применить прополку растений, с целью уничтожения сорняков - вы что, не согласились бы на это? Но ведь примерно в такой же ситуации и находился мой подопечный! То есть, он находился среди представителей чуждой расы, враждебно к нему относившихся. И потому, я имею смелость лишний раз подчеркнуть, что в данном случае мы имеем дело с существом, попавшим в агрессивную незнакомую среду с неизвестными моему подопечному правилами жизни и физиологией. Я требую для него если не морального вашего оправдания, то, всё равно, возвращения его на его родную планету. Тем более, что мучениями этого существа умерших людей всё равно уже не вернуть.

   Благодаря профессору ксенобиологии, растение было оправдано. Кроме того, было решено возвратить его на родную планету и вернуть  в грунт. А планету Вирану взять под особый контроль и защиту, с полным запретом вывозить оттуда редкие растения. И, так сказать, переправить «особо опасного преступника» на его родину поручили именно тому исполнителю сложных дел и особых поручений, который вёл его дело.

    После этого рассказа, механик Брранг не выдержал и добавил заковыристую поговорку своей расы, которая не переводилась слово в слово на межгалактический. В ушах землянина она прозвучала, интерпретированная транслейтором Саймона, как "Если рубишь сук, то убедись вначале, что на конце ветки не сидит твой лучший друг". А транслейтор Мээссы   выдал фразу: "Прежде чем есть крысу - вначале убедись в том, что она не съест тебя". Кто его знает, о чём говорила поговорка в действительности...

   – Следовательно, надо выпить, – однако, на этот раз, эти слова произнёс вовсе не тагарянин Ааг'рк, но командир Джонатан Шредингер. Мээсса звонко рассмеялась, а Зац Кэннэнн сказал:

    – Пожалуй, с меня уже хватит... Томатного сока.

   
                *
     Когда Саймон, не совсем трезвый, вернулся в свою каюту, то прежде, чем проверить сообщения и узнать, как там дела на транспортнике, он подошёл к маленькому столику в углу, на котором стоял, заключённый в керамическую вазу, хрупкий и нежный снежно-белый цветок необычайной красоты.

   – Ну что, мой дорогой подопечный, сейчас я тебя полью... Ещё несколько дней – и мы полетим с тобой дальше...

   Его каюта была одной из самых элитных, с надёжной защитой самой высокой степени. Контейнер для перевозки стоял на полу. Вокруг цветка был создан благоприятный для него режим температуры и освещения. Но поливал Саймон его только лично, не доверяя процесс автоматике.

    Поскольку, с некоторых пор, Саймон начал разговаривать с растениями.