Дорога домой

 
 

   Радгар стал сомневаться, что он когда-нибудь выйдет к людям. Эта голая, бесконечная степь будто издевалась над ним. Он никак не мог отметить  ни одного ориентира, и не был уверен, что не проходил здесь уже раньше, по той же самой местности... Наверное, он просто ходит здесь кругами.

   Он заблудился, окончательно сбился с пути.

      Он не заметил, когда и как именно он потерял дорогу: едва заметную, утоптанную тропу. Наверное, перепутал её с пересыхающей канавкой, уходящей в никуда, и постепенно исчезающей вовсе. Взятый с собой запас питьевой воды и пищи, хотя он расходовал их крайне экономно, давно закончился.
 
  Как всё глупо вышло.

    Напрасно он поспорил с приятелями. Нет, он никогда не сможет сам, в одиночку, найти и привести назад всех потерявшихся верблюдов. Поспорил сдуру – а теперь вот расхлёбывать... Так увлёкся поисками, что не вернулся вовремя, не повернул обратно – когда ещё были видны позади знакомые места. В азарте погони, он метался по степи, был сброшен умчавшимся прочь конём. Потом, искал дорогу обратно, пошёл по неторной тропе... Нет, он не только не пригнал верблюдов до заката, но и сам заблудился,  оторвавшись от кочевников и оказавшись где-то совсем далеко, в незнакомых землях.

   Третьи сутки пошли, как он скитался в одиночестве, а кругом расстилались бескрайние степи. Он давно уже мечтал лишь только об одном – поскорее выйти к людям.

   Дошёл до песчаных холмов, с редкими кустами чёрного саксаула, с колючками татарника и репейником, и повернул обратно, к  шелковистому ковылю, к пожухлой и линялой полынь-траве... Кажется, всё это уже было. Жара, шустрые проворные ящерки, суслики и тушканчики, мгновенно прячущиеся в норы, издалека заметив одинокого странника. Степные пеструшки шуршат сухими листьями. Иногда проползают перед ногами змейки быстрой пёстрой лентой. Высоко в небе осматривают свои владения орлы, пониже – иногда покажется седой лунь или кроншнеп с загнутым вниз клювом. И снова – лишь ветер колышет волнистое травяное море. Небольшие озёра, иногда встречавшиеся ему на пути, обросшие по краям таволгой и камышом, над которыми тревожно кружатся, заметив его, журавли, может быть, и дали бы ему немного воды – но их пересохшие обмелевшие воды с заболоченными берегами вызывают опасения: можно глубоко увязнуть в рыхлом красно-коричневом грунте. Наконец, встретились кусты боярышника и тёрна с мелкими ягодами – вполне годные в пищу. Ранее, кое-где попадалась саранча, которая уже не казалась ему такой уж противной на вкус.
 
    Совсем утомлённый за день, он присел на тёплую землю, когда солнце уже садилось, приближаясь к линии горизонта. Надвигалась новая, одинокая и голодная, ночь в степи. Хорошо ещё, что в рюкзаке имелось тёплое верблюжье одеяло - да и то, неуютно и холодно  даже под ним под открытым небом, под сильным, холодным и пронизывающим насквозь, ветром.

    Радгар слабо поёжился, и, заметив невдалеке небольшой холм, направился к нему: какое-никакое укрытие, если заночевать под холмом с подветренной стороны. Ускорив шаг, в наступающих сумерках, он зацепился за высокую колючку, потом споткнулся о камень - и вдруг, упав на землю, стал проваливаться вниз, в пустоту, вместе с рыхлой комковатой почвой. Летел он не слишком долго - и, в конце концов, больно ударился копчиком о твёрдую каменную поверхность.

    Встав, он потёр ушибленное место и осмотрелся. Наверняка, провалился то ли в подземные ходы каких-нибудь байбаков, то ли в слегка присыпанную грунтом природную пещеру. Тут было абсолютно темно, ничего нельзя было разглядеть.

     Он снял рюкзак, достал засунутый в боковой карман  самодельный факел - торчавшую оттуда палку, на которую была намотана пропитанная смолой ветошь. Первую ночь пути он провёл без сна, шагая по степи и освещая себе дорогу подобными факелами. А теперь, в полной темноте, он поджёг ветошь спичкой – и, направляя вспыхнувший факел в разные стороны, осмотрелся.

      Странное это было место... "Должно быть, здесь когда-то разрабатывали полезные ископаемые, потому и остались эти пустоты", - подумал Радгар, рассматривая обширное, вырубленное в природном камне, подземелье, образующее сложный, запутанный лабиринт. Затхлый воздух - и будто даже иного состава, чем на поверхности: как ни странно, более чистого. А там – что это? Какой-то старый металлический сундук...

     Что в нём? Сокровища?
 
     Удивлённый Радгар подошёл к сундуку и поднял его крышку. Запустил в глубину руку - и только пыль, мелкая однородная сухая пыль веков, осталась на его ладони. Но Радгар погрузил в неё руку поглубже - и там захватил, извлёк на поверхность какие-то металлические вещицы. Сдул с них пыль – и это оказались кольца, серьги, драгоценные камни... Тогда, он снова запустил в сундук руку - и снова вынул из него золотые украшения. Более того - показалось, драгоценности заполняют этот сундук где-то на треть.

  - Приветствую тебя, путник! - услышал Радгар сзади себя скрипучий тихий голос.

   Он обернулся, и, увидев неподалёку от себя старика с длинной белой бородой, опирающегося на суковатую палку, и в страхе отшатнулся, подался назад – и наткнулся на стену.

   - Ты - дух-хранитель сокровищ? – озвучил тогда испуганный юноша свою моментальную догадку.

   Но старик только рассмеялся.

   - Ты хочешь убить меня, дух, чтобы эти сокровища не доставались никому? - спросил Радгар.

   – Да не дёргайся ты, а лучше будет, если мы поговорим спокойно. Видишь - я стар и немощен... Хотя... Я, конечно, могу изменить свой облик... Кажется, что смогу. Но, не сейчас. Выходи, неужели ты боишься старого дедушку?

   - А ты не станешь меня убивать? - спросил Радгар.

   - Ну, пару сотен лет назад убийство случайно попадающих сюда людей ещё входило в мои обязанности... Я тогда был духом кувшина, запечатанного здесь, в подземелье, для того, чтобы охранять сокровища. Кувшин тот стоял сверху, на этом сундуке. Видишь ли, недавние испытания, проходившие где-то неподалёку, сотрясли землю - и мой кувшин разбился. И я стал относительно свободен - от обязательств, в том числе. А теперь, когда ты проломил своды моей пещеры и рухнул вниз - мне можно и вовсе улететь отсюда навсегда. Но, как видишь, я пока не спешу. Привычка делает нас привязанными к определённому месту. И мне надо ещё проститься с этим маленьким, тесным мирком - прежде чем достигнуть окончательной свободы.

  – Так, ты - джинн?

  - Да, можно и так сказать. Я был джинном. Злобным духом. Но те века, что я провёл внутри бутылки, сделали меня другим. Ведь, если бы я всё время оставался злобным и мрачным, я был бы очень плохим собеседником и компаньоном... Для самого себя. Да, я хитрый и злобный дух. Но речи мои стали мягки, и взор мой теперь кроток.

  - Хорошо! Значит, ты - джинн. А раз у тебя не стало бутылки - то ёмкостью, тебя содержащей, потом являлась эта пещера. Из которой ты теперь тоже можешь выйти – и это, благодаря мне. Значит, я - твой освободитель. И ты должен выполнить несколько моих желаний, - сказал, хитро прищурившись, Радгар.

  - Ох, уж эти люди! Они никогда не ценят того, что имеют, и желают большего! Ну, раз ты так желаешь... Произнеси три любых своих желания!

   Подумав, Радгар сказал:

   - Ну, что ж! Три... Хочу быть самым умным, самым красивым и самым богатым!

   - Губа - не дура. Что ж. Выполняю! - прокричал джинн, неожиданно громким голосом - так, что сотряслись своды пещеры.

                *               
   Радгар проснулся и открыл глаза. Он возлежал на множестве подушек, на кровати под балдахином с поднятыми шторками. Вокруг были великолепные ковры, шелковые лёгкие простыни колыхались под свежим лёгким ветерком. Золотые перстни и наручные браслеты яркой вспышкой блеснули в лучах раннего солнца, заалели рубинами, заиграли сапфирами и алмазами. Вытянув руки перед собою, Радгар долго рассматривал великолепные драгоценности - чудо ювелирного искусства. Пока...

   "Что такое?" - изумился Радгар, приглядевшись внимательней. Его руки были покрыты довольно густыми рыжими волосками, а пальцы заканчивались длинными, грубыми и острыми когтями. Радгар, теряясь в догадках, присел на мягком ложе, откинув простыню. Его лёгкая короткая туника не могла полностью скрыть уродливые формы огромного живота, а ноги тоже были покрыты шерстью, ещё более густой и длинной, и были очень короткими и кривыми. Вид их не скрашивали даже изящнейшие ножные браслеты из чистого золота, с золотистыми и серебристыми листиками, обрамлявшими цветы из самоцветов.

   "В чём дело? Я же должен быть красив!" - изумился Радгар, вспомнив и пещеру, и старика-духа.

   Он стремительно соскочил с богато украшенного ложа на ковры, усыпанные свежими цветами и лепестками роз, пронёсся мимо чаши с курящимися благовониями, мимо алебастровых фигурок - статуй прекрасных девушек, мимо двух гиппопотамов, отлитых из бронзы, мимо белых павлинов из кости с вставками-инкрустациями из камней, мимо маленьких хрустальных колокольчиков на серебряных стебельках, издающих мелодичный лёгкий звон...

     Радгар добежал до замеченному им издали огромному зеркалу в богатой золоченной массивной раме, находившемуся в глубине тёмной ниши. Из коричневой густой темноты отражающей поверхности, как из тёмной болотной застоявшейся воды, на него в тот же момент выпучились огромные выпуклые глаза очень странного существа - с массивным подбородком, огромным ртом, поросячьим пятачком, с длинными висячими ушами и с маленькими синими рожками над сморщенным узким лобиком.

    Радгар заревел по-звериному - и бросился прочь от зеркала. "Я должен был стать красавцем, а не уродом!" - завопил он во всю свою лужёную глотку. Громкую, как труба, созывающая людей на собрание. На его крики сбежались странные и страшные существа, похожие на него самого, только ноги их были ещё кривее, животы - ещё толще, а рост - гораздо ниже. Особенно уродливы были грудастые полные женщины с маленькими глазками и чёрными длинными когтями.

   - Что ты пожелаешь, о господин? Новых яств, музыки, цветов? Мы исполним все твои желания, о мудрый из мудрейших! - сказала одна из женщин низким грудным голосом. Она хлопнула в ладоши – и тут же появились рабы – такие же уродливые, с серебряными и золотыми подносами. На подносах были и удивительные благоуханные фрукты, дичь, сладости, вино в длинных прозрачных бокалах синего стекла, с тонким вычурным узором.

    Несмотря на пышное убранство дворца, его несметные богатства, которые нельзя было исчислить и осмотреть и за год, Радгар вскоре стал скучать. Грустно и одиноко было ему среди этих страшилищ, к тому же, неприятно было чувствовать себя страшным уродом.

   Лишь несколько дней провёл Радгар в своей новой царственной обстановке – и этого времени было достаточно для того, чтобы понять, насколько тупы его страшные подданные. Они носили решетом воду, гонялись за двумя зайцами сразу, по вечерам разрушали недостроенный дворец, возводимый ими с утра, чтобы наутро начать строить новый, ловили рыбу на деревьях и пытались плавать в кораблях по суше, учили орла летать, а рака – ходить задом наперёд...
 
     "Я не стал умнее, но зато я здесь - самый умный. Не стал красивее - но здесь я самый красивый. И старик-джинн провёл меня, несчастного!" - подумал Радгар, оставшись один в царских палатах.

    Неожиданно, он увидал сидевшего на подоконнике прекрасного юношу, атлетического сложения, золотоволосого, с коричневым загаром. Тот сидел, свесив ноги, и болтая ими. Он посмотрел на Радгара - и засмеялся.

  - Ты - кто? - спросил Радгар, – И как ты здесь оказался?

  - Я пришёл справиться, как у тебя дела. И я же говорил тебе о том, что в дальнейшем захочу  преобразовать своё тело. Ты меня не узнаёшь?

  – Так, ты - джинн? – догадался Радгар. - Тот самый старик?

  - Бывший джинн. Теперь у меня другое предназначение, - уклончиво ответил юноша.

  - Ты обманул меня! И я тебя убью! - вскричал Радгар, бросаясь к нему.

  Но его удары дубинкой, предназначенные собеседнику, прошли сквозь пустоту. А юноша мгновенно исчез – а потом оказался за спиной Радгара, и снова звонко рассмеялся.

  - У тебя ничего не выйдет! - сказал он.

  - Ты обманул меня! – воскликнул Радгар. – Я стал уродом!

  - Вовсе не обманул. И вообще, красота – понятие относительное.

  - Но я не стал ни красивее, ни умнее.

  – Конечно, не стал. Я не могу изменить свойства человека в недоступную ему сторону большего совершенства. Улучшить его качества. Но ты стал самым красивым и самым умным! Правда, среди глупых дэвов. И своей человеческой формой ты расплатился за даденное тебе несметное богатство. Которое также даёт и власть. Ты - самый богатый дэв. Но ни ум, ни красота никогда не даются даром. Никакой джинн не в силах их подарить. Эти качества нарабатываются устремлением, кровью и потом. Путь к ним нелёгок, и он – не в одну жизнь. И даже бессмертные не получают их задаром. И лишь богатство - не дар богов, а порождение иллюзий. Оно материально, и принадлежит миру. И я предоставил его тебе. Наслаждайся!

  - Но я не хочу быть дэвом! - возопил Радгар.

  - Не хочешь - как хочешь... Но тогда - всё вернётся на круги своя. И ты больше не будешь богат, но снова станешь собой! - улыбнулся бывший джинн. - Ну, так что?

   - Верни меня обратно! - вскричал Радгар.

   И тогда, странный золотоволосый юноша подошёл к нему близко-близко - и щёлкнул пальцами у него над ухом.
   
                *
     Радгар проснулся от холода. Было сыро от выпавшей росы. Сильно, по-степному, пахло горькими травами. Солнце ещё не взошло, но уже начинало понемногу светать. Всё ещё яркими были крупные звёзды на ярко-синем небе. Ветер приятно овевал лицо, трепал волосы, залезал холодными струйками под рубашку...

    Радгар посмотрел на свои руки, ощупал лицо - и улыбнулся. У него снова не было несметных богатств, и он по-прежнему блуждал одиноко по степи. Но теперь он снова был человеком! И потому, рано или поздно, он обязательно найдёт дорогу домой.