Двое не спят...

Летом 1918 года вдруг, среди неопределенности и тревоги, среди тоскливой, сонной одури, как разряд грома, сбылось то, о чем Александр Васильевич не смел и мечтать — к нему приехала Анна.

Просто она, с некоторых пор потерявшая след Колчака, ехала с мужем в поезде к месту его нового назначения, и в Благовещенске случайно услышала от знакомых, что Колчак в Харбине. Продав жемчужное ожерелье, Тимирева купила билет до Харбина, наспех простилась с мужем и…

Пока ехала, невольно очаровала попутчика, молодого офицера по фамилии Баумгартен. В Харбине он явился к Колчаку и заявил:

“Адмирал, я пришел предупредить: как только Анна Васильевна вернется во Владивосток, я поеду за ней. Я не могу жить без нее”.

Александр Васильевич усмехнулся:

“Я вам вполне сочувствую. Я и сам в таком же положении!”…

Любовь вспыхнула почти сразу, и, как водится, из совершенных пустяков. Как-то раз Анна шла по городу и встретила Колчака, они немного поболтали и разошлись, а вечером снова увиделись у общих знакомых, и он пел романс: “Гори, гори, моя звезда” (это был любимый романс Колчака, поговаривали даже, что он сам его написал). С тех пор, где бы эти двое не встречались, они смотрели только друг на друга, а, если была возможность, уединялсь где-нибудь в уголочке и разговаривали, разговаривали…

Однажды на костюмированный бал пригласили фотографа, и Анна снялась в “русском костюме”. Портрет вышел удачным, и она раздаривала карточки своим знакомым. И вот один офицер сказал ей, что видел ее фото в каюте Колчака. “Что ж такого, — ответила Анна, — этот портрет не только у него”. “Да, но в каюте Колчака — только ваш портрет, и никакого другого”.

Первой правду угадала Софья Федоровна. Однажды они с Анной катались вместе по заливу. Тимирева замерзла, и Софья накинула ей на плечи собственную чернобурку. Анна задумчиво произнесла:

“Я не знала, что мех такой теплый и мягкий!”.

Подруга посмотрела на нее с пренебрежением:

“Вы еще многое не знаете, прелестное молодое существо”…

В этот день Софья Федоровна написала письмо в Москву, близкой подруге:

“Вот увидите, Александр Васильевич разойдется со мной и женится на Анне Васильевне”.

В обществе Колчака с Тимиревой давно считали любовниками, а они … переписывались, разве что изредка позволяя себе полупризнания, вроде:

“Когда я подхожу к Гельсингфорсу, зная, что увижу Вас — он казался мне лучшим городом в мире”.

Когда Александр Васильевич получил назначение в Севастополь, Анна не выдержала:

 

“Я всегда хочу видеть Вас, всегда о Вас думать, для меня такая радость видеть Вас, вот и выходит, что я Вас люблю. Говорю, потому что знаю: эта наша встреча — последняя”.

Колчак ответил с мукой: “Я вас больше, чем люблю. Только о Вас, Анна Васильевна, мое божество, мое счастье, моя бесконечно дорогая и любимая, я хочу думать о Вас, как это делал каждую минуту своего командования”.

И уехал, обещав писать. И, действительно, слал из Севастополя через три дня на четвертый по два письма: тоненькое, в две странички жене, и толстенное — Анне Тимиревой. Например, такое:

“Прошло 2 месяца, как я уехал от Вас, моя бесконечно дорогая, и так жива передо мной картина нашей встречи, так же мучительно и больно, как будто это было вчера, на душе. Столько бессонных ночей провел я у себя в каюте, шагая из угла в угол, столько дум, горьких, безотрадных. Я не знаю, что случилось, но всем своим существом чувствую, что Вы ушли из моей жизни, ушли так, что не знаю, есть ли у меня столько сил и умения чтобы вернуть Вас. А без Вас моя жизнь не имеет того смысла, ни той цели, ни той радости. Я писал Вам, что думаю сократить переписку, но понял, что не писать Вам, не делиться своими думами, выше моих сил. Буду снова писать — к чему бы это ни привело”.

Встреча произошла в Харбине.

Её письмо нашло его. В нём были такие строки:

“Милый Александр Васильевич, далёкая любовь моя… чего бы я дала, чтобы побывать с Вами, взглянуть в Ваши милые тёмные глаза…”

Вскоре приходит ответ:

“Передо мной лежит Ваше письмо, и я не знаю – действительность это или я сам до него додумался“.

В Харбине состоялся между ними серьёзный разговор о совместной жизни. Вернувшись во Владивосток, Тимирёва сказала мужу, что уходит к Колчаку. Конечно, он отговаривал её от этого. Но чувства…

Потом в своих воспоминаниях Анна Васильевна писала:

“А. В. приходил измученный… Мы сидели поодаль и разговаривали. Я протянула руку и коснулась его лица – и в то же мгновение он уснул. А я сидела, боясь шевелиться, чтобы не разбудить его. Рука у меня затекла, а я всё смотрела на дорогое и измученное лицо спящего. И тут я поняла, что никогда не уеду от него, что, кроме этого человека, нет у меня ничего, и моё место – с ним“.

Для Колчака она была бесценным подарком судьбы, который он оберегал всю жизнь. Долгое время он даже не решался к ней прикоснуться.

Представитель французской военной миссии в Сибири еще при жизни Колчака писал о ней:

«Редко в жизни мне приходилось встречать такое сочетание красоты, обаяния и достоинства. В ней сказывается выработанная поколениями аристократическая порода, даже если, как поговаривают, она из простого казачества.


 Я убежден, что аристократизм — понятие не социальное, а в первую очередь духовное. Сколько на своем пути встречал я титулованных кретинов с замашками провинциальных кабатчиков и сколько кабатчиков с душой прирожденных грандов!..


 Я убежденный холостяк, но, если бы когда-нибудь меня привлекла семейная жизнь, я хотел бы встретить женщину, подобную этой. Как мне стало известно, она близка с Адмиралом еще со времени своего замужества, но даже теперь, когда сама жизнь освободила ее от прежних обязательств и свела их вместе, связь их никому не бросается в глаза, с таким тактом и деликатностью они оберегают эту связь от посторонних взглядов.


 Увидеть их вдвоем большая редкость. Она старается держаться в стороне от его дел. Чаще ее можно встретить в швейных мастерских, где шьют обмундирование для армии, или в американском госпитале, выполняющей самые непрезентабельные работы по уходу за ранеными. Но даже в этих обстоятельствах свойственная ей изящная царственность не покидает ее…».

Эту изящную царственность Анна Васильевна сохранила до старости, несмотря на то, что 37 лет провела в заключении. Писатель Г.В.Егоров, посетивший ее в начале 70-х годов в московской коммуналке на Плющихе, был немало удивлен, увидев перед собой элегантную, бодрую восьмидесятилетнюю женщину, весьма острую на язык.

“Полжизни она провела в советских лагерях, в том числе и среди уголовников. И тем не менее за 37 лет к ней не пристало ни одного лагерного слова — речь ее интеллигентна, во всех манерах чувствуется блестящее дворянское воспитание.”

 


Полвека не могу принять –

ничем нельзя помочь –

и все уходишь ты опять

в ту роковую ночь…

Но если я еще жива

наперекор судьбе,

то только как любовь твоя

и память о тебе.  (Анна Тимирева)

*** Александр Колчак:
Александр Васильевич Колчак родился (4) 16 ноября 1874 года в Петербурге. Отец его, офицер Морской Артиллерии, привил сыну с раннего возраста любовь и интерес к военно-морскому делу и к научным занятиям. В 1888 году Александр поступил в Морской кадетский корпус, который закончил осенью 1894 года в чине мичмана. Ходил в плавания на Дальний Восток, Балтийское, Средиземное моря, участвовал в научной Северной полярной экспедиции. В русско-японскую войну 1904-1905 годов командовал эсминцем, затем береговой батареей в Порт-Артуре. До 1914 года служил в Морском Генштабе. В Первую мировую войну был начальником оперативного отдела Балтийского флота, затем командиром минной дивизии. С июля 1916 года – командующий Черноморским флотом. После Февральской революции 1917 года в Петрограде Колчак обвинил временное правительство в развале армии и флота. В августе он выехал во главе российской военно-морской миссии в Великобританию и США, где пробыл до середины октября. В середине октября 1918 года он прибыл в Омск, где вскоре был назначен военным и морским министром правительства Директории (блок правых эсеров и левых кадетов). 18 ноября в результате военного переворота власть перешла в руки Совета министров, а Колчак был избран Верховным правителем России с производством в полные адмиралы. В руках Колчака оказался золотой запас России, он получил военно-техническую помощь от США и стран Антанты. К весне 1919 года ему удалось создать армию общей численностью до 400 тысяч человек. Высшие успехи армий Колчака пришлись на март-апрель 1919 года, когда они заняли Урал. Однако вслед за этим начались поражения. В ноябре 1919 года под натиском Красной армии Колчак оставил Омск. В декабре поезд Колчака оказался блокированным в Нижнеудинске чехословаками. 14 января 1920 года в обмен на свободный проезд чехи выдают адмирала. С 22 января Чрезвычайная следственная комиссия начала допросы, продолжавшиеся до 6 февраля, когда остатки армии Колчака вплотную подошли к Иркутску. Ревком вынес постановление о расстреле Колчака без суда. 7 февраля 1920 года Колчака вместе с премьером В.Н. Пепеляевым расстреляли. Их тела были сброшены в прорубь на Ангаре. В память о Колчаке в 2004 году в Иркутске установлен памятник.


Источник: http://www.calend.ru/person/2795/
 © Calend.ru
*** Анна Тимирева:

Анна  Васильевна Тимирева (урожденная Сафонова, во втором  замужестве Книпер) Родилась в 1893 г. в Кисловодске. В 1906  г. семья переехала  в Петербург,  где  Анна  Васильевна окончила  гимназию  княгини  Оболенской  (1911)  и  занималась  рисунком   и живописью в частной студии С.М. Зейденберга. Свободно  владела французским и немецким.

В 1918–1919 гг. в Омске – переводчица Отдела печати при Управлении делами Совета министров и Верховного  правителя;  работала в  мастерской  по шитью  белья  и на раздаче  пищи больным  и раненым воинам. Самоарестовалась вместе с Колчаком в январе 1920 г., освобождена в том же году по октябрьской амнистии и в мае 1921-го вторично арестована.

Находилась  в тюрьмах Иркутска и Новониколаевска, освобождена летом 1922 г. в Москве из Бутырской тюрьмы. В 1925 г.  арестована и административно  выслана из Москвы на три года, жила в Тарусе. В четвертый раз  взята в апреле 1935 г., в мае получила по статье 58 п.  10 пять лет  лагерей, которые  через  три  месяца  при  пересмотре  дела заменены  ограничением  проживания  (“минус 15;)  на три года. Возвращена из Забайкальского лагеря, где  начала  отбывать  срок, жила в  Вышнем  Волочке, Верее, Малоярославце.

25 марта 1938 г., за несколько дней до окончания срока “минуса”,  арестована в Малоярославце и в апреле 1939-го осуждена по прежней статье на восемь лет лагерей; в Карагандинских лагерях была сначала на общих работах,  потом – художницей клуба Бурминского отделения. После освобождения жила  за 100-м  километром от Москвы  (станция Завидово Октябрьской железной дороги). Тогда же арестовали и ее 24-летнего сына от брака с Тимиревым ;  Володю, талантливого художника. Он был осужден по 58-й статье и расстрелян 17 мая 1938 года. Реабилитирован в 1957 году.

21  декабря 1949  г.  арестована в  Щербакове как  повторница  без предъявления нового обвинения. Десять месяцев провела в тюрьме Ярославля и в октябре 1950 г. отправлена этапом в Енисейск до особого распоряжения; ссылка снята в 1954-м. Затем в “минусе” до 1960 г.  (Рыбинск).  В промежутках между арестами  работала  библиотекарем,  архивариусом,  дошкольным  воспитателем, чертежником,  ретушером,  картографом (Москва),  членом  артели  вышивальщиц (Таруса), инструктором по росписи игрушек  (Завидово), маляром (в енисейской ссылке),  бутафором  и  художником в  театре (Рыбинск);  подолгу  оставалась безработной или перебивалась случайными заработками. Реабилитирована в марте 1960 г.,  с сентября того же года на пенсии.

В 1911–1918 гг. замужем за С.Н. Тимиревым. Замужем за В.К. Книпером с 1922 г.; до получения ответа прокурора о  гибели и реабилитации сына (1956), В.С. Тимирева, носила двойную фамилию.

Анна Тимирева и Александр Колчак познакомились в 1915 году в Гельсингфорсе, куда перевели из Петрограда ее мужа, капитана I ранга Сергея Тимирева. Первая встреча – в доме контр-адмирала Николая Подгурского, общего знакомого Колчака и Тимирева, – оказалась фатальной. «Нас несло, как на гребне волны», – писала Тимирева впоследствии.

Она вспоминала: «Мы жили в Петрограде, ему  пришлось  ехать  в Гельсингфорс. Когда я провожала его на вокзале, мимо нас стремительно прошел невысокий, широкоплечий офицер. Муж сказал мне:  «Ты знаешь,  кто это? Это  Колчак-Полярный. Он недавно вернулся из северной экспедиции». У  меня осталось только впечатление стремительной  походки, энергичного шага».Она первой призналась ему в любви: «Я сказала ему, что люблю его». И он, уже давно и, как ему казалось, безнадежно влюбленный, ответил: «Я не говорил вам, что люблю вас. Я вас больше чем люблю».

Ей было 22 года, ему – 41 и к моменту их  встречи Колчак успел исследовать воды четырех океанов  и двадцати морей, объехал  (первый раз)  вокруг  Земли, выпустил две книги, заслужил ряд русских и иностранных орденов. Между их первой встречей и последней – пять лет. Бoльшую часть этого времени они жили порознь, у каждого – своя семья. Месяцами и даже годами не виделись.   Окончательно решив соединиться с Колчаком, Тимирева объявила мужу о своем намерении «всегда быть вблизи Александра Васильевича». В августе 1918 года постановлением Владивостокской консистории она была официально разведена с мужем и после этого считала себя женой Колчака.

«Я была арестована в поезде адмирала Колчака и вместе  с ним.  Мне было тогда  26 лет, я  любила  его и была с ним близка и не могла оставить его  в последние  годы  его жизни.  Вот,  в  сущности,  и  все.  Я никогда  не была политической фигурой, и ко мне лично никаких обвинений не  предъявлялось», – писала Анна Васильевна в своих заявлениях о реабилитации.

За несколько часов до расстрела Колчак написал Анне Васильевне записку, так до нее и не дошедшую: «Дорогая голубка моя, я получил твою записку, спасибо за твою ласку и заботы обо мне… Не беспокойся обо мне. Я чувствую себя лучше, мои простуды проходят. Думаю, что перевод в другую камеру невозможен. Я думаю только о тебе и твоей участи… О себе не беспокоюсь – все известно заранее. За каждым моим шагом следят, и мне очень трудно писать… Пиши мне. Твои записки – единственная радость, какую я могу иметь. Я молюсь за тебя и преклоняюсь перед твоим самопожертвованием. Милая, обожаемая моя, не беспокойся за меня и сохрани себя… До свидания, целую твои руки».

После освобождения жила в Рыбинске, работала художником в местном театре, а в 1960 году, после реабилитации, поселилась в Москве. Умерла 31 января 1975 года.

Музыка: http://www.youtube.com/watch?v=4ymT_2146gw