Тёщин Сезон!

               
                (Отправил однажды... )

  Сообщил вашей бабуне, что грежу о совместном с ней отдыхе.  В Сочи! 
В этой версии всем было удобней. 
Но, согласитесь друзья, тот отдых  задуман был мадам царским подарком. 

Она  и бровью не повела!

Зять же её - рассадник всякого рода подвохов по жизни!
Очередной подоспел!
 
    
Личное оскорбление ей нанесли уже, когда к составу  прицепной вагон подкатил.               
– И вот это всё  нам!?  – брезгливо  провела она пальчиком по его небесной обшивке.               

И,  столкнувшись с  потрясённой проводницею  взглядом, немедля подсыпала перцу, –  зад-рры-панный самый!               

В купейном окошке привиделись трещины, те что "повсюду - насквозь".   
- Мама не горюй просвистит!               
–А эти, пардон, занавески  годятся... Сказать? - отчего-то кивнула она в изящество  грядущей соседки.               
Она вращала затем рычажок на потолочной панели. Динамик ей не выдал ни звука!
- Ну начался отдых! - огрела она панель босоножкой.
- И та ещё обиды мне корчит, -  выгнула она перст в сторону купе проводницы.

Стоило лишь сгуститься чуть сумеркам, заявила, что этот канареечный блик - к нездоровью, повырубала всё на хрен, спровадив  на боковую и своих, и, успевшее в хандру впасть, изящество.               


А по раннему лучику, уловив в полудрёме обрывки путевых сообщений,  мадам, с убеждённостью лихого движенца, фронтальную забила тревогу: "Сочи! Минуту стоим! -  На выход!"               


Попутчики сонно заёрзали  и, наряжая себя на бегу, пружинили пьяной пробкой в проходе.

Однако состав  величаво и долго вдыхал ароматы адмиральской платформы, а на минуту он затем прислонился к площадочке мичманской. ( В Хосте, если кому-либо  ещё доводилось...)               

- Адлер?! - что это ещё за арийская хрень в тупичке!?

– В Сочи-то чего нас не вымела! Час же там торчали зазря! - вмазала она затюканной  стюардессе под занавес.
               
Проводницу, на посошок, мама не горюй, подкосило!

Комплексом  сожалений и комплиментов, до бела раскалённую даму, случилось мне как-то отвлечь.               


- В вашем долбаном фюрере шпарит, хоть сдохни! –  ступив  на, пропитанную дурманом зрелого бабьего лета платформу, унизила субтропики мэм.
Она и не мыслила тормозить.

Я всё же предпринял попытку ей втолковать, что Адлер не худший из районов Большого Сочи.
- Стоило сто вёрст пилить от жемчужины, чтобы добрести до задворок! - Это уже прицельно по мне.               

***

– Жарища ж за окнами, а у вас здесь знобит, – с обидой, повидавшего всякое,  поставила  она улыбчивой хозяйке на вид.               

– Что, сразу на море? – будто бы и не в курсе была, куда её  так негаданно занесло, – а с чего это?               

 На берегу она никак не желала врубиться, отчего это  приставленный к ней "сотрудник сопровождения" не предоставляет гостям лежачки.
...Выдаваемые всяким и разным - по пропускам и жетонам.

Пришлось корчить из себя  привалившего из тайги  раздолбая, забывшего в номере всё!


***


...Она загрузилась на оба и, вглядываясь в лазурные горизонты, наивным задалась любопытством:               

– Здесь, что – с самого берега глубь!?   
Маменька же ваша - топор! Вы чо, ребятки, не в курсе?               


Через пару минут, решив, что пора  уже как-то решать, бомбочкой ушла с волнореза. 

Выбираясь из набегающих волн  и, счастливо  отряхиваясь на пребывающих в неге, ворчала по поводу скользкой гальки на выходе.               
– Здравница, вашу мать, ступать невозможно!
Песочком бы что ли присыпали!
               


Затем последовал  комплекс имперских реакций.               

– Подайте же мамане от солнца!               

Ей выдали шляпку.               

– Не годится, не прикрывает лица.               

Вручили широкое полотенце.               


– Не пойдёт – ни дыхнуть сквозь него, ни чихнуть.
Слышали – в  Архангельске  уже снегу по самое то,  а здесь - как у рогатого в пекле!               


И сфланировала неспешно под тент.               

– А там холодрыга! –  быстро  вернувшись из тени, подёрнула плечами она.
– И лежаки эти клятые, а помягче иам не нашлось.
Для своих же!
    
 


***


Едва переступив порог постоялого дома,  обернулась к молодым с укоризной:   – Как же я тут с вами намаялась! 
Можно бы уже и ту-ту!

А телевизор здесь шо, не фурычит?!
               


Подоспел  черёд  встречных реплик:               

–  Да, наплюйте вы  на этот ящик хоть здесь.
Такая красотища вокруг!

 Попируем маленько по случаю, отоспитесь в комфорте, и потопаем  в ночь - к сказке курортного городка!

Смахнёте потом  слезу  редкой радости.                               

– Потопаем, – буркнула привычно мадам,– топала я уже на этот ваш пляж!
Вам никогда не понять, как у девушки ножки гудят.
      


***



Следуя живописными тропами курортного  городка, позволили мы себе заглянуть  и в один из крутых  его  корпусов.

 Вестибюль декорирован, вмонтированными в стены, аквариумами.
В одном из них ваша бабуня  сосредоточилась на многоцветной глазастой рыбёшке.
               

– Здорово как нарисована! – понимающе она подмигнула красотке.               
– Да нет же, живая она, настоящая!  – Солидарно со свитой, азартно галдели сторонние.               


Наша родимая тут же надула губу.
Но более прочего её потрясло, что рыбка, приняв чуждые аргументы, запустила вокруг пузыри ...               

Наконец случилось то, что вселяло надежду на выдачу нам разовой индульгенции.
В просторном вестибюле верхнего этажа проявился, наконец, близкий сердцу её подвесной телеящик!
 
Наша принцесса, удобно устроившись , уставилась в монитор в пол-стены.               


А стоило  вернуться любезным, было нам тут же  указано.
Фильму ей  крутили тут "затёртую, негодящую".
                               

 - Ты куда это так надолго слинял? – ущучила она меня по приходу", данность презрев – отлучался-то я со своею супругой, единокровной дочуркой её.
Как бы!               

– Самой-то мне было высоко и неловко, – выдано мне было с печёночной горечью, –   мог бы переключить  нам каналы.
Хотя бы!
Здесь  все так недовольны теперь!   

Соседи её по комфортному дивану-сараю зыркнули на меня с укоризной.
      

Последние уходящего дня претензии были адресованы туалету, который могли бы  устроить и поближе к постельке (к этому времени мы уже только мягко и не адекватно кивали).
      

***


Впереди у нас декада янтарного бабьего лета. 
Те ещё, думаю, ждут нас денёчки в субтропиках. 
 
Очерком же о первом  и незабвенном я напитался, как затёртая  кухонная губка, и  трепетно отжимаю его из себя этим тёрпким ручейком откровений.
      
Будучи  человеком  приличным, не смог отказать я себе в крохотной радости - зачесть  эти записи героине трудно пережитых фрагментов. 
Стоило векам её лишь задрожать по утру. 

Сперва она настороженно вслушивалась, поджимая каждую из обиженных губ.
Затем, отдавая должное редкой непредвзятости строк, угрожающе оживилась. 
И лишь  потом вытирала смеющиеся глаза подвернувшимся полотенцем для ног.
       
Я дочитал этот выстраданный суточный трагифарс,  согнул под стандартный конвертик  листочки  и, сражённый  реакцией маменьки, мягко  отложил их в сторонку.

 
- Ты куда это, мужик, лыжи намылил? 
И снова без нас? –  встревожилась тёщенька, заметив, что я собираю вещички,  –   конвертик  тогда уж отправь.
Дети там знаешь как ждут!? 
А потом, ладно уж, хоть лети, хоть тони!

 Да-а! Вещички-то и наши с собой прихвати.
И комфортик чтоб был нам не то, что вчера!               

Врубившись, что я  закипаю уже, закруглила мажором:               

– Ша уже! Ну  что,  уже и трёх лежачков для своих милых  дам не сопрёшь?
Красавчик  ты наш!

Трёх лежаков? Для двух ...дам?!..

А зять-филантроп перебьётся подальше на камешках!?


               


Рецензии
Понравилось...

Олег Михайлишин   15.09.2020 22:26     Заявить о нарушении
Несказанно рад!

Игорь Наровлянский   15.09.2020 22:33   Заявить о нарушении
На это произведение написано 96 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.