Красное платье для моей матери

Из серии "Жизнь и люди"

Я был единственным сыном у матери. Отец бросил нас, когда мне было шесть лет. И мать, стараясь, чтобы я не чувствовал себя безотцовщиной, баловала меня, как  могла.
Она была красивой, стройной женщиной, и я  уже тогда понимал это, несмотря на свой юный возраст.  Каждое утро она расчёсывала у зеркала свои тёмные, шелковистые волосы, а я стоял рядом и  любовался ею.
-Я скоро пойду работать!- однажды сказал я.
-Не гони лошадку-судьбу!- улыбнулась мать. -Наработаешься ещё… Вырасти сначала.
-Ладно. Тогда когда я вырасту и начну работать, то куплю тебе красивое белое платье! –пообещал я. – В нём ты будешь самой красивой на свете.
- Лучше красное.
-Ладно! Красное. Но, сперва белое куплю.
- Работничек ты мой!- потрепав мой чуб, улыбнулась мать.
Мать, уходила на работу в медпункт, целуя меня  в щёку и давая наставления. А я –  полноправный хозяин дома, оставался один в тринадцатиметровой комнате, длинного многосемейного барака. Но одиночество было чуждо детям нашего поколения. Барак, как и весь поселок, был одним большим домом.

Наш посёлок, ничем не отличался от других отдалённых посёлков  нашей необъятной страны. Штукатурка старых домов, построенных ещё в сталинские времена, потрескалась и местами  сильно осыпалась, оставив глубокие трещины- морщины на серых, грязных стенах. Все привыкли к облику наших  жилищ и не обращали внимания на их убогость. Мы - мальчишки, бегали целый день на улице, воровали чужие ягоды и яблоки, играли и проказничали, дрались и мирились, не зная и не понимая до конца забот, которые свалились тяжёлым бременем на плечи наших родителей.

Шли большие перемены…
Работы не стало. В поисках лучшей доли, люди покидали посёлок и уезжали в город. Невспаханными стояли земли соседних колхозов. Неслышно было гула работающих тракторов, комбайнов;  к нам перестали приезжать груженные зерном  грузовики. Было такое ощущение, что  жизнь остановилась.
Мы с матерью перебивались скудным жалованием медсестры, весной сажали картошку, свёклу, морковь,  лук, благо, что земли было много. А летом, по выходным дням, мать ездила в город на рынок продавать  наш урожай.
Так прошло ещё несколько лет. И возможно, мы продолжали бы такое существование, но…

Но к нам приехали первые капиталисты - новые русские, как их называли тогда.
Они стали скупать земли и строить на них свои усадьбы, а по- ихнему - коттеджи. В посёлок понаехало техники, нагнали строителей из нерусских людей. Наших мужиков брать на работу не захотели, во-первых,  потому  что пили, а во вторых, неместным можно было меньше платить. Двух-трех этажные дома стали расти в посёлке, как грибы. Это были не дома, а дворцы - огромные, с колоннами и без, с банями, гаражами и заборами. На их фоне старые дома и бараки вызывали жалость и чувство несправедливости.
Я подрастал и не хотел мириться с такой жизнью. Мне тоже захотелось иметь всё и сразу.
 В один из дней, я собрал кое-что из тёплых вещей и уехал, оставив матери записку:
-Уехал на заработки! Не ищи! Жди с деньгами. Твой сын- Илья.
Мне шёл шестнадцатый год, и  я решил, что стал  уже взрослым.

Город стал для меня ужасным откровением. Никто здесь не ждал ни меня, ни кого другого.
Я слонялся по городу, ища работу. Но кому нужен был мальчишка, у которого кроме рук и желания работать ничего не было? Мне пришлось  сто раз пожалеть о том, что я  так  резко сорвался из дома, но пути к отступлению уже не было. Я дал матери обещание и должен был во что бы то ни стало его выполнить. Деньги, которые были «одолжены» из  её денежного чайника,  давно закончились, а желание наесться вдоволь и выспаться не покидали меня  ни на минуту. Некоторое время, я  мог немного вздремнуть на вокзале, притворяясь ожидающим поезда, но через несколько дней милиционеры стали обращать на меня внимание.
Я слонялся по городу, спал  на скамейках, пока не повстречался с «Сухарём». «Сухарь» был тоже пришлым, но многолетний опыт скитальца, превратил его в местного. Он подворовывал, cчитая  простой труд  уделом дураков и даже снимал за сущие копейки у глухой старухи комнату, куда и позвал перекантоваться.
-Город - не деревня. Держись меня! Тогда не пропадёшь! - любил приговаривать  мой новый знакомый.
Ему было семнадцать, но он уже вкусил взрослую жизнь по полной.
«Сухарь» и  курил, как взрослый мужик, сплевывая слюну и пуская дым через нос. Мне же вкус табака не нравился. Он вызывал у меня неприятные воспоминания. Видимо, сказался первый неудачный  опыт, когда в семь лет, мы  с соседом  Витьком, раскурили  пол пачки отцовских папирос. Витьку тогда попало от отца - дай Боже, а меня драло так, что даже мать не на шутку испугалась. Поэтому, табак долго не мог ужиться с моей нелюбовью к нему, а вот вино «Сухарь» научил меня пить сразу. Не скажу, что вино мне нравилось, но оно согревало и заставляло забываться.
«Сухарь» стал мои учителем самостоятельной  жизни. И хотя, поначалу моя душа сопротивлялась, считая  такое воровство делом скверным, но жизнь заставила сделать выбор, хотя и в худшую сторону. Я сам не ожидал от себя такого, но первый шаг уже был сделан.

Шли дни, за ними месяцы. Моя квалификация повышалась, я научился  воровать и избегать ненужных встреч с представителями власти. «Сухарь» был мной доволен. А спустя некоторое время, стал брать меня на хату-небольшую квартиру, где жили девчонки. Такой день считался днём заслуженного отдыха. Отдых «Сухаря» заключался в набивании желудка и  выпивкой, в небольшой компании девчонок, а потом в уединение с подружкой. Подружки были каждый раз разные. Но почему-то всегда страшненькие. Хотя «Сухарь» говорил, что у него хороший  вкус и в бабах он спец. Я не спорил с ним, а  на его уговоры веселиться от души, отвечал отказом. Но однажды зацепило и меня …

Девушка, что пришла туда, мило улыбалась мне.  Я ответил на её улыбку улыбкой.
-Пф! А у тебя паря губа не дура!- насмешливо фыркнул «Сухарь».
-Ты её знаешь?- засмущавшись, спросил я.
-Да кто ж её не знает? Это Танька.
-Татьяна? - переспросил я.
-По паспорту,  наверное, Татьяна, а у нас она Танька. Танька-потаскушка!
-Потаскушка?
Неприятное слово никак не подходило к облику этой милой светловолосой девушки, и я переспросил снова:
-Потаскушка?
«Сухарь удивленно посмотрел на меня.
-Ты что, с девкой ни разу не был? Потаскушка, потаскушка… Есть и другие слова, иностранные, но мне это больше нравится. Потаскушка - баба, которая, таскается с кем попало. Гулящая!
-Да знаю я. Но она не похожа на гулящую.
 Мне не верилось, что Татьяна была из таких.
-Ну, насмешил! - «Сухарь» катался от смеха-Какой же ты ещё зелёный!...Танька! Иди сюда!
-Ну, чего тебе? - девушка, улыбаясь, подошла к нам.
-Как работа?- «Сухарь» лукаво косился на меня.
-Сам видишь, пока ни одного клиента нет.
-Так может, ублажишь девственника, в знак милосердия, пока дельной работёнки нет? -«Сухарь» стал подталкивать меня к Татьяне.
Я начал упираться и готов был ударить «Сухаря» за то, что он поставил меня в такое неловкое положение. Но девушка перестала улыбаться и сделала недовольное лицо.
- Ты что, очумел? Я похожа на сестру - милосердия? У него, поди и денег-то нет? А кто заплатит за него? Ты?
-А ты авансом обслужи, он потом отработает…, - не сдавался «Сухарь».
-Фиг вам! На фонд мира сам работай! - девушка развернулась и пошла прочь.
-Вот это и есть русская потаскушка!- сделал заключение «Сухарь», чтобы я понял.

Я видел «работающих» девушек, но почему-то, от разговора с Татьяной мне стало неприятно. Её распущенность никак не соответствовала её милому улыбчивому лицу. При последующих встречах, я избегал разговора с ней, но инстинкт взял свое. «Это» случилось… Моя неопытность и ненасытность выжила из меня все силы, а потом и деньги, которые я так бережно собирал для матери.
Не скажу, что это была  первая любовь, но со временем, после каждого посещения Татьяны, я чувствовал опустошенность. Мне всё время чего-то не хватало.
-Любви! - просто и ясно объяснила Татьяна, когда я поделился с ней своими мыслями. - Ты что же думаешь, переспал и всё? Нет, малыш, есть и другая постель - чистая, в которой занимаются любовью, а не сексом. Когда ты повстречаешь свою любовь, ты поймёшь какое это наслаждение. И не одна продажная девица не сможет заменить ту, которой ты отдашь своё сердце.
-Так значит, ты любила? - удивился я её откровенному ответу.
-Любила, как все люди. А ты подумал, что я родилась в этой скотской постели?
-Нет конечно. Но почему ты здесь оказалась?
-Так получилось…
-Так уйди!
-Тоже самое,  я хотела сказать тебе. Что ты здесь делаешь, мальчик? Почему так торопишься стать взрослым? Неужели нет ни одного человека, который любил бы тебя?
-Есть, мама.
-Мама? И ты торчишь в этом поганом месте?!
-Я хочу заработать денег.
-Денег?... Дурак! Ну, какой же ты дурак! Нашёл чем зарабатывать на жизнь. Да ты в тюрьму скорее сядешь, чем разбогатеешь, а «Сухарь» тебе поможет в этом. Беги, пока не поздно! Беги к маме, беги домой! Наслаждайся родным домом и ищи счастья в малом. Эх, если бы я могла исправить свои ошибки, меня бы здесь давно не было…Послушай совета. Уезжай!
После этих слов мне стало тошно. Такие же мысли беспокоили меня в последние дни. И я  вдруг  так сильно захотел домой, что уехал, ничего не сказав «Сухарю», хотя мысли вернуться обратно не оставил.

Когда я добрался до родного посёлка, стемнело. Матери дома не было. Соседи  сначала обрадовались моему возвращению, потом начали ругать за исчезновение и долгое отсутствие. Оказалось, моя мать всё - таки  искала меня и  не оставила этих попыток  до последнего момента. Отругав и рассказав, как мать жила без меня, соседи направили меня в один из коттеджей.
-Она там? А что она там делает? - удивился я.
-Что делает? Подрабатывает. Уж третий день ходит.

Я отправился на поиски матери. Найдя нужный дом, я вошёл в открытую калитку.
Во всех окнах  большого дома горел свет.
Я  прошел через двор, подошёл к двери, но потом решил заглянуть в ближайшее окно. В щели, между занавесками, я увидел свою мать. Она похудела и выглядела, как настоящая школьница. На ней было красное  платье. Мать смеялась и с кем-то разговаривала. Потом чьи-то руки стали поправлять складки на её груди, мать засмеялась и стала кружиться. Она была такая счастливая…
Разные мысли завертелись в моей голове. Я вдруг сравнил свою мать с Танькой, с другими девками, которых лапают чужие мужики и тащат в постель. Ревность и злоба охватили меня.
- Потаскушка! Моя мать-потаскушка!
 Я  нервно сжимал в руках подарок, который нёс ей и не знал, как поступить.
- Дурак! Зачем я приперся сюда? Ей и без меня очень хорошо…
Я не стал заходить в чужой дом, а повернулся, бросил свёрток у двери и ушёл.

Я вышел на большую дорогу, чтобы поймать попутку, когда мать нагнала меня:
-Илюшенька! Сыночек! Здравствуй! А я вдруг сердцем почувствовала, что это ты в окне мелькнул. Подожди! Куда же ты?
-Я видел! Я все видел! –проорал я.

Но я шёл по ночной дороге, не оборачиваясь и не обращая внимания на её зов. А она звала и звала  меня, задыхаясь от бега. Обернуться меня заставил скрежет колес тормозящего автомобиля. Я замер…
Мать лежала в свете автомобильных фар, в руке она сжимала мой подарок -  белое платье, которое становилось красным от крови…

Я ошибся, когда принял чужие руки на её груди за мужские. Спустя  некоторое время я узнал, что в тот день, моя мать  пришла делать укол к заболевшей дочери хозяйки дома. А потом,  хозяйка попросила её  примерить платье, которое  тайно  шила  на восемнадцатилетие  дочери.
Красное платье для моей матери… Я не исполнил своего обещания.
Белый саван –  вот что стало моим последним подарком…